Отшельник (ЛП)
Он подходит ко мне, захватывает в кулак мои волосы, легонько перебирает пряди, и я медленно погружаюсь в его объятия.
Паря в воздухе, я испытываю непреодолимое чувство безопасности, а когда меня кладут на кровать, не возникает паники и страха.
Доминик переползает через меня, на его лице хищный взгляд.
— Я могу снова сделать вас целым, — говорит он.
Я тянусь к нему, отчаянно пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме отвращения, ненависти и ярости.
— Ты мне нужен, — шепчу я.
Он раздвигает мои ноги, и когда его пальцы касаются моих намокших трусиков, я чуть не кончаю от сильного удовольствия.
— О Боже, — хнычу я.
Все мое тело оживает, и я пытаюсь поднять голову, чтобы поцеловать его, но не могу.
Мне кажется, что кровать держит меня, и я пытаюсь бороться с ней, чтобы добраться до Доминика.
Мои глаза распахиваются, а дыхание срывается с губ. Проходит мгновение, прежде чем мое зрение фокусируется на лице Доминика, и как только я осознаю, что он прижал меня к кровати, он отстраняется от меня и встает.
Смутившись, я быстро сажусь, а когда чувствую остатки удовольствия между ног, мои губы раздвигаются в шоке.
Нет. Не было.
Доминик садится на стул и, наклонившись вперед, упирается предплечьями в бедра, а затем спрашивает: — Ты в порядке? —
— Это зависит от обстоятельств, — шепчу я. — Почему ты прижимал меня к себе? —
Его голос звучит глубже, чем обычно, когда он отвечает: — Ты начала тереться об меня. —
— О Боже, — простонала я.
— Да, потом ты сказал это, и я не выдержал. Когда я попытался скинуть тебя с себя, ты начала бороться со мной. —
Иисус.
Сползая с кровати, я говорю: — Мне очень жаль. — Я бросаюсь к двери, но прежде чем я успеваю до нее добежать, Доминик делает шаг мне навстречу, и я чуть не врезаюсь ему в грудь.
— Все в порядке, Грейс, — говорит он, протягивая мне руку.
Ужаснувшись тому, что я только что набросилась на Доминика в сексуальном сне, я качаю головой и выхожу из-под его контроля.
— Милачик. — Его тон нежен, и от этого сердце сжимается в груди. — Это хорошо. Это показывает, что ты выздоравливаешь. — Он наклоняет голову, чтобы поймать мой взгляд. — Хорошо? —
Я киваю, а потом бормочу: — Мне неловко, и мне нужно время, чтобы разобраться с этим. —
— Почему ты смущаешься? —
— Ты знаешь, почему, — огрызаюсь я, по-прежнему не желая встречаться с ним взглядом. — Не заставляй меня объяснять. —
Он осторожно придвигается ближе, и я бросаю на него умоляющий взгляд.
Он поднимает руку к моей щеке, и когда он делает последний шаг, оставляя между нами меньше дюйма пространства, по моему телу пробегают мурашки.
Его тон чертовски собственнический, когда он говорит: — Пока я мужчина из твоих снов, тебе нечего стесняться. —
Я знаю, что он прав. Просто все это так ново для меня, и я не знаю, что делать с эмоциями и желанием, которые он заставляет меня испытывать.
Я киваю и вздыхаю. — Сколько я спал? —
Я удивляюсь, когда он отвечает: — Почти три часа. Пора готовиться к встрече. —
Я снова киваю. — Где здесь ванная? —
Он показывает головой на дверь слева от нас. — Туда. Я позволю тебе сначала принять душ, пока я проверю Эвинку. Приходи за мной, когда закончишь. —
— Хорошо.—
Он отворачивается от меня, и когда он открывает дверь и выходит в коридор, я говорю: — Спасибо. —
Он поднимает бровь. — За что? —
Быть чертовски близким к совершенству.
Вместо того чтобы признать это, я шепчу: — За все. —
— Не за что, милашка. —
Когда он закрывает за собой дверь, я подхожу к кровати, сажусь на край и смотрю в пустоту.
Я действительно исцеляюсь? Это так легко?
Или это просто потому, что я учусь доверять Доминику и начинаю влюбляться в него?
