Стальная принцесса

– Хм. – Улыбка Эйдена не дрогнула, во всяком случае, она стала шире. – Тогда ты, должно быть, слышал, что Эльза моя.
Мои глаза расширяются.
– Я не…
– Я плохо реагирую на тех, кто угрожает тому, что принадлежит мне, – Эйден обрывает меня. – Если ты это понимаешь, добро пожаловать в КЭШ.
– Я же говорила тебе, что я не… – Слова застревают у меня в горле, когда губы Эйдена прижимаются к моим.
Он хватает меня за челюсть жесткими пальцами и сильно сжимает. Он пытается заставить меня открыть рот.
Я сжимаю губы в тонкую линию и царапаю его грудь ногтями.
Он будто ничего не чувствует. Даже когда я царапаю его ключицу.
Другой рукой он обхватывает мой затылок, заключая меня в тиски. Он прижимает меня вплотную к своей твердой груди, останавливая мои руки и сопротивление.
Это его способ сказать мне, что я не могу перед ним устоять. Что, если он захочет, может пресечь любую из моих попыток.
Я подобна волне – какой бы высокой или неистовой ни была, я всегда разобьюсь о неподвижную скалу на берегу.
Потому что эта скала – место, где такие волны, как я, встречают смерть.
Когда я все еще не поддаюсь, Эйден прикусывает мою нижнюю губу так сильно, что я удивляюсь, как она не начинает кровоточить.
Я всхлипываю, но держу рот на замке.
Часть моего тела тает, желая трения.
Чего-нибудь.
Но эта часть – гребаная идиотка.
Вот почему я проигрываю битву с этой чертовой скалой.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он полностью контролирует меня, опустошая мой рот.
Поцелуй – это не только требование, но и наказание.
Это грубая сила и синяки без капли нежности.
Не то чтобы Эйден проявлял нежность, но раньше он, по крайней мере, обманывал меня.
Раньше он старался быть нежным.
Но маска сброшена, и теперь он показывает свое истинное лицо.
Он играет в настоящую игру.
Но для того, чтобы вступить в бой, нужны две армии.
Я прикусываю его губу в ответ так сильно, как только могу. На моем языке появляется металлический привкус.
Эйден на мгновение останавливается, застигнутый врасплох. Я пользуюсь моментом его замешательства и отталкиваю.
Из уголка его рта сочится кровь, и я стараюсь не смотреть ему в глаза.
Я заставила его истекать кровью.
Я заставила Эйдена Кинга истекать кровью.
Я все еще чувствую металлический привкус на языке, застрявший между губами и зубами.
Непреодолимое желание вымыть руки переполняет меня ни с того ни с сего. Мне требуется все мужество, чтобы не сбежать отсюда.
Если я это сделаю, Эйден подумает, что я убегаю от него, а я обещала, что больше никогда этого не сделаю.
Он медленно вытирает небольшую ранку большим пальцем, а затем смотрит на кровь так, словно это чудо.
Или проклятие.
– Между нами все кончено, Кинг, – объявляю я достаточно громко, чтобы услышали все, кто нас окружает. – Перестань быть надоедливым бывшим.
Вокруг нас раздается несколько вздохов.
Пока он все еще смотрит на кровь на своем большом пальце, я толкаю его плечо своим и ухожу с высоко поднятой головой.
  
Глава седьмая
 
Эльза
 
Ким и Нокс догоняют меня, когда я бегу по улице прочь от дома Ронана. Они тоже решили уйти.
Я благодарна Ким за то, что она не задает вопросов и просто остается рядом со мной на заднем сиденье, пока Нокс везет нас домой.
Как только я оказываюсь перед своим домом, Ким пересаживается на пассажирское сиденье и опускает стекло.
– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась на ночь? Мы можем посмотреть какой-нибудь дурацкий ромком.
– Ты нужна Киру больше, чем мне.
Она вздрагивает, затем прячет это движение за улыбкой.
– Напишешь мне?
– Еще бы. – Я наклоняюсь, чтобы встретиться взглядом с Ноксом. – Спасибо за все, Нокс, и прости, что так вышло.
– Ты не сделала ничего плохого. – Он подмигивает, и машина оживает.
Я стою на пороге, запахнув пальто на груди, пока «Рендж Ровер» Нокса не исчезает.
– Я вернулась, – говорю я, ни к кому не обращаясь, и вхожу внутрь.
В доме пусто и… холодно.
Как и всегда, когда тети и дяди в нем нет.
 
