Сноха

Ольга с Робертом выходит одной из первых. Длинные волосы собраны в хвост, бледное лицо, джинсы, майка. Очередная дерганая мамаша, прилетевшая с ребенком из-за моря. Я наблюдаю издалека, стараясь понять, у кого моя прекрасная сноха могла попросить помощи. Замечаю, как к ней направляется Левкин боец, и делаю решительный шаг вперед. Как ни в чем не бывало вручаю цветы и по-родственному целую в щеку.
И тут же сам себе хочу двинуть по лбу или по заднице. Эта женщина до сих пор действует на меня как магнит. Когда мы виделись в последний раз? Вспомнить нетрудно. Примерно через три месяца после их с Кириллом свадьбы. Торжественное мероприятие я пропустил, сославшись на командировки, из которых не вылезал. А сам укатил на Ибицу. Лучше уж оттянуться на пенных вечеринках, чем буровить какую-то чушь про счастье молодых и прыгать в мешках.
– Здравствуй, Оля, – улыбаюсь я самой благодушной из улыбок. И чувствую, как в штанах становится тесно. Хорошо хоть длинный свитер прикрывает восставшее безобразие.
– Здравствуйте, – бормочет она, явно не ожидая увидеть меня так скоро. – А откуда вы узнали о нашем приезде?
– В новостях передавали, – криво усмехаюсь я, вытаскивая из холодных пальцев багажные квитанции. – Гена, – поворачиваюсь к собственной охране, – забери чемоданы, пожалуйста…
– А вы кто? – требовательно интересуется маленький мальчик в очках и с мишкой в руках.
Я усаживаюсь на корточки, радостно смотрю на умненькую любопытную мордашку и, улыбаясь, говорю:
– Я – твой дедушка, Роберт.
– Мама, мама, – теребит малыш Ольгу за руку. – Это правда мой дедушка? Правда?!
– Да, милый, – напряженно улыбается моя сноха. – Ты же Косогоров. Вадим… Петрович – твой родственник, – нехотя объясняет она и смолкает на полуслове, будто забыв мое отчество.
– Это хорошо, – солидно кивает малыш. – А ты мне привез подарок, дедушка?
«Твою мать, – рычу я про себя. – Бабе – цветы, а детям – мороженое!» Забыл, эгоист хренов. Или не знал. Я давным-давно не имел дела с детьми и особо не вникаю в их потребности.
– Конечно, Роберт, – вру я, не поморщившись. – Просто я не стал тащить его в аэропорт. Тут же чемоданы, тележки… сам понимаешь, что могут поломать по неосторожности…
– А что ты мне купил? – хитро осведомляется мой внук. – Машинку? Или велосипед?
– Сам увидишь, – довольно хмыкаю я, поднимая ребенка на руки. – Мы с тобой подружимся, Роберт, – заявляю весело и с трудом стараюсь игнорировать Ольгу. Хотя больше всего на свете хочу ворваться к ней в рот требовательным поцелуем. Застолбить, пометить, назвать своей. Но нельзя… Опасно связываться с лживыми людьми. А с проститутками – тем более. Ольга Косогорова преуспела и в том, и в другом.
– Багаж весь забрали? – спрашиваю женщину, которую хочу и ненавижу одновременно.
– Да, – кивает она, осматривая чемоданы в руках охранников. – Все взяли.
– Тогда поедем, Оля, машина ждет, – заявляю непререкаемым тоном. Держа внука в одной руке, кладу другую на плечи снохе. Она не сбрасывает мою ладонь, но напрягается вся, словно пружина. Понимаю, что ей, должно быть, неприятно. Но какое мне дело до ее чувств?
– Куда вы нас собираетесь отвезти? – спрашивает Ольга по пути на парковку и выжидательно смотрит зелеными глазищами, больше напоминающими озера.
– Домой, – подергиваю я плечами и, усадив внука в детское креслице, помогаю его матери сесть рядом. А захлопнув дверцу, подхожу к Генке.
– Смотайся в круглосуточный супермаркет. Купи пацану железную дорогу или машину, – прошу я, протягивая карту оплаты. – И постарайся приехать раньше нас.
– Не волнуйтесь, шеф, – хмыкает заговорщицки мой телохранитель и садится во вторую машину.
И как только я занимаю место рядом с водителем, мой Гелендваген срывается с места.
Едем мы в тишине. Я отвлекаюсь, давая Генке указания по Ватсапу, малыш дремлет, опустив голову. Его мамаша, по всей видимости, тоже. Только на подъезде к моему коттеджному поселку Ольга спохватывается и возмущенно сипит:
– Куда вы нас везете, Вадим Петрович?
– Домой, Оленька, – криво усмехаюсь я. – Домой, милая.
 
