Власть книжного червя. Том 3 (ЛП)
Не считая меня, всех остальных можно назвать моими опекунами. Если кто-то сможет получить одобрение от них всех, то это существенно снизит вероятность, что такой дворянин позже превратится в моего врага. Таким образом я стремилась подстраховаться.
— Людей неожиданно много, — усмехнулся Фердинанд. — Разве разрешения герцога и герцогини недостаточно?
— Учитывая полезность для дворян метода сжатия магической силы, я считаю, что какую бы фракцию не поддержал Вильфрид, приёмный отец может отдать приоритет своим отцовским чувствам и свободно раздавать информацию. Точно также, материнская привязанность госпожи Флоренции может не позволить ей мыслить здраво, если Вильфрид попросит её.
Услышав мой ответ, Карстед нахмурился и, подбирая слова, спросил:
— Розмайн… ты хочешь сказать, что не доверяешь герцогской чете?
— Я доверяю им… И всё же считаю, что как родители они поставят превыше всего интересы своих детей. Как мои… Как мои папа и мама.
Наверное потому, что Фердинанд раньше встречался с моими настоящими родителями, он, как мне показалось, сразу понял, что я имела в виду. Он, видимо, вспомнил прошлое, поскольку на его лице проявились горечь и сомнение.
— Ты делаешь предположения, основываясь на чувствах своих родителей? Должен сообщить тебе, что в благородном обществе всё иначе.
— Иначе или нет, но когда дело доходит до чувств родителей, у каждого свои мысли на этот счёт.
Моё мнение основывалось на памяти о родителях из прошлой жизни, когда я ещё была Урано, и родителях-простолюдинах, которые вступились за меня даже перед дворянами, желая защитить.
— Кроме того, — продолжила я, — как бы тщательно мы не выбирали людей, все усилия окажутся бессмысленны, если метод сжатия просочится в другие герцогства, верно? Я бы хотела связать магическим договором тех, кому мы раскроем метод, чтобы они не могли передать его другим. Но существуют ли магические договоры, которые действуют не только на Эренфест, но и на всю страну?
— Существуют, но они ужасно до́роги, — ответил Фердинанд.
И это сказал человек, который называл большу́ю золотую монету мелочью? Насколько же тогда они до́роги? Честно говоря, я боялась спрашивать цену. Вот только без такого договора для нас невозможно увеличить магическую силу одного только Эренфеста.
— Что важнее, деньги или метод сжатия? Я хочу сохранить этот метод только для Эренфеста. Если вы не готовы заплатить за магический договор, то вам следует сдаться.
— Я понимаю, — ответил Фердинанд, хмурясь. Затем, видимо, оценив возможные затраты, он медленно кивнул. — Конечно, на это стоит потратить часть бюджета Эренфеста.
— Главный священник, возможно ли связать человека магией договора так, чтобы он не мог учить родителей, братьев и сестёр?
— Конечно, ведь договор заключается с конкретным человеком. Но почему ты спрашиваешь?
— Главная причина в том, что я не хочу, чтобы метод распространяли без разрешения. В прошлом вы говорили мне, что сжатие магической силы опасно, и что в дворянской академии во время обучения присутствует несколько учителей. Но при этом, даже несмотря на тщательную подготовку, происходят несчастные случаи…
Детям редко удаётся сжать магическую силу по-своему. Я до сих пор не забыла, как Фердинанд спросил меня: «Почему ты до сих пор жива? — а потому не хотела распространять что-то настолько опасное без каких-либо ограничений.
— Этот метод сжатия магической силы настолько эффективен, что позволил мне пройти путь от священницы-ученицы до приёмной дочери герцога. Я не могу исключить, что в отчаянной попытке избежать отправки детей в храм, некоторые родители попытаются заставить сжимать магическую силу тех, у кого её недостаёт.
В благородном обществе принято, что детей, чей уровень магической силы не соответствует их дому, отдают в приёмные семьи с более низким статусом или же помещают в храм.
Если родители, желающие, чтобы их дети избежали такой участи, заставят тех использовать мой метод сжатия, это, скорее всего, приведёт к большой смертности детей до крещения.
