НеТемный 4 (СИ)

— Да смердящий свет!
— Это то, о чём я думаю? — со вздохом спросил бард, усиленно вслушивающийся в ночную тишину.
— Упыри.
— Маюнова грусть!
Рядом недобро заурчал медоёж, и Лука, залёгший рядом с ним, сразу стал его поглаживать и успокаивать.
— Не бойся, Бам-бам, господин Малуш что-то придумает.
В ответ я только хмыкнул. Мне бы столько уверенности, сколько в этом мальце.
Дешёвые таверны скорее всего уже были вырезаны под ноль, и теперь только постоялый двор, окружённый частоколом, сдерживал натиск уже бывших соседей. Довольно серьёзная охрана с крыши отстреливалась от упырей, перелезающих через ограду.
Глупцы, на что они надеются? Впереди целая ночь, и им нужно молиться, чтобы вдобавок ещё не взошла луна.
Одна из тварей всё же перемахнула через забор, и её срезали стрелой у самого входа в конюшню. Оттуда послышалось жалобное ржание перепуганных лошадей, и я недовольно поморщился. Осветлённая душа Малуша… кхм… то есть, теперь уже моя душа как-то особо остро реагировала на страдания невинных созданий.
Пришлось волевым усилием вернуть себе равнодушие. Погоди, Малуш, ещё успеем с криком сорваться в атаку.
Я подметил про себя, что подстреленный возле конюшни упырь уже не встал. А значит, стрелы у обороняющихся зачарованы должным образом, и у них есть шанс. Скорее всего, там есть люди Кровавого Левона или самого Шана Куо…
Над двором затрепетали ещё и огненные следы. Кто-то стрелял горящими снарядами, пытаясь поджечь забор, и в помощь им из окон заструились пламенные атаки магов. Наивные, они что, действительно думают, что упыри боятся обычного огня?
Хотя, если так разобраться, то сгоревший дотла упырь лучше, чем не сгоревший.
— Креона и Дайю там? — бард с ужасом смотрел на развернувшуюся внизу баталию.
Он дёргался на месте, будто разрывался на две части. Одна его часть явно ждала вердикта, что обворожительная хладочара внизу, и надо бежать её спасать… А другая надеялась, что её там нет, и можно спокойно драпать отсюда куда подальше.
— Я ищу их, — равнодушно ответил я, осматривая картину одновременно и своими глазами, и зрением Кутеня. Тот перелетал из здания в здание, тщательно обнюхивая и прослушивая эфир.
Из дешёвых таверн выбегали ещё и ещё упыри, сразу устремляясь к шумным соседям. Слишком много… К счастью, твари нас не видели и не чуяли, даже ветер нам в этом помогал. С низины уже несло гарью, и медоёж недовольно чихнул.
— Господин Малуш, мы же им поможем? — спросил Лука, со страхом глядя в темную низину, мельтешащую огнями и криками, — Древо ведь говорит помогать, да?
Мне очень не хотелось отвечать на этот вопрос, потому что ответ не понравился бы нам обоим. Я чувствовал, что лиственники давно скатились до идейных пацифистов, как Орден Света в последние его дни.
Лиственники и пальцем бы не пошевелили в данном случае… Только призывали бы молиться, чтобы Древо спасло заблудшие души.
К оружию и деньгам им, видите ли, прикасаться нельзя. Чистоплюи, забывшие, что их миссия не только нести Лиственный Свет в каждый уголок Тахасмии, но и защищать его. Защищать, пока мир не погряз во Тьме.
Бард переглянулся со мной, потом нехотя прошептал мальчишке:
— Лука, все Ветви Лиственной веры, насколько знаю, учат смирению.
— А может, есть какая-нибудь колючая? — наивно спросил тот, — Вот Бам-бам, он же от природы колючий и зубастый, при этом вон какой добрый.
Услышав такую наивную, и в то же время невероятно мудрую мысль, я только поразился. Юный разум мальчишки зрил прямо в корень, минуя неизвестные ему грозди законов и правил, которыми лиственники обложили себя за сотни лет.
— Господин Малуш тоже прям как Бам-бам, — продолжал мальчишка.
— А ты слышал про шиповник? — спросил Виол, — У северных народов Лучевии… да, кстати, громада… у вас, броссов, шиповник тоже священен. Кузнецы специально сжигают его в печах.
— Вот даже как? — спросил я и, сев, под внимательным взглядом Виола и Луки выложил стрелы.
