Невеста врага

— Благодарю, сьера. — Тот покраснел от смущения.
Ну а у меня в голове уже вырисовывался вполне себе реальный план побега… И это не могло не радовать.
  
ГЛАВА 14
 
— Ну иди ко мне, не бойся… — Фаррет улыбается и манит меня пальцем. Сам он сидит в огромной ванне, похожей на бассейн. От нее идет пар, аромат цветочных масел приятно щекочет нос, а обнаженное тело мужчины, хоть и скрытое частично водой, вызывает волнение и трепет.
Я переступаю с ноги на ногу и делаю неуверенный шаг к нему. На мне нижняя сорочка, но я пока не осмеливаюсь ее снять.
Фаррет сам перемещается ко мне ближе и протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его и осторожно спускаюсь в воду по невысоким ступенькам. Меня тут же заключают в объятия и целуют, медленно, томительно, нежно, точно боятся напугать. И я расслабляюсь, поддаюсь ласкам этих губ и уже сама теснее прижимаюсь к мужской груди, несмело поглаживаю ее, затем и плечи, шею… Фаррет разрывает поцелуй и увлекает за собой, садится сам и усаживает меня у себя между ног. Я снова робею, особенно когда он начинает стягивать с моих плеч сорочку, одновременно покрывая поцелуями мои шею, щеки, скулы. А намокшая сорочка сползает все ниже…
— Зачем она тебе? — шепчет он мне с усмешкой, когда пытаюсь остановить его руку. — Здесь никого нет… Мы одни… Или ты меня стесняешься? Глупая. Ты ведь почти моя жена. Скоро, совсем скоро будешь моей перед всем миром. А пока я просто хочу, чтобы ты ко мне привыкла немного. Перестала стыдиться и бояться моих ласк… Но если тебе это неприятно, я перестану. — Фаррет демонстративно убирает руки, я же ощущаю пустоту и холод в тех местах, где они только что держали меня. А внутри живота все сжимается, будто противясь тому, что меня лишили этих прикосновений.
— Продолжай… — вырывается само собой, и я прикрываю глаза.
Не успеваю опомниться, как сорочка уже спущена почти до талии, а пальцы Фаррета оглаживают и нежно сминают мою грудь, играют с затвердевшими сосками. От этих прикосновений по телу разбегаются маленькие молнии, а ровно дышать становится все труднее.
Одна рука Фаррета продолжает ласкать грудь, другая же скользит ниже, поглаживает живот и бедра, затем ныряет под подол сорочки и неторопливо движется обратно вверх, но уже между ног. Я судорожно вздыхаю, когда его пальцы оказываются у самого сокровенного места, пытаюсь сжать бедра, но Фаррет не дает мне этого сделать: переплетает свои ноги с моими, удерживая их на месте. Его пальцы оказываются глубже и начинают ласкать там, где я сама не решаюсь касаться себя. По телу одна за другой пробегают волны томительно сладкой дрожи, и чем быстрее двигаются пальцы Роуна, тем сильнее и невыносимее они становятся. Я не замечаю, как начинаю ерзать на месте от нетерпения. Меня переполняют непонятные ощущения, требующие выхода. И это почти сводит с ума…
— Пожалуйста… — вырывается у меня само собой. Я точно в бреду, сама не понимаю, чего хочу и о чем прошу.
Пальцы Фаррета ускоряются еще больше, кружат, надавливают, легонько сжимают… Тело уже горит, выгибается само навстречу этим ласкам… А в следующее мгновение я рассыпаюсь на тысячи искр. Наслаждение накрывает с головой, оно такое острое, что я забываю дышать.
— Теолла… — обжигает щеку горячий шепот Роуна, а губы вновь скользят по скуле и виску. — Моя Теолла… Моя…
Я очнулась в своей постели, и еще несколько минут сама пыталась выровнять сбившееся дыхание. Вот это сон мне подкинула Теолла! Черт… Но это как-то уже слишком. Я, конечно, уже привыкла подглядывать за ее жизнью, но вот такие моменты. Не лишни ли они? Я невольно вспомнила пальцы Фаррета и то, что они вытворяли, и меня вновь бросило в жар. Признаться откровенно, моему мужу никогда не удавалось так быстро и таким способом довести меня до пика. Впрочем, у него это и другими способами получалось далеко не всегда. Единственная полезная информация, которую можно было вынести из этого сна: Фаррет действительно был намерен жениться на Теолле. Но что в его понятии «скоро»? Жаль, что из снов не всегда ясно, в какое время они происходят.
 
