Академия Полуночников. Рожденная в полночь

– Ты! – взревел блондин, выбираясь на подоконник. Спрыгнув с него на пол, парень выпрямился и оказался сильно выше меня. Даже не на голову – на полторы. – Как ты посмела выкинуть меня за окно?!
– Я не выкинула, а аккуратно положила, – оправдывалась я, сжавшись теперь уже у противоположной от входа в кабинет стены. – И я не знала, что он, то есть ты, то есть что он… Я…
– Хотела, чтобы меня сдуло ветром? Или, быть может, сожрала птица? – шипел блондин.
От его хриплого голоса меня пробирало до мурашек. Стоять под этим взглядом было невыносимо, поэтому я решилась на побег. В том смысле, что воспользовалась тем, что парень отвлекся на речь брюнета, и перебежала обратно поближе к кабинету.
К двери, за которой меня, я надеялась, могли спасти от карающей длани этого крикуна!
– Да ладно тебе, Перси. Она же наверняка не специально. Ведь так? – уже сдержанно улыбался брюнет, попытавшись взять себя в руки, но смешинки так и плясали в его зеленых глазах.
– Так. Я вообще не знала, что… Ну… Что пауки людьми бывают. Хотя нет, есть же Человек-паук, черт. Он что, и правда настоящий? – буркнула я сумбурно, имея стойкое желание спрятаться за спиной брюнета, потому что уничтожающий взгляд блондина снова нашел меня.
Теперь противоположная стена показалась мне чарующе привлекательной. Собственно, решив повторить свой маневр, я и попалась. Точнее, замерла на половине пути, потому что дверь кабинета главы Академии Полуночников распахнулась, являя нам, вероятно, директора этого учебного заведения.
Раз взглянув в ее глаза, я поймала себя на том, что открыла рот от удивления. Мне представлялась женщина в годах, строгая и чопорная, сухая, как вчерашний багет, но никак не ровесница мамы. Въедливый взгляд казался жутким – может, из-за разных глаз? Левый был светло-карим и больше походил на кошачий, а правый – светло-серым, с широкой черной каймой.
Темные волосы и редкое серебро, отражающее свет от ламп. Одежда представляла из себя многослойный сложный наряд. Светлое струящееся платье в пол на манер древнеримской тоги было частично скрыто коричневым пиджаком из жесткой ткани с вставками из кожи. Он больше походил на корсет, но при этом скрывал плечи, шею, имел высокий, расходящийся в стороны ворот и широкий пояс в районе талии – с золотой овальной бляхой.
На губах мадам Пелисей появился легкий, едва уловимый намек на улыбку.
– А вот и мои лучшие студенты. Вы очень вовремя, ребята. Вижу, вы уже познакомились с Саламан. Она новенькая и с этого дня будет учиться в нашей академии на первом курсе. Я…
Так и не дослушав, что хотела сказать директор, блондин вознамерился уйти. Вышагивал уверенно, чеканно, зло. Я едва успела посторониться, а иначе бы, клянусь, он просто сшиб меня с места как незначительную помеху. Его локоть задел мое плечо на грани, за которой хватило бы лишь одной вспышки, чтобы моя сдержанность растрескалась по швам.
– Месье Бэкрив, вы не находите, что это невежливо с вашей стороны – просто взять и уйти, когда с вами разговаривают? – громко обратилась женщина парню в спину, зло сузив глаза.
Лишь эти незначительные изменения и выдавали ее недовольство. Кажется, кого-то взяли на карандаш, и я почему-то этому искренне обрадовалась.
Но оборачиваться не посмела. Сбежал – и ладно. Мне еще паука в провожатых не хватало!
Видимо, посчитав, что меня поступок блондина как-то задел, женщина мягко мне улыбнулась.
– Не обращайте внимания, Салли. Персиди иногда бывает не в духе. Зато месье Дарквуд наверняка не откажется показать вам академию и в целом помочь первое время обосноваться в наших стенах. Я бы сама вам все рассказала и показала, но уже ужасно тороплюсь, фактически опаздываю. Как вы, месье Дарквуд, справитесь с возложенной на вас задачей?
– Почту за честь, мадам Пелисей, – отозвался брюнет, слегка склонив голову в знак согласия.
– Тогда у меня к вам будет еще одна просьба, Нирэл. Проследите, чтобы ваш друг вел себя прилично в мое отсутствие.
– Конечно, мадам, – легко согласился студент.
Хотя я бы на его месте такие обещания давать поостереглась. Да он же ненормальный – этот блондин! Будто дикарь, свалившийся с ветки! Подумаешь, несколько минут за окном посидел. Не сорвался же!
 
