Академия Полуночников. Рожденная в полночь

Это же полная противоположность тому, что описывалось в книгах и фильмах!
В глазах Нирэла заискрилось веселье.
– Естественно. Нам же нужно как-то размножаться. Еще вопросы есть?
– А как же!
Сев удобнее, я повернулась к парню всем корпусом.
– Когда мы зашли в библиотеку, был день, а здесь вышли уже ночью. Тут что? Часовые пояса отличаются?
В ответ он закатил глаза, будто я произнесла полную чушь. Но я решила не обижаться, потому что интересно же.
– Скажешь тоже – часовые пояса. Сразу видно, что ты из Приходящих. На Темной стороне всегда ночь, Салли. Целыми днями и в любое время – и так уже больше двух веков. Это ведьмы наложили колдовство, потому что те, кто родился ровно в полночь – на стыке между сутками, – плохо чувствуют себя при свете дня. Но вампиры реагируют на солнце острее, чем остальные. У нас снижается концентрация, появляются сонливость, упадок сил, уязвимость. Мы слабеем на глазах. И, кстати, о глазах: они чувствительны к солнцу. Я слышал, что наши на той стороне носят темные очки или специальные твердые линзы.
Линзы… Я едва не подпрыгнула на месте от осознания, потому что парень сказал чистую правду. У меня с детства ужасно слезились и болели глаза, стоило только взглянуть на солнце. Я даже не помнила, когда впервые надела линзы: была слишком мала, но с тех пор на улицу без них не выходила.
Первое, что я делала утром, – умывалась и вставляла линзы. Но даже с ними окна у нас всегда были занавешены плотными шторами.
Нирэл оказался прав во всем. Даже в том, что эти линзы изготавливали из твердой материи. На ощупь они были чем-то между стеклом и пластиком.
Дернувшись, я хотела показать ему линзы, мирно ожидающие своего часа в кармане комбинезона, но вовремя себя остановила. Если я желала, чтобы все вокруг посчитали меня обычным человеком и отпустили на все четыре стороны с миром, то не следовало выдавать свои особенности.
Потому что любая из этих особенностей уже делала меня вампиром, а значит, узником Академии Полуночников.
Раз мой провожатый оказался таким словоохотливым, пожевав нижнюю губу, я все же решилась на откровенный вопрос:
– Нирэл, а мы монстры?
Мне никак не давали покоя мысли об охотниках. Неспроста же они решились на истребление вампиров? Может, в истории было нечто такое, за что беззубым вегетарианцам до сих пор становилось стыдно?
– Салли, а я похож на монстра? – поинтересовались у меня неожиданно мягко, но вполне серьезно.
Я демонстративно оглядела его с ног до головы.
– Ты? Ты – нет.
– И ты нет. Значит, мы не монстры. Твоя мама правильно сказала: мы поддерживаем равновесие в людском мире. Мы помогаем тем, кто находится на грани катастрофы, понимаешь?
Осторожно взяв меня за руку, он слегка погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Я пораженно замерла, боясь лишний раз даже сделать вдох.
– Ты сейчас забираешь у меня эмоции? – выдавила из себя, прислушиваясь к собственному организму.
– Что? Нет. Конечно, нет. Просто взял тебя за руку, чтобы поддержать. Тебе, должно быть, сложно сейчас.
Третьекурсник смешливо улыбнулся.
Мгновенно отобрав у него свою руку, я отвернулась и нахохлилась. Только все понимающего парня мне сейчас и не хватало. Я вдруг на приеме у психоаналитика себя ощутила, хотя понятия не имела, как у них там все это происходит на самом деле, а не в телевизионном шоу.
Сделав глубокий вдох, медленно выдохнула. Требовалось успокоиться и проветрить голову от лишних мыслей. В конце концов, этот парень не имел никакого отношения к моим проблемам, а наоборот, старался помочь, так что, злясь на него, я поступала как идиотка.
– Мне не сложно, – все же призналась я, глядя на крыльцо, потому что так говорить оказалось легче. – Я довольно быстро привыкаю к новым местам, но проблема в том, что я не хочу здесь находиться. И Полуночником я тоже быть не желаю. Моя мама… Она уехала сейчас. И я лишь могу предположить куда. При этом не знаю, что у нее на уме, увидимся ли мы снова, понимаешь? Я переживаю за нее и…
Ощутив чужие ладони на своих плечах, я разом напряглась. Вообще не ожидала, что Нирэл вдруг обнимет меня и мягко притянет к себе. От его пиджака, водолазки и кожи вкусно пахло чем-то древесным, отчего нестерпимо хотелось провести носом по открытому участку шеи.
 
