Грани безумия. Том 2

– Батюшка Аларик! – ахнула синьорина и захлопала в ладоши, а Лучано невольно улыбнулся – старший лорд Бастельеро смотрел на нее с такой умиленной нежностью! – Но милорд Грегор наверняка будет недоволен…
– Недоволен? – переспросил лорд Аларик и, усмехнувшись, покачал головой. – О, ну что вы, дитя мое. Он будет в бешенстве!
И улыбнулся с явным предвкушением!
– Грандсиньор Аларик! – торжественно провозгласил Лучано. – Вы меня чрезвычайно обяжете! – И тут же понизил голос: – Но как именно мы это устроим? Привезти сюда Лионеля труда не составит, я просто попрошу его сопровождать меня при следующем визите. Синьорину Иоланду, полагаю, пригласить тоже несложно. Однако нужно оставить этих двоих наедине, причем в таком месте, откуда они не смогут уйти, а кто-нибудь другой – помешать им. И, признаться, я ни за что на свете не хотел бы пропустить такое зрелище.
– Лу! – возмущенно вскрикнула Айлин, и Лучано тут же поправился:
– О, не подумайте плохого! Не из любопытства! Исключительно ради репутации синьорины Иоланды!
– Ну, если ради репутации… – Грандсиньор Бастельеро понимающе усмехнулся. – Моя дорогая невестка пока еще не знает некоторых секретов особняка, мне же они неплохо известны. Библиотека на втором этаже имеет небольшую потайную комнату с выходом на лестницу для слуг. Если двое молодых людей одновременно окажутся в библиотеке, а потом кто-нибудь их нечаянно запрет…
– Как бы Лионель не выбил дверь, – вздохнул Лучано. – Вы не представляете, до чего это щепетильный и простодушный идиотто! То есть, простите, достойный уважения и порядочный человек!
– Двери нашего особняка так просто не выбить, – снова хмыкнул почтенный грандсиньор. – Да и вряд ли лорд Саграсс пожелает испугать свою пассию. Или расстроить. Уверен, хотя бы несколько слов они друг другу скажут, а сударыня Иоланда производит впечатление девушки разумной и…
– Хваткой? – подсказал Лучано.
– Заинтересованной в благополучном исходе разговора! – укоризненно посмотрел на него грандсиньор.
– О, конечно, вы правы, – покаялся Лучано и снова покосился на Айлин.
Она слушала их, блестя глазами, щеки наконец-то разрумянились, почти как прежде, губы чуть-чуть приоткрылись… Прелесть! Ей определенно на пользу шалить, жаль, что это лекарство не получится принимать каждый день.
Во дворец Лучано возвращался в прекрасном настроении – пожалуй, впервые со дня смерти Беатрис. Будущая радость, которую он доставит Лионелю и синьорине Иоланде, а через них и Айлин, грела душу, расцвечивала холодную дорвенантскую осень яркими красками и что-то приятное мурлыкала внутри голосом, похожим на урчание кошек мастера Ларци.
Главное, хорошо все продумать! А уж когда упрямцы договорятся, можно делать следующий ход и просить Альса повлиять на синьора Саграсса-старшего. С Донованом Лучано решил поговорить сам. Не враг же купец любимой дочери и ее счастью! Человек он трезвомыслящий, наверняка примет во внимание, что лучше почтительный и благодарный зять-дворянин, чем неизвестно кто, если синьорина Иоланда взбрыкнет и назло папеньке учудит какую-нибудь глупость. Конечно, девица она рассудительная, но обида иногда говорит сильнее разума.
Ну а если уж совсем ничего не сладится, есть ведь храм Странника, где позволение родителей для венчания не требуется. Это для сильных духом и уверенных в своей любви, потому что браки, заключенные там, нерасторжимы. И тут уж решать самим Лионелю и Иоланде.
Спешившись и отдав повод Донны подбежавшему конюху, он дружески кивнул сегодняшнему караулу и поинтересовался, что нового. Услышал, что его величество навещал родителей и бедняжек-принцесс, но недавно вернулся и работает у себя в кабинете. Во дворце тихо, оно и понятно – ведь глубокий траур! А для милорда есть письмо – внук магистра Бреннана заезжал и оставил. Вот, ваша светлость, извольте!