Возможно, мне стоило побыть эгоисткой и попросить Ким остаться на ночь.
По какой-то причине я не хочу оставаться одна этим вечером.
Оказавшись в своей комнате, я снимаю пальто и бросаю его на стул у письменного стола, открываю балкон, а затем падаю на кровать головой вперед.
С тех пор как я ушла с вечеринки, мне на грудь давит какая-то тяжесть. Это заставляет меня чувствовать себя так, словно мне тесно в собственном теле.
Сегодня вечером я победила.
Я не только остановила Эйдена, но и унизила его перед всей школой так, как никто не смел раньше.
В конце концов, он король. Никто не осмеливается смотреть ему в глаза дольше пяти секунд, не говоря уже о том, чтобы проявлять неуважение, пока все студенты находятся в пределах слышимости.
Но я это сделала.
Я выиграла.
Тогда почему я не испытываю чувства триумфа? Во всяком случае, внутри пусто.
Перекатываясь на спину, я смотрю через балкон на улицу.
За окном едва заметно моросит, но я чувствую это всеми фибрами души. Запах земли после дождя наполняет мои ноздри, и у меня вырывается вздох.
Я достаю телефон и набираю в строке поиска Гугл «смерть Алисии Кинг».
Появляется несколько статей. Все они утверждают, что Алисия погибла в автокатастрофе. Ее разбитая машина была найдена у подножия скалы. В отчете коронера говорится, что смерть была долгой и мучительной. Поскольку место пустынное, а в тот день шел дождь, людям потребовалось некоторое время, чтобы найти ее.
Я сглатываю, мои пальцы зависают над экраном телефона.
Что она чувствовала в те часы, когда медленно умирала в своей машине?
Больно даже представлять это.
Некоторые репортеры предполагают, что у нее были суицидальные наклонности, а «Кинг Энтерпрайзес» просто маскирует это как несчастный случай.
Они также предполагают, что Джеймс Кинг, старший брат Джонатана и отец Леви, который, как сообщалось, погиб в результате несчастного случая четыре года назад, на самом деле умер от передозировки.
Если это правда, то Джонатан играет большую роль в средствах массовой информации, раз его семья выглядит такой могущественной и лишенной слабостей.
Я возвращаюсь к статьям об Алисии и смотрю на ее фотографии. Она была миниатюрной, с темно-каштановыми волосами и черными как смоль глазами. Даже черты ее лица такие крошечные, что их невозможно различить.
Она похожа на девушек из старинных фильмов. Утонченных, элегантных и с загадочной улыбкой.
– Что на самом деле с тобой случилось, Алисия? – шепчу я ее фотографии. – Как получилось, что ты оказалась с таким мужчиной, как Джонатан?
За исключением маленькой красивой родинки сбоку от правого глаза, Эйден совсем на нее не похож. Он определенно копия своего отца.
Даже после того, как я увидела ее фотографии, они ничего не вызывают в памяти.
Мои глаза пробегают по статье, и я останавливаюсь. Несчастный случай с Алисией произошел за день до пожара, унесшего жизни моих родителей.
Нет.
Это, должно быть, совпадение.
Алисия умерла в Лондоне. Мы жили в Бирмингеме.
Мама и папа ни за что не могли убить ее, как Джонатан сказал Сильвер.
Я ввожу имена своих родителей в строку поиска: Джон Стил и Эбигейл Стил.
Никаких фотографий или статей не выходит. Даже статья, которую я прочитала несколько недель назад о домашнем пожаре, исчезла.
Это… странно.
Ну, мои родители были не так важны, как Алисия Кинг или Джеймс Кинг.
Я просматриваю галерею своего телефона и нахожу фотографию мамы и тети, сделанную старым полароидом.
Пожар уничтожил все, что было у родителей. Эта старая фотография – единственное, что у меня осталось. Я украла снимок у тети несколько лет назад.
На самом деле тетя не любит говорить о моих родителях или о чем-то еще из прошлого. Она всегда твердит, что мне лучше поберечь свою энергию для будущего.