"Короли без короны"

       -- Палач парижского суда.
       -- Вот видите, шевалье, это он знает, -- заметил Бризамбур.
       -- Это все знают. И я тоже. И вы! -- дерзко возразил паж. -- Только это ничего не значит.
       -- Я предлагал тебе хорошую сделку, мошенник, -- продолжал придворный, делая вид, что не слышит слов воспитанника, -- очень щедрую. Облегчить душу, во всем признаться и, слово дворянина -- тебя даже не стали бы долго держать в камере. Уверен, твои приятели распили бы не одну бутылку под твоей виселицей на Монфоконе. Ты ведь не претендуешь на обезглавливание? Обезглавливание -- привилегия дворянства. Так как?
       -- Я выполнял поручение его светлости...
       -- Что ж, ты пойдешь на колесо, -- сообщил Бризамбур. -- Это серьезное событие в карьере любого браво и тебе следует поберечь силы и не запираться слишком долго.
       -- Господин де Бельевр вручил мне заемное письмо для нужд армии и патент с деньгами в награду за удачно выполненное поручение. Это произошло около часа тому назад...
       -- В прошлом месяце такая же сволочь, как ты издохла на колесе только после пятьдесят шестого удара... -- заметил придворный.
       -- Ну почему вы не даете ему сказать? -- возмутился Ален. -- Крестный говорит, надо уметь слушать людей...
       Бризамбура перекосило, а Александр отрешенно подумал, что принц Релинген далеко не всегда следовал этому чудесному правилу.
       -- Мои слова может подтвердить господин де Бельевр, -- вслух произнес молодой человек, решив более не отвлекаться на бессмысленные воспоминания и не менее бессмысленные сожаления.
       -- Да, приятель, ты весьма складно врешь, но когда в тебя вольют ведро воды, а потом поджарят пятки -- ты заговоришь по другому. Ты же не хочешь встретиться с мэтром Кабошем, правда?
       "Хочу!" -- чуть было не крикнул Александр, но вовремя прикусил язык. Бризамбур усмехнулся, решив, что достаточно запугал негодяя.
       -- Мои слова могут подтвердить господа де Сен-Мегрен, де Келюс, де Монтиньи, де Можирон, де Ливаро и де Сагонн... -- упорствовал Александр. -- А что до моего второго поручения, -- заторопился капитан, заметив, как Бризамбур нахмурился, и, догадываясь, что сейчас его чуть ли не за шиворот поволокут в Шатле, -- то оно касалось лично вас. Один ваш должник поручил мне передать вам пять тысяч ливров, и если вы вернете мне бумаги, до конца дня вы получите долг.
       Придворный молчал, мрачно разглядывая оборванца.
       -- Этот человек задолжал вам в августе семьдесят второго, -- добавил Александр, несколько обескураженный малым результатом своих слов. -- Его зовут...
       -- Не надо, шевалье... не стоит называть здесь это лицо. Я все понял, -- почти прошептал господин де Бризамбур. Ален облегченно вздохнул. Слуги вопросительно глядели на господина, все еще не решаясь отпустить пленника.
       Придворный слабо махнул рукой, и Александр почувствовал себя свободным. После второго взмаха руки воспитателя принца шевалье де Бретею вернули оба кошелька, патент и заемное письмо.
       -- И верните моему другу его книгу! -- вмешался малолетний шевалье де Шервилер. -- Это я ее ему подарил!
       Ошеломленный происходящим, Бризамбур лишь вяло кивнул. Затем собрался с силами. Необходимо было спешно примириться с посланником шевалье де Бретея.
       -- Вот ваша книга, капитан. Вы свободны. Надеюсь, вы понимаете, что произошла досадная ошибка, -- осторожно проговорил придворный. -- Я принял вас за другого. Но, полагаю, справедливость не позволит вам отрицать, что во многом вы сами были в этом повинны. Я понимаю, всему причиной возложенное на вас поручение и спешка, однако постарайтесь впредь... э-э... не путать королевскую резиденцию с Сен-Жерменской ярмаркой.