Поблагодарив, Лучано торопливо вскрыл конверт. Письмо оказалось не от самого магистра, а от синьора Дилана, который просил о встрече, если лорду Фареллу будет угодно. Встреча? Хм… Наверное, хочет забрать амулет? Уже давно следовало его вернуть, неудобно получилось! А теперь просто отослать синьорам целителям ценную вещицу будет тем более некрасиво, следует, пожалуй, заехать самому и привезти какой-нибудь подарок.
 
Рассеянно поблагодарив караульных, Лучано взбежал по парадной лестнице, стремительно пересек холл и… едва не столкнулся с каким-то синьором, вылетевшим из бокового коридора! В последнее мгновение он увернулся со всем искусством Шипа, но шляпу, снятую по правилам дворцового этикета, синьор все-таки выронил и гневно воскликнул:
– Кракен побери! Смотреть нужно, куда вас несет на всех парусах!
– О, прошу прощения, – развел руками Лучано. – Позвольте помочь!
И первым быстро поднял шляпу, за которой дернулся синьор. Стряхнул с нее невидимые пылинки, расправил когда-то пышное, но уже изрядно обтрепанное перо и протянул торопливому незнакомцу его собственность.
В конце концов, лучшая ссора – это та, которая не случилась, верно? Яркий выговор и смуглое лицо с аккуратными усами и бородкой выдавали в синьоре арлезийца, а это народ горячий. От Лучано же не убудет, если он первым проявит вежливость.
Расчет оказался верным, синьор смутился и буркнул, в свою очередь резко и нервно отряхивая злосчастный головной убор:
– Мои извинения, благородный дон. Это мне следовало смотреть по сторонам. Если вы чувствуете себя оскорбленным, я готов ответить…
– О, нисколько! – заверил Лучано и сочувственно поинтересовался: – Кажется, у вас была неприятная встреча? Или просто день не задался?
– День? – тихо и зло повторил за ним арлезиец. – Еще как не задался, уж поверьте! Да с того самого проклятого мига, как я сошел с корабля на эту барготову землю, дни все веселее и веселее, кракен их побери! И этот барготов дворец заодно! И его… – Он покосился на караульных, что хмурились, подкручивая пышные усы, явно вспомнил закон об оскорблении королевского величества, сглотнул что-то, рвавшееся на язык, и закончил: – Его обитателей, среди которых попадаются такие мошенники – куда там портовым обдиралам из таможни!
– Мошенники? – поразился Лучано, с интересом разглядывая незнакомца.
Молод, немного старше него самого, и хорош собою: правильные черты смуглого лица, выразительные черные глаза, пылающие гневом, ладная подтянутая фигура. Но дорожный костюм давно не знал стирки, разве что чистку, да и то не слишком тщательную, волосы неровно обрезаны и схвачены простой кожаной лентой, а сапоги для верховой езды пыльные, словно арлезиец пришел во дворец пешком. Что, даже на извозчика денег не было? Очень любопытно!
– Да что вы говорите, благородный синьор?.. Простите, не имею чести знать ваше достойное имя…
– Мурилья, – раздраженно бросил арлезиец и тут же поправился: – Дон Каэтано Мурилья к вашим услугам! Капитан «Алмазной донны». Да, представьте, мошенники, и еще какие! Свет не видел такого наглого мерзавца! Об одном жалею – не спросил его имени, теперь и найти не смогу. А этот плод любви осьминога с медузой обобрал меня и скрылся! Щупальце кракена ему в задницу до самой глотки! И брам-шкотовым узлом там завязать! А выглядел таким приличным человеком! И это меня здесь называют разбойником и контрабандистом?! Клянусь Пресветлым воином, благородный дон, если и было в моей жизни что-то этакое… не совсем законное… я хотя бы никогда не издевался над своими противниками! А этот… этот…
Возмущение распирало арлезийца изнутри, и Лучано снова сочувственно закивал. А потом ловко подхватил капитана «Алмазной донны» под руку и увлек подальше от караула, превратившегося в сплошные уши. Очень даже вероятно, что какие-то из этих ушей принадлежат не только своим владельцам, но и канцлеру, а делиться Лучано не собирался. Нет уж, это его добыча!
– И как же он вас обобрал, благородный синьор? Расскажите мне все, вдруг я смогу помочь? Мы, южане, должны держаться вместе в этой прекрасной, но суровой стране.
– Стыдно признаться, но я сам повел себя как последний болван, – мрачно выдохнул Мурилья. – Мне сказали, что этот человек может помочь! Устроить аудиенцию у его величества! Только нужно заплатить, вы же понимаете?