Грани безумия. Том 2
– Почему? – поразился Аластор. – Это же так важно!
– Дорого, ваше величество, – пояснил Аранвен, сидящий за столом по правую руку от Аластора. – Последние несколько десятилетий в столице, да и в остальном Дорвенанте, не было никаких крупных строек. Последняя, если не ошибаюсь, случилась перед коронацией его величества Малкольма, для которой перестроили часть дворца и отреставрировали храм Семи Благих.
– Так и было, милорд, – грустно подтвердил архитектор и снова повернулся к Аластору. – Этим занималась моя семья. Хвала Благим, все мои мальчики, кроме старшего, продолжают наше семейное дело. Я вырастил для Дорвенанта прекрасных зодчих и витражистов! Впрочем, на Дункана мне тоже грех жаловаться, – добавил он с явной любовью и смутился: – Простите, ваше величество, виноват…
– Ничего страшного, – кивнул Аластор. – Я очень ценю магистра Дункана, и вы правы, что гордитесь им. Давайте подумаем, во сколько обойдется постройка водопровода? Сколько потребуется этих особенных глубинных колодцев? Сколько нужно денег и людей? Милорд Аранвен, мы сможем использовать для этого каторжников?
– Да, ваше величество, – после нескольких мгновений раздумий отозвался канцлер. – Это весьма выгодное решение, которое сэкономит нам значительные средства. Каторжники, конечно, работают хуже обычных землекопов и каменщиков, зато они гораздо дешевле. Возможно, ваше величество рассмотрит мысль о том, чтобы заменить смертную казнь некоторым преступникам на пожизненную каторгу? Например, браконьерам, не пригодным к службе в егерях? Или тем, кто неоднократно попадался на воровстве и подлежит каре путем повешения?
– А их вешают? – удивился Аластор. – Я не знал. Какая бессмысленная трата…
«Человеческих жизней, – хотел сказать он, но тут же про себя поправился: – Полезных средств. Потому что преступники, способные работать на благо королевства, это такое же средство получения пользы, как зерно, лес или вьючный скот».
Аранвен одобрительно блеснул глазами, уловив его невысказанную мысль, и чуть склонил голову.
– С вашего позволения, – негромко сказал он, – мы с сударем Роверстаном займемся этим немедленно. Он подготовит подробные планы и списки всего необходимого, а я рассчитаю, какие возможности сможет предоставить казна в ближайшее время. Признаюсь, это будет непросто, мануфактуры требуют огромного вложения средств. Но водопровод, подведенный к ним, значительно сократит будущие затраты на производство товаров и постепенно себя окупит.
– А жилые кварталы? – нахмурился Аластор. – Как быть с ними?
– Взгляните сюда, ваше величество, – почтительно попросил архитектор, ставя кончиком карандаша жирные точки на плане столицы. – Это места, где можно вывести воду наверх. Как видите, они в самых разных районах, от королевского дворца до северной окраины. Как только насосы заработают, люди смогут пользоваться водой, и это уже будет великим благом для бедняков, которым не придется ее покупать. Но провести воду в дома, как это делает итлийская знать, смогут лишь самые богатые семьи.
– Вот и пусть это делают те, кто может заплатить за удобство, – решил Аластор. – Лорд Аранвен, посчитайте стоимость самих колодцев и водопровода к важнейшим местам столицы: городским площадям, храмам и мануфактурам. А, ну и казармы с рынком, разумеется. В богатых кварталах у жителей имеются личные колодцы, из которых вода проведена в дом. Если кто-то пожелает провести воду из общественных – пусть, но за свой счет. А для бедняков казна оплатит колодцы и насосы. Это больше того, что они имеют сейчас.
– Намного больше, – подтвердил канцлер. – Уверен, ваше величество, это деяние войдет в историю Дорвенанта так же прочно, как ваш подвиг.
Смутившись, Аластор отвел взгляд от спокойно-торжественного, как обычно, лица Аранвена и посмотрел на маленького архитектора. Такой невзрачный человек, а сколько знаний и умений! Вот это настоящий подвиг – овладеть ремеслом как высочайшим искусством. Неудивительно, что у него такой сын.
– Сударь Роверстан, приступайте немедленно, – попросил он. – И когда работа успешно завершится, обещаю, я лично поздравлю вас с дворянством, не считая денежной награды.
