НеТемный 4 (СИ)

Яриус был белобородым, в золотых доспехах, и с огромным молотом, сверкающим разрядами молний… С другой стороны к ветви простёрла руку, кажется, Сияна — вся в белом, с золотыми волосами. За их спинами тянулась целая плеяда богов…
Я узнал только Стрибора и Мавшу, остальные были изображены гораздо мельче. Их тут было около двух десятков, и что-то мне подсказывало, что все они существуют.
— Да сколько же вас? — только и вырвалось у меня.
Наверняка их сила и значимость были примерно равны их размерам на фресках, так что лишь основных богов — Яриуса, Сияну, Мавшу и Стрибора — художник выполнил в деталях. Не удивлюсь, если самые мелкие окажутся духами лесов или болот, которые существовали даже в моём прошлом мире и были лакомой добычей для любого сильного мага.
А вот северных богов на фреске не было. Если не считать чёрное пятнышко под ветвью дерева, в котором угадывались пальцы — будто кто-то зловеще тёмный тянется к Вечному Древу, а светлые боги, наоборот, спешат спасти его. Ну, кто бы сомневался…
Усмехнувшись, я толкнул двойную дверь. Вместе со мной в прохладу часовни устремился разогретый солнцем уличный воздух, с едва слышным шумом затрепетали колокольчики и бубенцы под потолком.
И вдруг всё стихло… Внутренний зал встретил меня абсолютной тишиной.
Как-то сразу я понял, что так не должно быть. Сверху висели огромные люстры, увешанные рядами металлических то ли перьев, то ли лезвий, и они точно должны были звенеть от набежавших потоков.
Но они не двигались, и это значило только одно…
Я шагнул вперёд, двигаясь к замысловатому алтарю в центре. Конструкция чем-то напоминала арку из золотых корней, вросших в монолитную каменную плиту. Вокруг изогнутых корневищ висели застывшие струйки дыма от курящихся на плите лампадок.
Алтарь находился в центре круглого зала, освещаемый высокими витражными окнами, и величественно сверкал. Он был испещрён незнакомыми мне рунами — именно они мерцали, словно звёздочки, даже при солнечном свете.
Я только поморщился… Свет, свет, всюду смердящий свет! Можно подумать, тот, кто строил эту часовню, прямо боялся, что его вдруг заподозрят в недостаточной любви к свету.
Люстры под потолком были увешаны блестящими, как золото, длинными подвесками, похожими то ли на перья, то ли на гребенчатые лезвия. Наверное, стоит только замыслить что-то плохое, и вся эта масса разом упадёт вниз, пригвождая наглеца.
В часовне было пусто. На плите стояло всего несколько лампадок с огоньками разных цветов, но даже лепестки пламени не двигались, и моя догадка лишний раз подтвердилась.
А ещё возникло чувство… Для Всеволода или Малуша оно было бы непривычным, но Хморок во мне почувствовал присутствие самого брата.
— Яриус, — спокойно сказал я и покрутил головой, чуть щурясь от солнечных зайчиков.
Меня окружала Сила с большой буквы. Пространство вокруг словно дрожало от неё, и мощь Яриуса чувствовалась в каждой частичке воздуха, пронизанном лучами солнца.
Словно что-то незримое, но огромное, как сам мир, опустилось на часовню, отбрасывая светлую тень. Будто войско из десяти тысяч магистров, таких как Феокрит, подошло к стенам снаружи.
Ох, и силён, ничего не скажешь. И он очень хочет мне это показать.
Я стоял и ждал, при этом с нездоровым интересом прислушивался к своим ощущениям. Точнее, старательно запоминал ту дрожь в чакрах, вызванную воспоминаниями Хморока при приближении брата. Чувствую, мне это пригодится.
Яриуса я не боялся, потому как знал о законах мироздания. И о них, как ни странно, большей частью мне поведала в своё время сама Бездна…
Всё-таки, Тёмный Жрец, вступая на путь служения Тьме, обещает погубить весь мир и свергнуть самого Отца-Небо. И чтобы у Жреца не было ни страха, ни капли сомнения, Бездна объясняла, каковы границы власти богов в смертном мире.
И эти границы незыблемы… Ну, почти.
Как и в любом своде правил, здесь существовали лазейки. Так что на всякий случай я, покосившись наверх, отступил чуть в сторону… Мало ли, вдруг одна из люстр свалится вниз?