– Мой дом в другой стороне, – отрезает она негодующе.
– А мой в конце квартала, – равнодушно объясняю я, даже не повернувшись.
– Да как вы смеете, – возмущенно выдыхает она. – Сейчас же остановите машину…
– Миша, притормози, – велю я водителю, вглядываясь в тусклые фонари и знакомые заборы. – Леди хочет выйти.
– Вы с ума сошли, – вскрикивает она. – По какому праву…
– По праву сильного, – роняю я равнодушно. – Без спектаклей, пожалуйста, – добавляю, когда Гелендваген въезжает во двор. – Завтра решим все мирно и спокойно. Поняла?
– Да, – шипит она словно кобра.
Как только мой Гелик замирает около крыльца, я выскакиваю из машины и, обежав вокруг, достаю из детского кресла внука. Поднимаюсь по ступенькам и краем глаза отмечаю, что Ольга не отстает. Несется следом, позабыв про цветы и чемоданы. Я вношу Роберта в холл и сразу же натыкаюсь на встревоженную Галку.
– Вадечка, – плачет моя бывшая жена, – ты нашел его. Спасибо тебе. Маленькое солнышко, – лепечет она, глядя на спящего ребенка и растирая слезы по лицу.
– Не реви, Галка, – довольно хмыкаю я, поднимаясь с Робертом на второй этаж. Укладываю его на широкую двуспальную кровать и только сейчас поворачиваюсь к Ольге.
– Располагайся, – бурчу недовольно. – Это ваша с Робертом комната. Пока. Рядом сделаем детскую. Если что-то нужно, скажи.
Ольга смотрит возмущенным взглядом, всем своим видом выказывая негодование. Но когда бы меня интересовало чье-то мнение?
– Вы очень любезны, – едко замечает она, не двигаясь с места. Я смотрю на ее напряженную, будто струна, фигуру, на руки, сложенные под грудью, отчего сиськи кажутся больше. Поднимаю глаза выше и сталкиваюсь с испепеляющим взглядом. Больше всего мне сейчас хочется завалить эту красавицу в койку и самым древнейшим способом объяснить ей, где ее место. Но приходится держать себя в руках из-за спящего внука и его бабки, похожей на енота. Тушь размазана под глазами и растерта до самых висков.
– Ты бы умылась, а то испугаешь ребенка, – на ходу бросаю я, стремительно выходя из комнаты.
– Конечно, Вадечка, – соглашается жена, но, стоит мне выйти, сразу дает совет нашей невестке: – Не вздумай спорить с Вадимом Петровичем, Оля. И никогда не показывай ему своей заинтересованности. Так хоть есть вероятность, что получится по-твоему. А если он узнает о твоих мечтах и надеждах, обязательно обломает.
– Почему? – обалдело спрашивает Ольга.
– Такой человек, – вздыхает Галка.
Я слетаю по лестнице и от ярости готов стукнуть кулаком по стене. Со всей дури разбить штукатурку вдребезги. Но нельзя… Руки, твою мать. С ссадинами и порезами нельзя оперировать. Да и травмировать свои золотые пальцы из-за двух идиоток явно не хочется. Я вхожу в кабинет, рядом с которым топчется Гена, и, усевшись за стол, пытаюсь выровнять дыхание.
– Что купил? – интересуюсь лениво.
– Железную дорогу, – хмыкает Генка и серьезно заявляет: – Этот хмырь из Шевелевских никого не встречал. Пошел следом за вами. А потом позвонил самому Леве. Один из Пироговских пацанов слышал, как он в трубку сказал: «Лев Сергеевич, я даже не смог подойти!». И, кажется, срисовал номера нашего Гелика.
– Значит, Лева-Шевелева позвонит на днях, – киваю я, совершенно не подозревая, в какой переплет угодил. – Оля, девочка, во что же ты вляпалась? – подавляю я утробный вздох. Мое воображение тут же рисует худую фигуристую девицу в объятиях Шевелева. «Сноха, твою мать, – рычу я про себя. – Есть ли мужики, кому ты отказала?!»
 
Глава 2
 
Ольга
Ночью в чужом доме я даже не пытаюсь заснуть. Все ворочаюсь с боку на бок, еще раз прокручивая сцену в аэропорту. Честно говоря, я могла бы и увернуться от неискренних объятий свекра. Вызвать такси и поехать сразу домой. Но среди встречающих мелькнул один неприятный тип, явно явившийся по мою душу. А так как в совпадения я не верю, то решила не рисковать.