Мой неласковый Монстр
Екатерина Ромеро
Мой неласковый Монстр
Глава 1
– Не бойся, Еся. Просто иди.
Сжимаю крепче рюкзак, доверху набитый книгами, и делаю шаг вперед. Вокруг непроглядная тьма, кое-где светят подбитые желтые фонари, отражаясь в лужах кривыми тенями. До общежития рукой подать, но этот город для меня новый. Я живу здесь только вторую неделю и еще плохо в нем ориентируюсь.
Я поступила на филологический. Выбрала его потому, что люблю читать, хотя нет, не так. Я люблю только читать и ничего кроме. С книгами не скучно, и там я никогда не чувствую себя одинокой.
Одиночество. Когда я впервые с этим столкнулась? В раннем детстве, хотя, как ни парадоксально, я единственный ребенок в семье и все внимание должно было быть мне. В идеальном, но не моем мире.
У моей мамы шикарные светлые волосы и голубые глаза, красивая фигура. Я всегда хотела быть похожей на нее, но порой казалось, что меня удочерили. Я не была на нее похожа ни внешностью, ни характером, но все же, как любой ребенок, я очень любила мать в любом ее настроении.
Мне было шесть, когда у мамы появился постоянный мужчина и она начала приводить его домой на ночь. Тогда же кое-что случилось, и меня стала забирать к себе бабушка, которая почти не общалась с собственной дочерью. Бабушка была учительницей и занималась со мной, приносила новые книги из библиотеки. Она же научила меня рано писать и читать, привила любовь к животным, музыке, литературе.
В отличие от бабушки, мама хотела играть на сцене, а не со мной в куклы, потому я очень рано научилась читать и обычно развлекала себя сама. Как умела.
Сначала у бабушки я оставалась на выходные, а после они сменялись неделями или даже месяцами. Мы были маленькой семьей: я, бабушка и мама, которая живет отдельно с Григорием.
Я совсем не помню своего родного отца. Ни одной его фотографии никогда не было дома, мама воспитывала меня сама. До шести лет я была ее любимой доченькой, а потом появился Григорий, мой теперь уже отчим, и все поменялось.
Я стала неинтересна маме, мешала, путалась у нее под ногами. Меня надо было регулярно кормить, и я хотела внимания. Григорий его тоже хотел, и после долгого одиночества новые отношения были для мамы в приоритете.
Наверное, тогда что-то надломилось, и ощущение одиночества с тех пор осталось навсегда со мной. Мама хотела стать известной актрисой, но она работала на заводе за копейки, так как из-за незапланированной беременности мной была вынуждена оставить свою мечту. Я всегда старалась угодить маме, но мы были разными вселенными, обычно не пересекающимися на одном пути.
Теперь я выросла и учусь в университете на бюджете уже почти два месяца, и мне все нравится. Думаю, бабушка гордилась бы мной, если бы была еще жива. Мама только не рада. Она даже не взяла трубку, когда я последний раз звонила ей.
Бабушка завещала квартиру мне, и продать жилье без моего согласия мама не сможет. Мы поссорились из-за этого. Мама сказала, что я ей не дочь, хотя она так всегда говорит, когда злится.
– Придурок!
Меня едва не сбивает какой-то фургон. Да, я плохо ориентируюсь вечером, и у меня нет ночного зрения. По правде, это была идиотская идея – сидеть в университетской библиотеке допоздна, опаздывая на последний автобус.
– Ой…
– Осторожнее.
– Простите.
Черт, я едва не сбиваю с ног прохожего. Молодец, Еся, так держать! Кошкой тебе точно не быть, не вижу в этой темноте ничегошеньки.
Конец октября, темнеет рано. На улице мерзко и сыро, а зонтик дома в тепле, в отличие от меня. И хотя переулок пустой, я буквально налетаю на кого-то и втараниваюсь носом в крепкую грудь.
Сердце пропускает пару ударов, машинально делаю шаг назад. Поднимаю голову и вижу перед собой огромную тень.
Это мужчина. Очень высокий, и я не вижу его лица. Совсем. На нем черное пальто или толстовка, на голове широкий капюшон.
– Не боишься одна гулять по ночам?
Хах, как в сказке, не помню, правда, какой.
Его вопрос вводит в ступор, почему-то становится смешно.
