Империя Искушения (ЛП)

Охранник говорил Альдо: — Он просто появился. Мы не знали, что делать.
Кто-то здесь был?
— Кто? — рявкнул я.
— Что там происходит? — сказал мне на ухо Леонардо.
— Габриэле здесь, дон Бенетти, — сказал охранник, заглядывая на заднее сиденье ко мне. — Он прибыл около десяти минут назад.
— Что за хрень! — закричал Леонардо, очевидно, услышав.
Я крепко стиснул челюсти. Cazzo madre di dio! 58Габриэле был здесь, в Нью-Йорке. Облегчение и гнев боролись внутри меня. Мои пальцы сжимали стеклянно-металлический прямоугольник в моей руке. — Габриэле нашли, — процедила я сквозь зубы, когда Альдо начал движение. — Он здесь, со мной, судя по всему.
— Этот урод! — прошипел мой старший сын. — Я думал, он умер.
— Он может быть таковым, когда я с ним разберусь, — тихо сказал я. — Мы поговорим позже.
Я повесил трубку, а затем рассеянно постучал мобильником по ноге. Глупость, полнейшее безрассудство. Если бы я сделал что-то подобное, мой отец бы избил меня до полусмерти.
— Он взял с собой охранника, — сказал Альдо с переднего сиденья. — Они летели частным образом под вымышленным именем. Он сделал это умно.
— Ты знал?
— Я узнал об этом на минуту раньше тебя. Не будь с ним слишком строг. Ты же знаешь, каковы шестнадцатилетние мальчики.
Нет, не знал. Потому что в шестнадцать лет я делал все, что говорил мне отец, не смея сделать шаг за пределы. Он был жесток и беспощаден, решив сделать из своего старшего сына могущественного дона.
Я запер все это, когда машина подъехала к входной двери. Я вышел и рванул по ступенькам. Вход был пуст, только обычный сухой фонтан, окруженный золотыми херувимами.
— Габриэль! — крикнул я. — Где ты, черт возьми?
— Ciao, Papà! — Мой младший сын появился наверху лестницы, на его лице была широкая улыбка. Один из солдат был с ним, и его удрученное выражение лица сказало мне, что он был достаточно умен, чтобы беспокоиться.
Я указал на солдата. — Я разберусь с тобой позже. — Сыну я сказал: — Иди в мой кабинет. Сейчас.
— Папа, — сказал Габриэле с тяжелым вздохом, спускаясь по ступенькам. — Не сердись на Тото. Я не дал ему выбора.
Я не хотел этого слышать. По крайней мере, этот солдат должен был сообщить Серхио о том, что происходит.
— Следуй за мной, — сказал я и направился в свой кабинет. Я был в ярости. В то время, когда мне и так приходилось справляться со всем этим, теперь Габриэле тоже приходилось действовать? Разве он не понимал, насколько опасно покидать дом, не говоря уже о том, чтобы приходить сюда с одним-единственным человеком, который будет его защищать?
Я буквально слышал голос отца, ругавшего меня за мои промахи с сыновьями.
Ты слишком мягок с ними. Они никогда не смогут справиться с ответственностью после того, как тебя не станет.
Я держал дверь кабинета открытой. Габриэль вошел, его угрюмое выражение лица говорило мне, что он недоволен тем, как все происходит. Что было чертовски плохо.
Он был молод и незрел. Он не понимал ответственности быть Бенетти.
Но он поймет.
Я наблюдал, как он усаживается в кресло. В то время как Леонардо больше походил на свою мать, мой младший сын был точь-в-точь как я в том же возрасте, высокий и долговязый. Его волнистые волосы спадали на лоб и падали на глаза. Он был магнитом для кисок, и он это знал. Охранники часто жаловались на плодовитую сексуальную жизнь Габриэля, говоря, что он трахает все, у чего есть сиськи. Я продолжал надеяться, что он найдет себе любовницу или девушку, как Леонардо, но Габриэле, казалось, был полон решимости трахнуть весь регион.
Я прошел через комнату и занял свое законное место за столом.
— Объяснись.
— Не злись. Я пришел сюда, потому что знаю, что Никколо пропал. Я хочу помочь найти его.
Никто не должен обсуждать Никколо в присутствии моих сыновей. Я пытался отдалить их от этого. — О чем ты говоришь?
