Запретная одержимость (ЛП)

Я знаю, что должна уйти и принять это. Но это причиняет боль. После того, что произошло между нами, мысль о том, что он рад, что я встречаюсь с кем-то другим, вызывает у меня желание наброситься на него.
— Серьезно? — Огрызаюсь я, понизив голос, чтобы никто больше не услышал. — После того, что мы делали на днях? Так, я полагаю, это было все? Год дружбы, тебе наконец отсосали, и теперь ты рад, что я двигаюсь дальше?
Выражение лица Макса становится явно обескураженным.
— Саша, нет. Ты знаешь, я не это имел в виду, я не хотел, чтобы мы…
— Ну, мы это сделали. И с тех пор ты со мной не разговаривал.
— Я пытался дать тебе пространство…
— Я не хочу пространства! — Шиплю я, стараясь не расплакаться. — Я хочу тебя. Это все, чего я хочу. Я не хочу идти на еще одно свидание с Ником. Я вообще не хочу больше ходить ни на какие свидания. Это просто показало мне, как мне повезло познакомиться с тобой, какой ты хороший парень, и заставило меня увидеть гораздо больше того, чего я упускаю. Что бы это ни было. — Я жестом указываю на пространство между нами. — Так что не говори мне, что ты рад, потому что я нет.
— Саша, пожалуйста… — Макс тянется к моей руке, но я отдергиваю ее. — Я пытаюсь не причинить тебе боль. Я пытаюсь не навредить никому из нас.
— Ну, у тебя фигово это получается, — огрызаюсь я, чувствуя, как эмоции поднимаются и забивают мне горло. — Мне нужно идти.
Если он и говорит что-то, когда я ухожу, я этого не слышу. Я отворачиваюсь, чувствуя, как болит мое сердце, как будто оно вот-вот расколется, и смахиваю подступающие слезы.
Я не хочу снова плакать из-за него.
***
В итоге на следующий день я отправляюсь за покупками с Катериной и Софией и решаю немного побаловать себя. Как бы приятно ни было получить подарки от Катерины на свой день рождения, я никогда не покупала себе ничего дорогого, и я знаю, что могу себе это позволить. Жизнь в бедности до того, как я приехала сюда, превратила меня в человека, который почти патологически экономит деньги, но быстрая проверка моего банковского счета и почти нулевого баланса на кредитной карте говорят мне, что я определенно могу позволить себе дать повод с нетерпением ждать свидания, поскольку это определенно никак не будет относиться к Нику.
— Он был впечатлен, что ты меня знаешь? — София смеется, когда мы идем по улице к магазину Версаче, качая головой. — Это странно впечатляюще.
— У меня сложилось впечатление, что ему просто нравится, когда его видят с кем-то, у кого есть связи, — сухо говорю я ей, когда мы входим и останавливаемся у витрины с сумочками-клатчами.
— Тебе следовало сказать ему, что твой работодатель пахан Братвы, — хихикает София. — И что мой муж Дон нью-йоркской мафии. На таких мужчин всегда больше производят впечатление титулы других мужчин.
— Честно говоря, я думаю, что он бы описался в штаны — говорю я ей со смехом, беря в руки черный стеганый клатч с элегантным филигранным V-образным вырезом спереди.
— Ну, это дало бы тебе повод не идти на второе свидание, — невозмутимо отвечает Катерина, и мы все смеемся.
Поскольку все знают, что на самом деле я не хочу идти на это свидание, день превращается в мероприятие, чтобы убедиться, что я получу как можно больше удовольствия, выбирая для него свой наряд. Меня уговорили купить клатч, несмотря на мой ужас от того, что я трачу больше тысячи долларов только на сумочку, но я должна признать, что это едва ли отразится на моем балансе. Все мои счета за проживание, питание и медицинское обслуживание оплачиваются в дополнение к щедрой зарплате. Как только я справляюсь с трепещущим сердцем, когда впервые покупаю себе что-то настолько дорогое, я обнаруживаю, что действительно приятно немного побаловать себя. Даже если у меня нет намерения превращать это в привычку.
Мы выбираем мне платье перед тем, как остановиться на ланч: черное облегающее платье с открытыми плечами, длиной до середины икры и разрезом чуть выше колена. После обеда в любимом итальянском бистро Софии мы отправляемся за ювелирными изделиями, они убеждают меня купить пару изумрудных сережек — капелек… и обувь.