– Я не боюсь темноты. У меня, вообще-то, есть баллончик…
Роюсь в своих бесконечных брелках, отыскивая прикрепленный баллончик, чтобы продемонстрировать незнакомцу. Не знаю, зачем так делаю, похоже, он беспокоится за меня, но, подняв голову, я вижу, что со мной рядом никого нет. Он исчез, и я даже не видела, в какую сторону мужчина ушел.
Странно, но я и правда не боюсь темноты, потому что…
– А-а-а!
Кажется, словно под ногами сломался асфальт или я упала в какую-то яму. Я не успеваю дойти даже до конца улицы, потому что меня буквально отрывают от земли и затыкают рот какой-то мокрой вонючей тряпкой.
Последнее, что запоминаю, – черные кожаные туфли и крепкие огромные руки, сжимающие меня обручем с такой силой, на которую нормальный человек просто не способен.
Глава 2
– Смотри, она просыпается.
Я прихожу в себя от сильного покачивания. Какой-то шум, мужские голоса, и голова просто раскалывается. Не могу подняться и даже открыть глаза. Тело словно набили ватой, а после я ощущаю прикосновение к своей шее.
Кажется, меня душат, хотя нет, он просто слушает мой пульс, приложив два пальца к артерии.
Почему я решила, что это мужчина? Не знаю, от него пахнет мужским парфюмом. Шалфей, кедр, цитрус. Очень терпкий, холодный запах, чужой.
Я не вижу его, ощущение такое, словно на глаза высыпали тонну песка. Я лежу на чем-то твердом и не могу пошевелиться. Неудобно. Руки туго стянуты за спиной. Ноги тоже. Но боли нет, дискомфорт скорее.
Так странно, я никогда не боялась темноты, считая, что только в детских сказках кто-то может вылезти из мрака и забрать тебя, но я ошиблась. И баллончик мне не помог.
Все случилось так быстро, что я даже не успела среагировать. Он подошел сзади и буквально сгреб меня своими сильными руками. Я даже не пикнула, хотя всегда думала, что в случае чего смогу дать отпор. Я просто растерялась.
Бабушка всегда говорила не шататься вечерами на улице. Я и не шаталась, просто так вышло, много учебы, я засиделась в библиотеке, и… тот фургон.
Он чуть меня не сбил, и он был серым. Как в фильмах про маньяков и похищение людей. Ужастики, глупые страшилки, чтобы напугать особо впечатлительных, и меня тоже, но это всего лишь фильмы, выдумка, фантазия, не более. Со мной такого не может случиться. Это же просто “я” и моя жизнь серая. Точно такая же, как тот фургон.
Я не та, с кем может случиться что-то необычное или чрезвычайное. Нет, со мной, конечно же, не могло произойти ничего плохого.
Кажется, только теперь я понимаю, что уже видела этот фургон. Возле универа пару месяцев назад, когда только начинала учебу, и неделю назад тоже. Он стоял возле бабушкиной квартиры.
Еся, проснись! С силой щипаю себя за палец, но кошмар не заканчивается. Он еще даже не начинался.
Распахиваю губы, чтобы глотнуть воздуха. Теперь уже пахнет бензином, и меня мутит от этого постоянного покачивания в дороге.
– Кто вы…
– Дыши.
Глубокий низкий голос. Мужской, командный, бархатный.
Не понимаю, что происходит. Кажется, мне помогают, и я делаю глубокий вдох. Зря.
Вместо легкой прохлады я снова утыкаюсь носом в вонючую тряпку. Это был не бензин. Хлороформ, кажется. Перед глазами только склонившаяся надо мной смазанная тень, и я отключаюсь снова.
***
Распахиваю глаза, чтобы увидеть темноту. Черное везде, ни грамма света, или у меня что-то со зрением? Хочу встать, но тело не слушается. Сколько времени прошло, где я?
Почему-то не могу пошевелить руками. В запястья врезается что-то холодное, как будто кандалы. При каждом движении они создают лязганье и неприятный скрип, а еще я понимаю, что лежу на животе. Как цыпленок, которого связали и просто бросили на что-то упругое.
На чем я лежу? Кровать, матрас, мат? Я не знаю, здесь так темно, что я не вижу ровным счетом ничего, даже очертания двери. Здесь же должен быть выход, так?