Он меня пугал. Пугала моя реакция на него и его объятия. Последние до щекотки в груди еще и волновали одновременно, но при этом я чувствовала тепло. В его крепких руках было хорошо и уютно, надежно и комфортно, как если бы мы с ним уже знали друг друга тысячу лет.
Интересно, как долго живут вампиры? Тут и в переселение душ ненароком поверишь.
Он мягко поглаживал меня по спине.
– Все будет хорошо, Салли. Как я уже говорил: я уверен, что у твоей мамы были веские причины оставить тебя здесь. Но взгляни на это с другой стороны: тебе, как и другим студентам, необходимо развивать свои способности. Так займись именно этим и к следующей вашей встрече сможешь убедить ее, что уже всему научилась и тебе здесь делать нечего.
Отстранившись от парня, я заглянула в его изумрудные глаза и честно призналась:
– Ощущаю себя мальчиком со шрамом.
– Пф-ф-ф! – выдал он насмешливо. – Ты гораздо круче, поверь мне. Смог бы он так?
Миг, и парня не оказалось на скамейке. Повернув голову, я увидела его уже стоящим на крыльце корпуса для первокурсников.
– Или так? – прокричал он, мгновенно переместившись к фонтану.
Я даже со скамьи поднялась, изумленно приоткрыв рот. Такое я точно видела впервые.
– Или так?
Теперь парень стоял на толстой ветке ближайшего к скамье дерева, расслабленно облокотившись одной рукой о могучий ствол. Все это время он перемещался так быстро, что мои глаза вообще не успевали ничего уловить. Я стояла как пыльным мешком по голове стукнутая, искренне восхищаясь чужими способностями.
Способностями, которые привели Нирэла прямо ко мне. В последний раз он остановился от меня на расстоянии вдоха – так что я ощущала на губах его теплое дыхание.
– Или так? – шепнул он, глядя то мне в глаза, то на губы.
– Саламан Драгон! – внезапно окликнул меня повелительный женский голос.
Отскочив от брюнета на добрые полметра, я отыскала взглядом недовольную. Она стояла прямо на крыльце корпуса для первокурсников и держала входную дверь приоткрытой.
– Вас долго еще ждать? Вы час назад должны были явиться за постельным бельем!
– Иду, – пробормотала я, коротко взглянув на своего провожатого. – Я пошла. Спасибо, что рассказал так много.
– Драгон! – поторопили меня нетерпеливо.
– В общем, спасибо.
Поднимаясь по ступенькам на крыльцо, я позволила себе обернуться у самой двери. Нирэл продолжал стоять под деревом прямо рядом со скамейкой. Взгляд его прикипел к моему лицу, на котором наверняка отражались сожаление и досада.
Не потому, что я, кажется, лишилась поцелуя. Вот уж о чем я точно думать сейчас не хотела. А потому, что ничего не выведала про «Самописец».
При разговоре с мадам Пелисей мама попросила ее не подпускать меня к этой неизвестной штуковине, чтобы я вдруг не узнала, кто мой отец.
Но почему? Почему я не должна этого знать?
Это был второй вопрос, на который она никогда не отвечала.
 
Глава 5: Паучьи сети
 
Кто-то бесцеремонно трогал мой нос. Щекотал самый кончик, вынуждая подергивать им, чтобы избавиться от раздражителя.
Но не получалось.
Именно поэтому я и открыла глаза. Открыла и узрела над собой вместо светлого потолка склонившееся зеленое растение с маленькими круглыми глазками, узкой щелью, заменяющей ему рот, и отростками-конечностями.
Листья у этой тварюшки были широкими, но примерно две трети длины занимали продолговатые дуги, похожие на бахрому или эксперимент ребенка, которому впервые выдали ножницы. Эдакий Франкенштейн, в равной степени сотворенный из ховеи и монстеры.
Если бы сейчас я увидела его впервые, то непременно заорала бы от ужаса, перебудив все общежитие для первокурсников. Но с этим зеленым монстром мы познакомились еще вчера вечером, когда он всеми силами пытался сбежать из своего горшка, раскидывая землю по единственному в комнате рабочему столу.