Я зажгла свечу, стоявшую на прикроватной тумбочке, и посмотрела на часы: скоро четыре утра. Хорошо бы еще поспать немного, но я чувствовала, что больше не смогу. Чтобы как-то отвлечься от будоражащего сна, я достала из своего тайника карту и который раз принялась ее изучать. Я уже почти прикинула себе маршрут, во всяком случае, до ближайшего портала, дело оставалось лишь за деталями. Понятно, что далеко не все я могла предусмотреть, особенно за пределами замка, но там уже решила действовать по ситуации. Главное, вырваться отсюда и добраться до города. Я смутно помнила, как мы проезжали через него на пути сюда, но сегодня еще и невзначай попыталась уточнить дорогу у молоденькой служанки Лоры. Оказалось, до него не больше получаса ходьбы, и это не могло не радовать. Но самое главное, я смогла разглядеть ту самую дорогу из окна, что располагалось в торце коридора, и теперь даже представляла направление. Оставалось надеяться, что и погода в момент побега будет на моей стороне и не решит разразиться снегопадом. Впрочем, в метель даже лучше заметает следы…
Весь день я пыталась вести себя крайне спокойно и ничем не привлекать внимания к своей персоне. Даже из комнаты не выходила, сославшись на недомогание. С Раймой говорила только на нейтральные темы, на прогулку не просилась, в библиотеку не ходила. Гарда тоже не видела, правда, немного переживала, что он обнаружит пропажу поддельного документа и начнет что-то подозревать. Но близился вечер, а в замке по-прежнему было тихо. Я же, как только начали сгущаться сумерки, против воли стала нервничать. Мой план имел серьезные дыры, нельзя было не признать, но время работало против меня, и все, на что приходилось надеяться, это удача. Да, я молила Фортуну не оставлять меня и пройти со мной весь этот путь.
Когда пришло время готовиться ко сну, я, как ни в чем не бывало, приняла ванну, переоделась в ночную сорочку, пожелала заглянувшей Райме спокойных снов и позволила ей погасить у себя везде свет. Для того чтобы начать осуществлять свой план, мне нужно было выждать время, пока замок погрузится в сон, и при этом не заснуть самой. Последнего я боялась больше всего: из-за беременности сонливость с каждым днем становилась все сильней, и порой я готова была заснуть чуть ли не стоя. Но в эту ночь, к счастью, все было по-другому: разум ясный, а сна — ни в одном глазу. Наверное, сказывалось нервное ожидание.
Часовая стрелка минула цифру два, и я наконец решилась подняться. Зажгла только одну свечу и отправилась в гардеробную. Вещи, которые собиралась надеть, приметила заранее, и теперь оставалось только найти их на вешалках. Нижнее утепленное платье, верхнее с шерстяной нитью, несколько панталон, чулки, платок на голову, плащ на самом толстом меху, ботинки и муфта — кажется, ничего не забыла. Ах да, сумочку… Она, конечно, была маленькой, похожей на ридикюль, но я умудрилась запихнуть в нее документ, карту, украшения и даже пару тех самых трусиков, которые шила из простыни. С едой и питьем было тяжелее, удалось припасти только несколько кусочков хлеба, пару печений и яблоко, но я очень рассчитывала, что скоро доберусь до города и там смогу что-нибудь купить за драгоценности.
Пока я собиралась, стрелка приблизилась к трем. Отлично, время самого глубокого сна… Я была не слишком верующей, но сейчас, перед тем, как выйти, с жаром трижды перекрестилась.
В коридоре висела тишина. Светильники едва мерцали, но их света хватало, чтобы не сбиться с пути. Я старалась идти как можно тише, но при этом быстро, и толстые ковры помогали мне в этом, заглушая шаги. К парадной лестнице не пошла, выбрала задний ход. Спустилась на первый этаж, как раз со стороны помещений для слуг. Ковры кончились, потому пришлось ступать еще аккуратней.
 
Я медленно приближалась к первому главному пункту назначения — к кухне. Если она окажется закрыта, то придется искать иные пути. Я осторожно повернула ручку и — о чудо! — дверь поддалась! В кухне горел лишь очаг, но никого из слуг не было видно. Я, постоянно оглядываясь, поспешила к выходу на задний двор. Задержалась лишь у стола, где в корзине, прикрытой тканевой салфеткой, лежали вчерашние пирожки. Взяла несколько, завернув их в ту самую салфетку и спрятав за пазуху. Вторая дверь оказалась запертой, но огорчиться я не успела, почти сразу заметила связку ключей, подвешенных рядом на гвоздик. Нужный ключ нашелся со второй попытки. Дверь, открываясь, скрипнула, заставив меня обмереть от страха. Я выждала несколько секунд и прошмыгнула на улицу, аккуратно прикрывая ее за собой. Щеки сразу защипал мороз, а из носа и рта стали вылетать облачка пара.