Мой неласковый Монстр

– У вас акцент. Из какой вы страны? Откуда вы родом?
– Я не знаю.
– Все знают.
– А я нет.
– Кто ваши родители? Где они, вы это знаете?
Давлю на жалость, ну свою семью он хотя бы должен любить, так почему…
– Заткнись!
– У вас есть братья, сестры? Ну хоть кто-то, кого вы любите!
– Закрой на хрен рот!
И что-то едкое добавил на арабском, чего я не поняла. Могу поклясться, это было ругательство.
Снова стена, закрылся мгновенно, а я бешусь. Я так его в жизни не раскачаю на разговор, он просто непробиваемый.
– Похоже, вы и правда родом из ада. И в том аду вы потеряли свою душу, а сердце превратили в камень! – выпаливаю и тут же жалею, потому что Он берется за хлыст, а я отползаю назад, забиваюсь в угол помещения.
– Простите, я не хотела! Простите, пожалуйста, не надо!
Закрываю лицо руками. Мне кажется, моя психика сейчас треснет. Вздрагиваю, когда Монстр приседает напротив меня на корточки. Близко, он загнал меня, как зверь.
– Посмотри на меня, рабыня. Глаза. На. Меня! – повторяет жестко, и думаю, это последняя моя поблажка на сегодня. Медленно опускаю руки и встречаюсь с ним взглядом. Этот черноглазый персидский варвар мог бы показаться мне самым красивым мужчиной на свете, если бы я до чертиков его не боялась.
В этот момент я понимаю, что должна поступить как рабыня, не то мне просто конец.
Молча беру его руку и прикладываю к губам. Целую, едва хватая воздух. Монстр усмехается, его лицо озаряет белоснежная улыбка.
– Лиса. Ты маленькая хитрая лисичка. Так у вас говорят?
– Прошу, не делайте мне больно!
– Почему ты так боишься боли?
– Все боятся.
На это Монстр качает головой и снова делает это! Мимолетно, едва уловимо, но он опять касается запястий руками, словно зачем-то проверяет их.
– Ты должна мне подчиняться, не то я буду тебя наказывать, понимаешь меня?
– Да.
– Иди сюда.
Он подхватывает меня на руки и несет к мату. Я чувствую, что мое тело просто окаменело от ужаса, и ничего не могу с этим поделать. Как натянутая пружина, вся в его власти.
Монстр укладывает меня на живот. Я замираю от предвкушения новой боли и наказания. Что он будет делать со мной, что…
– Пожалуйста, не надо!
– Не двигайся.
Не шевелюсь, а после чувствую, как Монстр проводит крупными руками по моей шее. Нежно, но у меня такое ощущение, будто меня касается тигр, который может в любой момент выпустить когти.
– У тебя очень нежная кожа и красивое тело. Слушайся меня, роза, и я не буду больше тебя портить.
Закрываю глаза. Вздрагиваю, когда ощущаю запах мази. Монстр наносит мне ее на ягодицы, втирает крупными ладонями. Я знаю, что там у меня остались отметины от кнута. Зачем он мне помогает? Я не понимаю.
При этом его прикосновения совсем не болезненные, а умелые, ласкающие. Либо от голода у меня плохо работает мозг и я не соображаю, каково мне на самом деле. Чувствую только, что плачу. Слезы горошинами катятся по щекам. Это безысходность.
– Не плачь.
– Я хочу домой… я просто хочу домой!
Никак не могу успокоиться. Страх одолевает, а будущее настолько туманно, что мне даже страшно туда смотреть.
– Ты никогда не вернешься домой, Есения. Забудь о своей прошлой жизни. Покорись.
Всхлипываю, когда Монстр наклоняется ко мне. У меня от этого все тело прошибает током.
– Ну же, будь сильной!
Я крепко зажмуриваюсь, боясь удара, но Монстр целует меня куда-то в область чуть ниже мочки уха, намеренно задевая ее большим языком.
И это даже не поцелуй, а какая-то ласка, поощрение. Он, словно пес, ткнулся мне в шею носом, задел меня, подбодрил. Не знаю даже, как это описать, но мне кажется, так делают больше животные, а не люди.
Когда я, ошарашенная, открываю глаза, Монстра уже нет рядом. Хлопнула дверь, он молча вышел.
Поднимаюсь и вытираю слезы. От шока мне даже плакать перехотелось. Что это сейчас было? Я не могу понять, зачем Он это сделал. Зачем меня поцеловал? ТАК.