       Дворяне учтиво раскланялись, словно попытка одного прирезать другого была не более чем дурным сном. Александр собирался уходить, когда Бризамбур остановил его:
       -- И, кстати, капитан, передайте мое нижайшее почтение господину полковнику и оставьте себе тысячу ливров из тех пяти. Не стоит расстраивать господина полковника рассказом о нашем маленьком недоразумении.
 
       Господа де Бризамбур и де Шервилер наблюдали, как офицер скрылся за поворотом, а потом гнев воспитателя обрушился на воспитанника:
       -- Итак, шевалье, из-за вашего легкомыслия, из-за вашей навязчивости я чуть было не оскорбил благородного офицера. Неужели вам не понятно, что если дворянин, уважая ваше происхождение, не смеет вас покинуть, то это не значит, что у него нет неотложных дел?
       Мальчик виновато опустил голову, вспоминая, как обидел доблестного офицера. Бризамбур ждал.
       -- Я больше не буду, -- наконец-то вымолвил юный шевалье. -- Слово чести.
       -- Ну что ж, шевалье, вас ждет ее величество, -- буркнул воспитатель, размышляя о наказании для мальчишки, которое бы произвело на щенка впечатление, но вместе с тем и не вызвало бы негодования против воспитателя. Кто знает этого принца Релинген, вдруг он вернется в Париж через неделю? Бризамбур вспомнил, с какой скоростью принцы и короли имеют привычку ссориться и мириться, и подумал, что из-за них у простого придворного вполне может снести голову, причем в прямом смысле этого слова. Опала королевы Наваррской и недельное заточение любимцев короля случились слишком недавно, чтобы об этом можно было забыть. Король, королева-мать, супруги Релинген и Бретей -- нет, это было слишком много для одного Бризамбура...
       -- И что у вас случилось? -- раздался хмурый голос капитана де Нанси, в сопровождении четырех солдат вступившего в коридор. -- Еще один призрак?
       Бризамбур бросил на мальчика предостерегающий взгляд и барон усмехнулся.
       -- А, понимаю, этот юный шевалье опять потерялся. Знаете что, Бризамбур, повесьте ему на шею колокольчик, как корове. Все равно среди его побрякушек он не будет заметен.
       Ален обиженно вскинул голову и шагнул вперед.
       -- Ее величество меня ждет, -- гордо объявил он и пошел прочь, даже не поклонившись капитану королевской стражи.
       Александр де Бретей пересекал двор Лувра и с тоской размышлял, где раздобыть обещанные Бризамбуру деньги. "Придется занять", -- со вздохом решил капитан, прикидывая, что за десять лет ему, возможно, удастся покончить с долгом. "А теперь -- в баню! В ближайшую..." Шевалье де Бретей чувствовал, что еще одной встречи в подобном виде он не переживет.
ГЛАВА 5,
В которой шевалье Александра за один день трижды выставили за дверь
       Как бы не изменился за минувшие годы Париж, хорошо известная шевалье Александру баня находилась на прежнем месте. Прежними были и царившие в ней порядки, но вот люди сменились полностью. Последнее обстоятельство немало порадовало капитана, поскольку сталкиваться со старыми знакомыми и воскрешать то, что он полагал давно погребенным, Александру не хотелось.
       Еще одной радостью шевалье стала возможность после мытья переодеться. Как и в прежние времена в бане процветала торговля старой одеждой, приобрести которую не представило бы труда для Александра даже в том случае, если бы он не получил кошелек господина де Бельевра. Примерив обнову, капитан решил, что имеет вполне приличный вид и может без стыда пройти по улицам Парижа и даже заглянуть в Лувр без того, чтобы его заподозрили в чем-либо дурном. Конечно, кружева и шитье на его новой рубашке основательно расползлись, зато полотно оставалось добротным даже после многочисленных стирок. Бархатные полоски на куртке и штанах слегка вытерлись, но само сукно было таким плотным и крепким, что ему не были страшны никакие испытания. Чулки оказались почти новыми, а перчатки лишь слегка потертыми. Плотный черный плащ был украшен самым простым и дешевым галуном, зато капитан не сомневался, что плащ прекрасно защитит его от непогоды. Шляпа и вовсе показалась Александру выше всяких похвал, и он лишь украсил ее тремя петушиными перьями, которые приобрел у того же банщика.