Стальная принцесса

Его шрам и мой шрам.
Его сердцебиение и мое.
– Наши шрамы связаны? – спрашиваю я тихим голосом, опасаясь, что могу испортить момент.
Тишина.
Я обхватываю его руку своей и медленно снимаю ее со своего горла. Я удивлена, что он мне это позволяет. Он даже не останавливает меня, когда я сажусь, заставляя его тоже сесть.
Мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицы на его мокрой рубашке. Я чувствую, как его глаза наблюдают за мной, почти проделывая дыру у меня в макушке, но он меня не останавливает.
Я стягиваю рубашку с его плеч и позволяю ей упасть на пол. Я пытаюсь заставить его повернуться, но он качает головой.
Поэтому я делаю единственное, что в моих силах.
Я прижимаюсь грудью к его твердой груди и обнимаю его за спину. Кончики моих пальцев скользят по следам порезов.
Он напрягается.
Это всего лишь незначительная реакция, но со стороны Эйдена это все, чего он не говорит – и не стал бы говорить.
Это доказательство того, что он покрыт шрамами не только снаружи, но и внутри.
Совсем как я.
– Мне жаль, – шепчу я, вдыхая его запах, смешанный с запахом дождя.
– Почему ты сожалеешь о том, чего не делала?
– Мне жаль, что ты прошел через эту боль.
– С чего ты взяла, что мне было больно? – Его голос тих, слишком тих, я едва его слышу.
Мои глаза наполняются слезами.
– Мой шрам чертовски болел, когда я его получила, и я уверена, что тебе, должно быть, тоже было очень больно.
Он продолжает молчать.
Какое-то мгновение я продолжаю обнимать его, даже когда он не обнимает меня.
Он просто сидит посреди кровати, как статуя, и позволяет мне обнимать себя.
Я не против.
Он был рядом со мной во время моих кошмаров, это меньшее, что я могу сделать.
Я хочу молча поддержать его, как он поддерживал меня.
– Этим друзьям было скучно, – говорит он нейтральным голосом. – Разум заставляет тебя делать много дерьма, когда тебе скучно. Но они не были обычными скучающими людьми. Они были гребаными скучающими садистами.
Он замолкает, и я отодвигаюсь на дюйм, чтобы получше его рассмотреть. В его темных глазах вспыхивает огонек. Обычно это означает, что он позволяет своему дьяволу выйти и поиграть.
Было бы ложью, если бы я сказала, что мне не страшно, но на этот раз я не убегу.
Я остаюсь здесь. Его демоны могут показать мне свое худшее лицо.
– Из-за своих игр они потеряли обоих своих детей.
Мои губы приоткрываются.
– Потеряли?
– Они умерли. – Он улыбается. – Это, наконец, смогло остановить их. На самом деле, нет. Что-то другое остановило их. Или кто-то другой.
– Кто-то остановил их?
Он кивает.
– Кто?
– Не могу вспомнить. – Он хватает меня за бедра и переворачивает, оказываясь сверху.
Я визжу.
Он задирает юбку и засовывает руку мне под нижнее белье.
Стон вырывается из моего горла, когда он проталкивает свой средний палец глубоко внутрь меня.
– Может быть, я вспомню после того, как трахну тебя.
– Эйден! – Я ударяю его в грудь.
Он задевает чувствительную точку.
Моя спина выгибается над кроватью, приглашая его войти.
– Я скучаю по тому, как трахал тебя, – шепчет он мне в губы. – Я скучаю по тому, как ты извиваешься подо мной, пока я толкаюсь в тебя.
– Это было только вчера, – выдыхаю я, гоняясь за ощущением того, что вытворяет его палец.
Его эрекция прижимается к моему клитору, и я подсознательно раздвигаю ноги.
– Это может быть две минуты назад, а я все равно буду хотеть тебя, сладкая.
Он убирает палец, но прежде чем я успеваю запротестовать, опроводит кончиком своего члена по моему входу.
Я двигаю бедрами, толкаясь в него.
– Хм. Кто-то нетерпелив.
Я снова трусь о него. Почему, черт возьми, он до сих пор не внутри меня?
– Тебе нравится, как я дразню тебя, прежде чем довести до предела, не так ли, сладкая?
Я прикусываю нижнюю губу, когда волна желания пронзает меня насквозь.
– Ответь мне.
Я киваю.
Его губы зависают в дюйме от моих.
– Тогда как насчет того, чтобы снять это ограничение и позволить мне трахать тебя в любое время, когда мне заблагорассудится?
 
