Забытая ночь (СИ)
Нет, нет, нет...
- Демьян? - я делаю шаг ему навстречу, а потом замираю и опускаю голову к полу. Что я ему сказать?
Привет, ты наверное не в курсе, но меня в шестнадцать лет поимели в клубе несколько незнакомцев, накачав, при этом, наркотиками. А, твоя сестра тоже была там. Я просто забыла тебе рассказать, ты же не злишься?
- Ну, кто начнет? - он яростного голоса мужчины я вздраиваю и обхватываю себя за плечи, смотря на то, как соленые капли разбиваются о холодный глянцевый камень - Димыч?
- Я тоже жду рассказ от твоей блондиночки, друг. - расслабленно произносит. - Говорил же, что видел эту бабу. С сестричкой твоей по Бархату шлялась, а потом к Косому в лапы попала. Я её утром нашёл, вся в... - этот ублюдок не стал продолжать, но Демьян и так все понял.
Косой это тот, кто был у них главным? Антон, вроде бы. Тоха. Мразь, имеющая садистские наклонности.
Он подошел ко мне и встряхнул так сильно, что я от неожиданности прикусила язык, а потом перенесла вес на ногу, которую недавно повредила. Все тело прострелилой внезапной болью и пришлось собрать остатки самообладания, чтобы не рухнуть на пол.
- Ты не хочешь ничего рассказать, Анюта? Например, почему я узнаю о таких деталях не от тебя, а от посторонних, а?
- Ага, спасибо за комплимент. - ехидно крякает эта тварь за моей спиной.
- Вон отсюда. Оба. - поднимаю взгляд на Власова и вижу в нем не только злость, но и презрение. Кто бы сомневался. - Тебе, Власов, я рассказала все, что считала нужным. - вырываюсь из стальной хватки и забираюсь с ногами на диван. - А Вам, Дмитрий, стоило бы сначала узнать, перед тем, как называть шлюхой, жаждующей наркотиков, что меня притащили к Косому с приставленным к шее ножом.
Глава 43
Анна
- А ты уверена, что рассказала все?
Спустя несколько минут тяжелого молчания спрашивает Демьян с кладет свою руку мне на голову. Этот жест меня добивает. Я сижу с опущенной головой, роняю слёзы на колени и проклинаю себя.
Почему я такая? За какие грехи я расплачиваюсь в этой жизни?
Разве Демьян не понимает, что мне не просто больно, а невыносимо вспоминать о прошлом? Еще и в присутствии Дмитрия, этой мрази.
- Не надо меня впутывать во все то дерьмо, которым ты занимаешься, Демьян. - шепотом произношу и крепко сжимаю кулаки. - Ты смотришь сейчас на меня как на шлюху. Думаешь, я в шестнадцать лет мечтала, чтобы меня трахнуло сразу несколько мужчин?
- Анюта, ты... - грубо начинает мужчина, но я не даю ему закончить предложение.
- После всего, что ты знал обо мне, считаешь, это было пределом моих мечтаний?
Я поднимаю голову и печально улыбаюсь, смотря в карие глаза, наполненные злостью. На его лице и шее пульсируют маленькие вены, в такт неровному дыханию и сердцу. Ты не веришь мне, да?
- Ты сама впуталась в это дерьмо, Аня.
- Димыч, заткнись. - рычит на своего друга Власов. - Мы сами разберемся.
- Пусть говорит, ты же веришь всему, что тебе рассказывают друзья, так? - выделяю предпоследнее слово, даже не оглядываясь на "друга".
- Сука! Как же мне надоело вытаскивать из тебя каждое слово клещами! - меня дергают за волосы, запрокидывая голову назад. - Разве я не спрашивал, была ли ты в Бархате с Никой? Разве не спрашивал, Анна?
- А что я должна была ответить?! - бью его по руке, но мужчина только сильнее сжимает кулак с моими волосами и я вскрикиваю от боли. - Демьян, отпусти. Мне больно. - он неотрывно смотрит мне в глаза, пропустив последнее предложение мимо ушей.
Я тоже их ждала. Восемь лет ждала, что мне кто-нибудь расскажет, что случилось с Никой, нашли ли те люди данные, которые украла подруга... Я ждала, что однажды глухая боль уйдет прочь из моего сердца, но, к сожалению, с каждым прожитым днём её становится только больше.
- Мне надоело быть общественной игрушкой для битья. Либо ты сейчас убираешь свои руки и выставляешь своего друга из МОЕГО номера, либо можете катиться к черту оба.
Я специально говорю тихо. Если сейчас попытаюсь использовать голосовые связки в полную силу, то определенно мужчины только жалкий писк.