 
Яриус всё не спешил являться передо мной. И, сдаётся мне, в воздухе чуялся и страх… Просто этот страх был почти неощутим за той силой, которую излучал южный бог дня и жизни.
Чего же он так боится-то? О, да, я чувствую… Неизвестность. Всеведущий Яриус, который привык знать всё и даже видеть будущее, больше всего страшится неизвестности.
Бог дня явно не понимает, почему в часовне стоит брат, выбравший путь смертного… Которого легко убить, и он действительно может сделать это в стенах этой часовни.
Но именно это и останавливает Яриуса, он чует мою уверенность. При этом я совершенно не боюсь и тоже прислушиваюсь… кхм… рассматриваю его с интересом. И, получается, на самом деле смертная букашка смотрит свысока на божество, заполнившее собой всё мироздание над часовней.
Вообще-то в этом пространственном кармане, где время застыло, так можно простоять и вечность. И если для южного бога это будет парой минут, то у меня как бы столько времени нет, а всего лишь одна человеческая жизнь… Поэтому пришлось потихоньку разворошить варварские мозги.
О чём тогда спрашивала Сияна, когда появилась передо мной? Я ведь догадался, что её послал Яриус. И она спрашивала что-то про семя… или плод? Точно, про плод Древа… Нашёл ли я его?
— Да, — хрипло ответил я, чувствуя, что не лгу, — Я нашёл.
Самое чудесное, я ни хрена не знал, что это за плод Древа такой, и где он сейчас, и зачем он нужен Яриусу… Или мне… Но я знал, что говорю правду. Потому и вернулся, что нашёл то, что искал.
И едва я это сказал, как Яриус исчез. Он был здесь, и явно был готов проявиться передо мной, но просто сбежал. Он явно что-то планировал, а потом передумал, решил пока не тратить свой предел… Иначе следующего раза ему ждать долго.
— Хмм, — я потёр подбородок, с интересом слушая звон лезвий над головой, а потом сделал ещё шаг в сторону.
Заскрипела дверь, которую неторопливо закрывал сквозняк.
Что-то ещё крутилось у меня на уме, какое-то знакомое ощущение. От Яриуса разило силой, да… И она была знакома Хмороку, это точно, родной всё-таки брат.
Но от Яриуса разило ещё чем-то, знакомым лично мне, как Всеволоду…
Бездна⁈ Эта мысль слегка огорошила меня… Да, вонь небесная, это запах грёбанной Бездны!
Да от него воняло так, будто они кувыркались самое малое неделю. И Сияна тогда удивилась, что мой запах ей знаком, а я как раз недавно виделся с Бездной.
Никакие другие кусочки в эту картину не лезли… Если так, то судьба этого мира решится совсем скоро, если уж Бездна совратила самого главного светлого бога.
Сверху послышался легчайший щелчок. И вдруг рядом, как я и ожидал, с громким звоном мелькнуло и воткнулось в мраморный пол упавшее лезвие. В то самое место, где я стоял мгновение назад.
— Не попал, — я улыбнулся, — Ну же, брат, что за нерешительность?
Да, это непривычно для меня, обычно я не кичусь силой или удачей. Но сейчас было можно, Яриус ещё долго здесь не появится.
— Я бы на твоём месте не гневил брата, Хмарок, — послышался звонкий и такой знакомый голос, — Всё-таки ты и вправду смертный.
Повернувшись, я увидел прислонившегося к алтарю, улыбающегося во все тридцать два зуба Стрибора. Он обмахивал себя изящным веером, одетый в этот раз в роскошный фрак зелёного цвета… Или голубого? Нет, вроде больше зелёного.
Видимо, эта пытка была написана на моём лице, и Стрибор весело всплеснул руками:
— Это цвет морской волны, северный невежа!
Я поморщился, гадая про себя, почему же он так лучится, этот бог ветра. В сравнении с тем, каким он был там, под маяком Ефима — это земля и небо. Кхм… обычное небо.
Все мои мысли Стрибор прочесть явно не мог, поэтому, оттолкнувшись от алтаря, проскользил в мою сторону. Застыл рядом в величавой позе, затем неспеша обошёл.
— Открыл воздушный источник? Похвально, похвально…
— Наверняка ты об этом узнал сразу.
— Естественно, Хмарок, ветра приносят мне любую весть. Даже самый мелкий шажок смертного мне известен.