— Дети до крещения не считаются людьми, — ответил Фердинанд.
— Только с точки зрения общества. Независимо от того, признаёт ли герцогство их людьми или нет, они — живые. Так что я не хочу подвергать детей такому риску, даже если в обществе он считается допустимым. Мне не нравится подобное отношение. Для меня оно абсолютно неприемлемо.
Видя мою непреклонность, Фердинанд нахмурился и опустил бледно-золотые глаза. Когда он снова посмотрел на меня, взгляд его стал невероятно острым, ясно говорившим, что не допустит ни слабости, ни обмана.
— Останется ли твоё мнение неизменным, даже если придётся отправлять в храм детей, которые могли бы стать дворянами? — спросил он более низким голосом, чем обычно.
— Я предпочту, чтобы всё оставалось как есть. На мой взгляд лучше, чтобы одиннадцать детей стали священниками, чем если бы десять из них умерло, а один стал дворянином, — ответила я, уставившись на него.
Я понимала, что существовала огромная разница между присоединением к храму и жизнью дворянина, но я всё равно не собиралась идти на попя́тную. Когда Фердинанд услышал мой ответ, его взгляд стал мягче.
— Хм-м… — протянул он и приложил руку к подбородку. — Я до сих пор не могу понять, почему ты настолько непреклонна в таких вещах, хотя это не несёт для тебя абсолютно никакой выгоды. Но я согласен удовлетворить твою просьбу и ограничить доступ к методу сжатия. Его смогут узнать лишь те, кто подпишут договор, и они не смогут поделиться методом даже с членами семьи. Есть ли у тебя ещё условия?
— Я собираюсь брать плату за обучение. Полагаю, это нормально, ведь такие знания ценны, не так ли? — уточнила я.
— М-м-м… Я сам уже думал об этом, но разве это не помешает низшим дворянам увеличить магическую силу? — спросил Фердинанд и, постукивая по виску, задумчиво пробормотал: — Какая же цена в таком случае будет наилучшей…
Краем глаза я заметила побледневшего Дамуэля.
— Если цель состоит в том, чтобы позволить всем поднять уровень магической силы, то почему бы не установить для низших дворян небольшую плату и повышать её по мере увеличения ранга дворян? — предложила я, — Поскольку высшие дворяне с рождения обладают значительным количеством магической силы, решение покупать или нет будет зависеть от того, насколько ценными они посчитают для себя эти знания.
К Дамуэлю вернулся нормальный цвет лица, но на этот раз побледнел Карстед. Он что-то посчитал на пальцах, а затем схватился за голову. Полагаю, мне нужно подумать о семейной скидке.
— Думаю, мы можем принять условия… А теперь, Розмайн, в чём заключается твой метод сжатия магической силы? — чуть приподняв уголки губ, спросил Фердинанд.
Улыбнувшись, я покачала головой и ответила:
— Главный священник, я расскажу вам о моём методе сжатия только после того, как вы подпишите магический договор и заплатите гонорар.
— Вижу, ты стала вести себя осмотрительней.
— Любой может догадаться, что вы что-то замышляете, увидев вашу злодейскую ухмылку.
Услышав мой ответ, Фердинанд усмехнулся, а затем посмотрел на Дамуэля, словно спрашивая меня, что же нам с ним делать. Я тоже перевела взгляд на своего рыцаря сопровождения. Дамуэль выглядел так, словно его обвинили в преступлении, и теперь он ожидает приговора.
— Дамуэль, поскольку я сама решила научить тебя, то не возьму за это деньги. Однако, как и всем остальным, тебе тоже придётся подписать магический договор, чтобы ты не мог рассказать подробности метода кому-либо ещё. Это приемлемо?
— Конечно, — ответил Дамуэль.
Облегчение на лице Дамуэля отчётливо показывало, как он рад, что ему не нужно будет платить.
* * *— Видя, как вы с Фердинандом беззаботно разговариваете, я чувствую, что беспокоиться не о чем, — сказал Карстед, облегченно вздохнув, когда наш разговор о сжатии магической силы подошёл к концу.
После этого он на ездовом звере отправился обратно в Эренфест.