 
— Я хочу что-нибудь, в чем я буду казаться немного опасной, — говорю я им со смехом. — Просто чтобы он был немного застигнут врасплох.
В итоге это вылилось в пару черных туфель на каблуках от Louboutin с разбросанными по ним шипами, которые я бы обычно не купила, но когда я примерила их к платью, эффект получился именно таким, на какой я надеялась.
Это также то, на что я надеялся, когда встретил Ника за пределами оркестра, и его взгляд одобрительно скользнул по моему телу, вплоть до туфель. Я вижу, как его глаза расширяются от изумления.
— Это… — Он прочищает горло. — Круто.
— Тебе нравятся? — Я улыбаюсь ему, просовывая руку ему под локоть, и он делает все возможное, чтобы быстро прийти в себя.
— Это те дорогие туфли с красной подошвой, верно?
Я мило улыбаюсь.
— Лабутены? Они самые.
— Мило. — Он улыбается, его шок от стиля мгновенно смягчается ценой.
Второе свидание лучше, только если в силу того факта, что поход в оркестр означает меньше времени на то, чтобы слушать выступление Ника. К сожалению, я поставлена в тупик относительно того, хочу ли я выпить кофе после этого, и в очередной раз сдаюсь перед лицом необходимости отказаться лично. В итоге мы оказываемся в маленьком итальянском кафе недалеко от театра, и я заказываю макиато и фисташковое печенье, просто в ответ на комментарии Ника о моих предпочтениях в еде. На этот раз он ничего не говорит, но я не могу забыть наш первый разговор.
В целом, я не думаю, что он плохой человек, просто не тот, с кем я хотела бы встречаться. Все, что он говорит — о своей работе, семье, о том, чего он хочет от жизни, просто служит напоминанием мне о том, насколько мне нравится взгляд Макса на вещи и насколько комфортнее я чувствую себя с ним. Я не могу представить, как откроюсь Нику о своем прошлом и расскажу ему правду о том, что со мной случилось. Честно говоря, я не думаю, что он знал бы, что сказать, а если бы и попытался, это определенно было бы неправильно.
— Могу я увидеть тебя на следующей неделе? — Спрашивает он, когда мы выходим на улицу, и я отправляю сообщение своему водителю.
— Я… — я колеблюсь, заставляя себя не соглашаться на третье свидание, которого я определенно не хочу, из чистой неловкости. — Я думаю, мы все уезжаем из страны на следующей неделе. Импровизированное путешествие по Европе. Я не знаю точных дат, когда мы вернемся, но я свяжусь с тобой, когда вернусь! — Все это полностью выдумано, но я чувствую себя не так уж плохо. Я не думаю, что он воспринял бы правду, что я просто не хочу его больше видеть, так спокойно.
Ник наклоняется, чтобы попытаться поцеловать меня, и я отстраняюсь, глядя в сторону улицы.
— О, я думаю, это мой водитель, — быстро говорю я, хотя на самом деле еще не вижу машину. — Тебе не нужно ждать. Я напишу тебе!
Я быстро ухожу, прежде чем он успевает ответить, не заботясь о том, сочтет ли он это грубым или нет. От мысли о поцелуе с ним у меня внутри все переворачивается, особенно когда я думаю о том, какие чувства вызвал у меня мой первый поцелуй с Максом. Я не думаю, что что-то могло бы заставить меня чувствовать себя так, когда-либо снова, если только это не было с Максом.
Неужели мне просто придется довольствоваться меньшим?
Я всматриваюсь в поток машин, надеясь, что Ник не последует за мной. Где моя машина? Пробок много, но обычно моему водителю не требуется так много времени, чтобы добраться до меня. Чья-то рука обхватывает мою руку, и я оборачиваюсь, думая, что это Ник, который подходит попытать счастья с поцелуем.
— Я не хочу… — начинаю говорить я, но затем слова замирают у меня на губах, когда я вижу странного курносого мужчину с темными волосами, стоящего передо мной, его рука сжимает мою руку, когда он начинает уводить меня с тротуара. — Остановитесь! — Я вырываюсь из его хватки, оглядываясь по сторонам, когда люди расступаются и проходят мимо нас. — Помогите! Уберите от меня свои руки!