А еще я узнаю его имя. Спустя пару минут я слышу, как Шрам общается с тем жирдяем Роксом в коридоре.
Я не улавливаю смысла их разговора. Кажется, этот дьявол отдает приказы, а после охранник обращается к нему. Так я узнаю, что у моего бездушного похитителя вполне себе человеческое имя. Красивое имя, как и он сам.
  
Арман. Так зовут моего неласкового Монстра.
***
Мне было тринадцать, когда я уже полностью освоился в Аду, хотя эта страна не так называлась. Я хорошо владел языком, прекрасно ориентировался в местных обычаях, хотя сам не был даже человеком по их представлению. Я был рабом.
Меня часто называли волчонком, вероятно, за длинные черные волосы, которые были жесткими, густыми и очень быстро у меня отрастали.
После того случая с Сулейманом Хамит приказал никого ко мне не пускать, пока я не “успокоюсь”. Так что я мог передохнуть, будучи закрытым в той темной металлической скорлупе без окон.
Там было прохладно и тихо, я чувствовал себя заключенным на курорте, и, пожалуй, я был рад этому.
Там я был один, сам с собой, и не вздрагивал от каждого шороха, боясь, что кто-то еще решит напасть на меня. Я любил одиночество и до сих пор его люблю. И тишину, и мрак тоже, так что, пожалуй, вместо наказания Хамит устроил мне отпуск, сам того не предполагая.
Я совсем не боялся остаться без дневного света и отлично ориентировался в темноте, ловя небольшим куском стекла крошечные лучи из коридора.
Я мог так есть, читать и даже чертить что-то на стенах, повторяя уроки арабского от Ази.
Не могу сказать, что любил эти занятия, но я прекрасно понимал, что, чтобы победить врага, я должен хотя бы понимать его язык, потому я учил арабский при каждом удобном случае. Меньше Ази обучал меня английскому, русскому и турецкому, но все же какие-то азы и словарный запас у меня тогда уже тоже были.
По правде, я бы мог удавиться в той комнатке без света, но я не сделал этого потому, что тогда меня еще держало желание снова увидеть мать. Хамит обещал, что это обязательно случится, как только я стану, как он говорил, “ручным”, и я начал стараться.
Я не только стал нормально общаться с ним, выполнять команды и быть послушным, но и помогал другим новоприбывшим, которые первые недели точно так же, как и я когда-то, шарахались от каждой тени.
Мне помогал Пес. Он был моим братом и часто утыкался мне мокрым носом в ладони, когда я позволял себе раскисать. Пес меня поддерживал. Я любил его и часто отдавал ему свой ужин. Лишь бы Пес не покидал меня в Аду.
Я хотел добиться от Хамита возможности увидеть мать, хотя бы позвонить ей, но он тянул время, и однажды я не выдержал.
Я проследил за Хамитом, нашел место, где он хранит документы, и ночью залез в его кабинет, с легкостью пройдя мимо спящей охраны.
Я искал хотя бы что-то, что было связано со мной. И я нашел! Там были данные обо мне и то самое фото моей матери, записи о ней, выписки с больницы.
Инфаркт. Моя мать умерла три года назад. Практически сразу после моего похищения. Я заплакал тогда, потому что все это время я верил и надеялся зря. Хамит пользовался моей детской наивностью и шантажировал тем, что никогда не могло бы случиться. Это была просто его игра со мной, в которую я верил, и все, ради чего я старался, осыпалось прахом. У меня уже давно не было ни дома, ни матери. Я был один. Как волчонок, которым они меня называли, и эта ниточка надежды, которая держала меня все это время, оборвалась. Очень быстро и легко. Я тогда понял, что надежды просто нет. Я никогда не вернусь обратно.
Вне себя от злости я поджег кабинет Хамита, уничтожил и разбил там все, что мог. Все, до чего был способен дотянуться, но меня заметили. ОН меня поймал.
Помню, как вошла охрана и меня вытащили на улицу. Хамит был уже там. Из окон его кабинета вылетали языки пламени, трещало стекло, кто-то уже побежал по воду.
Их было четверо, я был один. Загнанный маленький зверь.
–Эй, волчонок! Иди погладь своего братика! – сказал тогда Хамит и пнул ногой отрезанную голову моего Пса. Я сцепил кулаки, от слез у меня все расплывалось перед глазами. Тогда я еще умел плакать, скоро они выбьют из меня и это.