— Папа, я не глупый. Мы с Лео оба знаем, что происходит.
Мои мальчики были близки с Никколо, и я не хотел, чтобы они были втянуты. Потому что если Никколо действительно поговорил с GDF, был только один способ, которым я мог справиться с таким предательством.
  
— Кто тебе сказал?
Мой сын поднял подбородок. — Я не скажу. Я не хочу, чтобы у них были проблемы.
Опершись локтями на стол, я сцепил пальцы и сделал несколько вдохов. — Наш кузен пропал, но, скорее всего, все еще в Италии. Как приезд сюда поможет его найти?
— Потому что дяди меня не слушают. Они утверждают, что с Никколо все в порядке, просто он в отпуске. Но я знаю, что ты мне поверишь, когда я скажу, что могу помочь.
— И чем ты можешь помочь?
— Я провел с ним больше времени, чем Лео или кто-либо другой. И он не в отпуске.
Я откинулся на спинку стула. Я не хотел, чтобы он знал, но теперь я чувствовал, что у меня нет выбора, кроме как рассказать ему. — Говорят, что Никколо арестован. Он поставлял продукцию в Бельгию. GDF надеется настроить его против семьи.
Его лицо побледнело. — Нет, это невозможно.
Я молчал, давая ему посидеть с информацией. Мы все знали, что это могло значить.
— Папа, Никколо никогда бы этого не сделал. Он лоялен.
— Слишком легко заставить человека что-либо сделать против его воли, особенно когда его жизнь находится под угрозой.
— Не Никколо. Он бы этого не сделал.
Я не был так уверен. Я сломил дух слишком многих людей, чтобы думать, что это невозможно.
Габриэле достал телефон из кармана и начал листать. — Когда его арестовали?
— В ночь перед моим отъездом.
— Вот его последнее сообщение мне. Так я знаю, что он не в отпуске. Он протянул мне свой мобильный.
Я просмотрел тексты, в которых говорилось о планах пойти в клуб на следующую ночь. Было много персиковых эмодзи. Затем Габриэле предпринял несколько попыток связаться с Никколо в последующие дни, но ответа не было.
— Значит, он может быть в тюрьме, — допустил я. — Что означало бы, что у него нет доступа к своему телефону.
— За исключением того, что он отключил службы определения местоположения. Так что я думаю, что телефон у него с собой.
— Что? — я протянул Габриэле его мобильный. — Покажи мне. И, пожалуйста, скажи, что ты не настолько глуп, чтобы включить свое местоположение, чтобы его увидел весь мир.
— Папа, я не такой уж идиот. Мы с Никколо пользуемся этим приложением, и у нас включено местоположение только друг для друга. — Его большие пальцы быстро двигались, затем он показал мне экран. — Видишь это? — Он переключил его в режим призрака.
Я не знал, что это значит, но я поверил тому, что сказала Габриэле. — Когда?
— Я не знаю, но он был активен в последний раз утром, когда ты уехал. Это значит, что он не был в тюрьме.
Мне нужно позвонить Серхио прямо сейчас. Но сначала я должен извиниться перед Габриэле.
— Мне жаль, что я сомневался в тебе. Это полезно, figlio mio.
Он откинулся назад, и на его лице расплылась улыбка. — Так это значит, что я могу остаться с тобой здесь, в Нью-Йорке?
— Боюсь, если я скажу тебе нет, ты найдешь другой самолет, чтобы вернуться обратно.
— Вероятно, спасибо, папа.
Я поднял руку. — Это не только мое дело. Ты должен позвонить матери и спросить ее разрешения. Если она скажет да, то ты можешь остаться.
— Хорошо.
— И позвони брату. Ты напугал его до полусмерти своим исчезновением.
— Да, папа. Я сделаю все, что ты скажешь, когда бы ты ни сказал. Я не причиню тебе никаких хлопот.
— Ты сделаешь все, что я скажу? Даже если я запру тебя в доме и на территории?
Его энтузиазм значительно померк. — Но зачем, если никто не знает, кто мы в этом городе? Мне сказали, что ты выступаешь под именем ДиМарко.
— Потому что так безопаснее. И ты не будешь подвергать сомнению мои приказы, figlio mio.
— Ты скажешь мне, почему ты здесь?
— Нет, но не потому, что я тебе не доверяю. Мне нужно сначала кое-что уладить.