Я качаю головой.
– Нет? – Он толкается в меня резко, на всю длину.
Я вскрикиваю, мои глаза закатываются к потолку.
– Даже если мои истории причинят тебе только боль?
– Да. – Я смотрю ему в глаза, с трудом подбирая слова. – Нет ничего страшнее неизвестности.
– Поверь мне, сладкая, есть.
А потом он завладевает моим ртом и трахает меня до тех пор, пока я не начинаю думать, что он никогда не остановится.
  
Глава двадцать четвертая
 
Эльза
 
Эйден хотел, чтобы я осталась на ночь, но я уже пообещала тете и дяде, что буду дома.
У нас редкий семейный ужин, и я ни за что на свете не пропущу его.
Кроме того, мне нужно держаться подальше от Эйдена сегодня вечером. Он подошел слишком близко и коснулся меня так глубоко, что я боюсь, мне не удастся вырваться из его объятий.
Мы смотрели вторую половину игры с ребятами – или, скорее, с Ксандером и Ронаном. Коула там не было, когда мы с Эйденом присоединились к ним.
После окончания игры я попросила Эйдена подбросить меня до дома.
И вот мы здесь.
Я забираюсь на пассажирское сиденье «Феррари», пока Эйден пристегивает ремень безопасности.
Кто-то зол.
– Ты же знаешь, как редко мне удается поужинать с тетей и дядей.
Он заводит двигатель на полную мощность.
– Я что-нибудь сказал?
Ему и не нужно этого делать. Я узнаю недовольную энергию, окружающую его.
По какой-то причине я не хочу, чтобы он злился после того, как подарил мне одну из самых незабываемых ночей в моей жизни.
Машина выезжает на улицы. Уже темно, но дождь прекратился.
Я поворачиваюсь, чтобы положить свой рюкзак на заднее сиденье. Под ним что-то шуршит.
Нахмурившись, я вытаскиваю предмет и вижу… пачку презервативов?
Что за?..
Я вытягиваю пачку перед лицом Эйдена.
– Что это?
Он едва бросает на нее взгляд.
– Презервативы.
– Я знаю, что это такое, мистер Очевидность. Я спрашиваю, какого черта они здесь делают. – Мое дыхание прерывается. – Они для Сильвер, когда ты…
– Прекрати. – Он пристально смотрит на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. – Я сказал, что не трахал Куинс, и я тебе не лгу. Это ясно?
– Тогда для кого они? Уж точно не для меня.
– Астор постоянно оставляет их, обычно в моей сумке. – Он закатывает глаза. – Переверни, и ты найдешь какую-нибудь дурацкую записку.
Я делаю, как он сказал, и нахожу каракули, сделанные фирменным неряшливым почерком Ронана:
Заверни, а затем погрузи, приятель. Я не хочу, чтобы дети носились на моих вечеринках. Ллллады?
На моих губах появляется улыбка. Это так похоже на Ронана.
– Теперь ты счастлива? – спрашивает Эйден.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
– Прости.
– Тебе нужно научиться доверять мне. – Он бросает на меня взгляд. – Ничего не получится, если я буду единственным, кто доверяет.
Я еще сильнее посасываю внутреннюю сторону щеки.
Он доверяет мне.
Но опять же, я никогда не давала ему повода не доверять мне.
В отличие от него.
Вместо того чтобы продолжать бесполезный спор, я предпочитаю сменить тему.
Я встряхиваю пачку.
– Почему ты никогда не пользуешься презервативами со мной?
Он прищуривает глаза – вероятно, из-за смены темы, – и я ожидаю, что он промолчит, но он снова сосредотачивается на дороге и говорит:
– Они – препятствие. Я ненавижу, когда между нами возникают барьеры.
Я не знаю, говорит ли он такие вещи нарочно или действительно имеет это в виду. В любом случае, это работает.
Мое лицо пылает, а пальцы ног подгибаются.
– Ты должен быть благодарен, что я начеку. Ты даже не спросил, принимала ли я противозачаточные в первый раз… – Я замолкаю, мои глаза расширяются. – Как ты узнал, что я на таблетках?