- Димыч, дай нам поговорить. - вздыхает Власов и отстраняется от меня, убирая руки в карманы черных брюк. - Я наберу тебе, перед тем, как выехать на место.
- Без проблем. - он расслабленно пожимает плечами и бросает насмешливый взгляд в мою сторону. - Киса, ты вспомни того, кто тебе воду наливал на баре. - поднимаясь с кресла и подмигивая, бросил мужчина, а затем направился к выходу из номера.
Воду? У бара?
Безумная догадка лишает меня возможности двигаться. Гипнотизирую медленно закрывающуюся дверь и не нахожу сил, чтобы сделать вздох.
Тот бармен... Знакомый Ники... Дима...
Он и есть тот мужчина? Как получилось, что все настолько сильно запуталось? Он знает о смерти Вероники. Он - друг Демьяна. Но Власов... Он не знает о том, что его человек ведет двойную игру, манипулируя и вводя в заблуждение?
Но этот самый человек сейчас спокойно покинул номер, зная, что я могу рассказать... Он не переживает из-за этого или... У Дмитрия есть запасной план?
- Помнишь, я говорила о том, что второй и последний поход в Бархат чуть не лишил меня жизни?
Я наблюдаю за молчаливым мужчиной, который направился к панорамному окну, держа руки в карманах: резкие, размашистые движения и полное игнорирование меня. Он считает меня шлюхой?
- Ника кое-что забрала у Тохи, как его тогда звали другие... Люди. Она не отдала эту вещь, насколько я знаю, и поплатилась за это...
Каждое слово даётся мне с большим трудом, приходится каждый раз сглатывать комок тошноты и со всей силы впиваться ногтями в ладони. Только боль помогает мне сохранять хоть какое-то самообладание.
- Что было дальше, Аня? - холодно, отстраненно спрашивает мужчина, расматривая городскую суету за окном.
Последние дни лета в этом году выдались очень теплыми, я бы с радостью сейчас наслаждалась этими моментами, но...
- Я боялась, что может что-то случится, поэтому и пошла с ней в то место. Она буквально впихнула меня в руки бармену, которого звали Димой и в миг затерялась среди толпы отдыхающих.
При упоминании имени бармена Демьян заметно дернулся. Я попала в точку. Бармен и есть этот козел Дмитрий. Но тогда он был добр ко мне, почему сейчас столько презрения?
- По моим ощущениям прошло чуть больше часа, когда ко мне приставили нож и заставили пойти в сторону служебных помещений. Я точно не уверена, правильно ли ощущала время... Тот вечер... Я не все помню из-за того, что находилась под действием какого-то препарата. - судорожно вздыхаю, вытирая очередную слезу с бедра и роняю голову на колени. - Было очень страшно. Их было четверо, вроде... А Ника... Она была без сознания, когда меня привели к Тохе. Помню, как меня держало несколько человек, а еще один что-то вкалывал.
"Ей надо расслабиться" - от этой фразы меня до сих пор колотит так, что все слова мигом пропадают из головы. Прошло столько времени... Я буду вечность помнить эти слова?
- Ты же видел у меня на спине шрамы, да? - я шмыгаю носом и усмехаюсь своим мыслям. - Конечно же видел. Это мне подарил один из них. По началу я не чувствовала боли. Было только безразличие к происходящему и стойкий запах гари. Это горела моя кожа. Он резал, прижигал и снова резал. Мне тогда казалось, что это последние минуты моей жизни. - он так ничего и не скажет, да? - Я отключалась, приходила в сознание, в меня запихивали какие-то таблетки и я снова впадала в состоянии транса.
- Дальше.
Конечно... Власов нуждается в информации о своей драгоценной сестричке, а не в моих соплях.
- На какой-то миг я увидела Веронику... Она лежала все в той же позе, как и тогда, в самом начале, на бильярдном столе и смотрела на меня глазами полными слёз и страха. Она молила меня о помощи. Без слов или каких-либо жестов... Все было в глазах. Я все поняла тогда. Нам оттуда не выйти на своих двух. Твоя сестра, Демьян, была вся в порезах, гематомах, ссадинах, а я... Мои конечности были крепко связаны, а сзади пыхтел какой-то мужик, выворачивая мои органы наружу и наслаждаясь моими криками. Он пальцами раздирал то, что прижег Тоха и лил в вновь открытые раны раскаленный воск. Им это нравилось. Возбуждало. А потом все прекратилось. Когда я пришла в себя, то на мне было черное платье с длинными рукавами и тугой горловиной. - я усмехаюсь и поднимаю голову, рассматривая напряженную спину Власова. - Мне в очередной раз что-то вкололи и вышвырнули в общий зал, где веселился ничего не подозревающий народ. Не знаю, почему они это сделали. Меня вообще ничего не интересовало.