– Ваше величество! – Толстячок-архитектор приложил руки к груди и взволнованно заявил: – Величайшей радостью и честью для меня будет, что в Дорвенне снова зазвенят инструменты на большой стройке! Столько лет, столько лет! Я уже думал, уйду в Сады, не сделав ничего полезного для родного города! Частные заказы – это ведь совсем не тот размах!..
– Идите, – чуть улыбнулся Аластор, и Роверстан-старший торопливо собрал свои документы и выкатился из кабинета, как упругий кожаный мяч, набитый шерстью, – забава, недавно привезенная из Фраганы.
Едва дверь закрылась за ним, как в приемной послышались невнятные протесты мэтра Вильмона, и почти тут же дверь распахнулась снова.
– Монсиньор! Вы должны это услышать!
В кабинет влетел Лучано, таща за собой какого-то южанина, очумело озирающегося вокруг. Сам Лу при этом сиял новеньким флорином и вид имел довольный и гордый, словно Паскуда, притащивший особенно крупную крысу.
«Да что там крыса, тут речь не меньше, чем о фаршированной курице, – хмыкнул про себя Аластор, откидываясь на спинку кресла. – Ну и кто это? Смазливая физиономия, дворянская рапира, но сам потрепанный, как старые охотничьи сапоги. И камзол какой-то странный. Вроде бы на арлезийский манер, но вместо галунов отделан шнуром со множеством хитрых узлов. Моряк, что ли?»
– Монсиньор, милорд! – Лучано поклонился куда-то в пространство между Аластором и Аранвеном. – Позвольте вам представить благородного дона Мурилью, капитана «Алмазной донны». Дон Мурилья расскажет вам прелюбопытную историю! Взамен я обещал помочь ему в одном очень важном деле. Думаю, когда вы все услышите, то поймете, что я не мог поступить иначе.
– Благородный дон, вы уверены? – хмуро спросил арлезиец, недоверчиво поглядывая на Аластора и с настороженной опаской – на Аранвена. – Не знаю, кто эти достойные люди, но дело довольно секретное. Если бы я болтал о нем на каждом углу, мы с Клариче не добрались бы живыми даже до первой таверны!
– Но мне же вы доверились! – возразил Лу, и на обветренном лице арлезийского капитана проявилось нешуточное сомнение.
Не иначе начал об этом сожалеть!
«Монсиньор, значит? – хмыкнул про себя Аластор. – Интересно, зачем Лу скрывает от этого занятного дона, куда и к кому его привел? Что за розыгрыш он затеял?
Арлезиец упрямо молчал, искоса поглядывая то на Аластора, то на Лучано, то на канцлера. Его явно терзали подозрения, и Аластор, пожалуй, их понимал. Компания на чужой несведущий взгляд подобралась дивно странная!
Лучано – несомненный итлиец в траурно простом и черном, но при этом дорогом камзоле, превосходно сидящем на его изящной фигуре. Лорд Аранвен – безупречное воплощение величия в снежно – белом одеянии, серебряноволосый и тонколицый, словно альв, какими их изображали на старинных картинах и гобеленах. И сам Аластор.
После смерти Беатрис он разом перестал носить нарядные камзолы, которые так ей на нем нравились. В самом деле, для кого теперь стараться? Нет, конечно, в отрепья или ветошь королю одеваться негоже, но Аластор велел привезти из поместья свою прежнюю одежду, привычную, скромную и надежную, как проверенная рапира или потертое, но удобное седло. Поэтому в кабинете он сидел в простых черных штанах, полотняной рубашке и темном суконном камзоле, не застегнутом ни на одну пуговицу, – топили в королевском крыле на совесть. Ну и никакой короны, разумеется. Где вы видели болвана, который по собственной воле будет постоянно носить эту тяжесть? Хотя реликвия Дорве сидела на голове как влитая, следовало отдать ей должное, все-таки витой железно-золотой обруч – то еще украшение.
– Видите ли, монсиньор, – вкрадчиво начал Лучано, зорко присматривая за арлезийцем, будто боялся, что тот сбежит. – Оказывается, в нашем прекрасном дворце имеется личность, которая продает гостям аудиенции. И даже не у короля, а у королевского кота!