Правда, стыд я ощущала все равно. Неудобно как-то вышло. Но и меня можно понять: раньше на моих глазах пауки в людей не превращались.
Отметив, что родительница так и не вышла из кабинета, я заволновалась, пытаясь заглянуть в секретарскую:
– А где моя мама?
– Она будет писать вам раз в неделю, мадемуазель Драгон, – голос мадам стал обволакивающим, успокаивающим.
Но успокаиваться я не собиралась!
– Моя фамилия Эвесей, – произнесла сердито.
– Не здесь, Саламан, – возразила женщина строго. – В Академии Полуночников вы зарегистрированы как Драгон – по отцу.
Мотнув головой, чтобы избавиться от тут же возникшего в мыслях вопроса про второго родителя, которого никогда не видела, я вернулась к главной теме. Старалась не смотреть на невольного свидетеля нашей беседы. Голос мой был тверд и выражал решительность:
– Мадам Пелисей, я не хочу здесь оставаться. Да и что мне делать в академии?
Директор учебного заведения мягко улыбнулась. Взгляд ее демонстрировал снисхождение, будто она заранее знала, что моя реакция окажется именно такой.
– В моей академии вы будете учиться жить с тем, кто сидит внутри вас, моя дорогая. В каждом из тех, кто родился в полночь, живет Темная сторона, так называемый дар предков. Ваша мама сказала, что ваши способности пока не проявились, поэтому в стенах этого учебного заведения вам предстоит найти их и обуздать.
– У меня нет никакого дара, – бросила я сухо, даже не соврав.
Необычные способности имелись, да, но дара не было.
– А это нам еще следует выяснить, Саламан. Ох, я же забыла представиться. Вот что бывает, когда торопишься, – спохватилась женщина с улыбкой. – Мадам Ношли Пелисей. Добро пожаловать в Академию Полуночников.
 
Глава 3: Далекие предки
 
Из главного здания академии под свет фонарей мы с моим провожатым выходили вместе с мадам. За время спуска на первый этаж я узнала, что мои вещи принесут прямо в выделенную мне комнату. Но не мама. Родительница предпочла не видеться со мной перед отъездом, что неимоверно обижало. Зато передала через мадам Пелисей записку.
Впрочем, ничего нового я в ней не прочла. Алетра Эвесей обещала писать мне раз в неделю и просила не упрямиться, подчеркнув, что мое нахождение в этой академии – лучшее решение для нас обеих. Так она не станет переживать за меня, ведь я теперь находилась под надежной защитой.
Только не учла она, что я тоже не бездушный робот. Куда мне деть свое волнение? Как избавиться от возникающих страхов?
Постояв на крыльце академии, чтобы дождаться, когда мадам Пелисей скроется за воротами, я уверенно направилась к ним же, напрочь игнорируя как не щадящую мои нервы горгулью, так и приставленного ко мне студента.
Что бы мама ни говорила, а вместе нам будет надежнее. Я присмотрю за ней, а она приглядит за мной. Этот план отлично работал восемнадцать лет.
Да и элементарно: кто станет дежурить, пока мама спит? Когда я повзрослела, мы несли эту службу по очереди.
Нет, я прекрасно понимала, что она устала. Мне тоже не нравилась кочевая жизнь. Поначалу она казалась интересной: новые города, новые люди, столько неизведанного впереди. Но полное отсутствие постоянства надоедает. Всем хочется дом, куда можно вернуться после длительных странствий и почувствовать себя расслабленно и комфортно.
– Эй, ты куда? – окликнул меня брюнет, стоило мне сбежать по ступеням. – Общежитие для первокурсников в другой стороне.
– Вот сам туда и иди, – огрызнулась я, попутно показав вновь окаменевшей горгулье язык. – Я не собираюсь здесь оставаться только потому, что так сказала ваша мадам.
– Так тебя сюда насильно, что ли, привели?
– Привезли, – упрямо исправила я, обходя клумбы по вымощенной камнем дорожке.