Ни лука, ни арбалета у меня не было. Медоёж, когда хватал того гостя, был очень неаккуратным.
 
— Мы идём туда, громада?
— Я иду. Дайю и Креона там.
Кутень уже передал мне, что они на втором этаже. Кажется, подельники Шана Куо, которые хотели увести Дайю и Креону у людей Кровавого Левона прямо из-под носа, здорово так облажались. Потому что картина, которую я сейчас видел, явно не была похожа на продуманный план.
А Креона молодец, умница девочка! Смогла вырваться с девчонкой из лап заговорщиков, забаррикадировалась на втором этаже с кучкой работников гостиницы, и теперь все вместе они пытаются отбиться.
Голубое оперение, значит, должно успокоить упыря. А жёлтое, символизирующее свет, должно убить.
А если там будут упыри, ужаленные временным ядом? Если я убью такого «недоразвитого», это будет считаться убийством обычного человека?
Подумав, я обломал наконечники и у жёлтых, и у голубых стрел, а потом вместе примотал их к дубине. Если попадётся недоразвитый, он успокоится, солнечный свет его не убьёт. А если он уже полностью обратился в нормального и порядочного упыря, то просто сдохнет.
Одну жёлтую стрелу я всё-таки оставил целой и отдал её Луке — почему-то мне казалось, что будущий паладин интуитивно знает, что делать с освящённым оружием.
Бард же нервно держал длинный нож, который мы раздобыли ещё в землянке у Сидора. Он с ужасом ждал момента, когда я скажу двигаться всем нам вниз.
— Ждите здесь, — коротко сказал я, — Вмешивайтесь только при необходимости.
Виол с готовностью закивал, всем видом показывая, что он такой необходимости ну вообще не видит. Лука же, запрыгнув на шею медоежу, героически поднял над головой стрелу:
— Господин Малуш, я с вами! Шиповниковая Ветвь никогда не бросит людей в беде!
У меня было два варианта — отправить Бам-бама подальше, чтобы унёс глупого мальчишку, либо пристукнуть Луку, чтобы отдохнул… Вот только на медоежа у меня самого были планы, а бить пацана совсем не хотелось.
Помог Виол. Он вдруг повернулся к белобрысому пацану и протянул ему руку:
— Помолимся, малой?
Тот с готовностью кивнул, протянув руку в ответ. Бард приблизил лицо к уху мальчишки, что-то жарко зашептав, и буквально через пару мгновений пацан упал ему на руки, просто заснув.
— Ты и так умеешь? — удивился я.
— А то! — Виол героически улыбнулся.
Правда, опустив спящего мальчишку на траву, он и сам уселся, устало опираясь на ладони. Видимо, это была не самая лёгкая магия.
Тут бард испуганно поднял ладони, а потом сразу же пригнулся, прикладывая ухо к земле.
— Лошади… Много лошадей. Из Солебрега… и оттуда! — он указал в другую сторону, — Нереус тоже скачет сюда.
Я взлетел на медоежа, хмуро ухмыльнувшись.
— Ну, значит, и мы поскачем.
* * *
Странно, что медоежей не используют вместо лошадей. Бам-бам донёс меня до горящего забора буквально за пару моих вдохов-выдохов.
Упыри, лезущие через частокол, услышали рык приближающегося зверя. Чтобы не мешать Бам-баму, я спрыгнул с него, и тот сразу же ощетинился иглами, превратившись в огромного бронированного ежа. Кончики его игл даже засветились зелёным светом, чуть вспыхнули разъярённые глаза, и я вспомнил, что вообще-то Бам-бам родом из магической зоны.
А потом началась драка…
Я испытал облегчение, когда увидел, как медоёж играючи рвёт упырей когтями и клыками. Если на него летела целая толпа, он просто подминал её под себя, прокатываясь по ним смертельным шаром.
Значит, можно не бояться оставить его одного, и не опасаться, что мой тыл будет неприкрыт.
Сам же я, окружив себя огненным щитом и размахивая дубиной, довольно легко отбивался от налетающих тварей. Теперь, с магическим источником, я стал намного сильнее.
Кстати, удары дубиной, обмотанной зачарованными наконечниками, дали интереснейший эффект. Та часть тела упыря, куда я попадал топорищем, мгновенно обугливалась и рассыпалась пеплом. При этом твари, отлетая, не вскакивали сразу, а становились вялыми, будто пьяными. Не все, конечно — особо матёрые практически не ослабевали.