Или я уже влюблена в него?
Для проверки я закрываю глаза и вызываю образ Доминика, лежащего на мне.
Мое сердце учащается, но паники нет. Вместо этого мои губы раздвигаются, и в глубине души разливается тепло.
Я представляю, как он целует меня, прижимая к себе, и вместо того, чтобы страх захлестнул меня, у меня сжимается живот.
Дыхание участилось, губы разошлись, по телу разлилось болезненное чувство нужды.
Медленно открываю глаза, осознавая, что, возможно, смогу быть близка с Домиником.
Не сегодня, но когда-нибудь.
ДОМИНИК
Как только я покидаю Грейс, я иду к другой хижине и, зайдя внутрь, закрываю за собой дверь.
Мое тело дрожит от усилий, которые потребовались, чтобы скрыть эффект, который она на меня произвела. Я расстегиваю ремень и расстегиваю молнию на брюках от костюма.
Впервые за более чем десять лет я сжимаю в кулак свой ноющий член, и из моей груди вырывается стон. Я закрываю глаза, вызывая в памяти то, что только что произошло с Грейс.
Я только успел отстраниться, как Грейс двигается, прижимаясь всем телом к моему. Ее рот касается моей шеи, и это посылает в меня ударную волну.
Моя рука начинает двигаться, пальцы сжимаются все сильнее.
— Ты мне нужен, — шепчет она, прежде чем потереться о мое бедро. От ее киски исходит столько тепла, что я чувствую его сквозь одежду.
Мой член становится твердым, как гребаная сталь, и грозит разорвать штаны, чтобы добраться до нее.
Мои бедра двигаются, и я с силой насаживаюсь на кулак, мои губы раздвигаются, когда обещание удовольствия подкрадывается все ближе.
— О Боже, — стонет она, ее тело выгибается и бьется в конвульсиях.
Я быстро двигаюсь, успеваю добежать до кровати и, положив колено на матрас, резко кончаю, выплескиваясь на чистые покрывала.
Я сжимаю челюсти, и от этого у меня скрежещут зубы, когда я пытаюсь не издать ни звука.
Мое тело дергается, и мощный оргазм лишает меня всех сил. Упав на бок, я могу только задыхаться.
Образ лица Грейс в момент оргазма мелькает в моем сознании, заставляя остатки удовольствия эхом отдаваться в моем теле.
Она выглядела чертовски завораживающе, и я надеюсь, что однажды мне удастся заставить ее кончить.
Но этот день не сегодня, и мне нужно готовиться к встрече.
Глава 18
ГРЕЙС
Одетая в каприсы и топ с корсетом, я надеваю пару балеток.
Я уже заплела волосы и накрасилась, и, глядя на дверь, понимаю, что мне нужно уйти, чтобы Доминик успел подготовиться.
Все кажется другим, и все из-за сна.
Он твой муж. Как он сказал, пока он мужчина моей мечты, в этом нет ничего плохого.
Поднимите голову и перестаньте прятаться.
Глубоко вздохнув, я подхожу к двери и выхожу из комнаты.
Когда я поднимаюсь по лестнице на палубу, слышу, как кто-то говорит: — Нам придется воспользоваться скоростным катером, чтобы добраться до берега. —
— Прекрасно, — бормочет Доминик, его тон звучит так раздраженно, что прямо-таки убийственно.
Я останавливаюсь на полушаге, гадая, не расстроен ли он из-за случившегося.
Когда я поднимаю взгляд, он входит в поле моего зрения и что-то пишет Эвинке, которую я не вижу с того места, где стою.
Его черты лица складываются в суровые линии, и при виде его брутальной стороны меня охватывает страх. В последние несколько дней я забыла об этой его стороне.
Он поворачивает голову, и в тот момент, когда он смотрит на меня, безжалостное выражение исчезает, а в глазах появляется мягкость.
— Ты прекрасно выглядишь, моя жена, — прошептал он почти любящим тоном, протягивая мне руку.
Сделав последние несколько шагов, я кладу свою ладонь на его ладонь и позволяю ему притянуть меня ближе. Он целует меня в лоб, а затем говорит: — Мне нравится, какими духами ты пользуешься. Он освежает и заставляет меня думать о нашем доме. —