Белое на белом (СИ)

— Мой отец, — судя по голосу, Вольф уже почти согласился с Йоханом, — говорил «Признал ошибку — исправь ошибку».
Ксавье, отец которого ничего такого не говорил, а если и говорил, то такие вещи, которые за мудрость не сошли бы, промолчал. Пару секунд.
— Не думал, что здесь все будет еще сложнее, чем на родине… Я — за признание Симону.
— Какие все честные… — проворчал Цайт, — Поехали. Кто вместе с покойниками?
3
Вместе с покойниками ехали Цайт, Вольф и Ксавье. Йохан, которого кони признали за хозяина, управлял каретой. Кучер лежал в глубоком обмороке, Ксавье, сидевший на трупе того, кто пытался выдать себя за сотрудника тайной полиции, крутил в руках жетон, пытаясь его рассмотреть в редких вспышках света от фонарей.
— Что ты там выглядываешь? — не выдержал Цайт.
— Здесь надпись. Судя по всему — девиз. Только он на эстском, а я его не знаю. Цайт, ты при первой встрече что-то говорил по-эстски. Посмотришь?
— Мы же учили в школе этот язык, нет?
— За неделю я только научился опознавать, что это именно эстский. Ну, посмотри.
Цайт взял серебряно-черную пластину и поднес к глазам:
— Мелко написано… Да и я, собственно… В общем, то ли «Лечи больного пока не выздоровеет» то ли «Лечи здорового, пока не заболел»… Как-то так.
— Отдай. Знаток древнего наречия…
4
Возле штаб-квартиры Черной сотни в эту ночь происходило неслыханное: из остановившейся у ворот кареты выскочили несколько юношей и забарабанили в створки:
— Открывайте! Открывайте!
Стража не заставила себя ждать.
— Кто такие? — поинтересовался сержант в черной форме. Дула ружей солдат, пришедших с ним, смотрели на непрошенных гостей.
— Курсанты школы. Цайт, Ксавье и Вольф. И Йохан. Нам срочно нужен старший сотник.
— Какие наглые ученики пошли в последнее время. Подавай им среди ночи старшего сотника… Что-то я вас не помню. Вы сколько учитесь?
— Неделю. Ты будешь звать сотника?
— Неделю… — и не подумал шевельнуться сержант, — А ведь вам не положено выходить в город. Самовольно сбежали?
— Да! Самовольно! Сгораем от стыда, раскаиваемся и желаем, чтобы сотник наказал нас лично.
— Знаете что, любезный, — отстранил кипевшего Цайта Ксавье, — но поверьте, вопрос ОЧЕНЬ важен.
Перед глазами ошеломленного сержанта появился жетон тайной полиции.
— Еще вопросы есть?
— Н-нет.
— БЕГОМ ЗА СОТНИКОМ!!!
Сержант пошел красными пятнами, забулькал, как закипевший чайник, но сдержался. За сотником, жившем в здании штаб-квартиры, был послан солдат. Ребятам пришлось ждать результатов своей эскапады, стоя у ворот, под прицелами ружей.
Пошел снег.
— Еще пару минут, — Вольф яростно растирал уши, — и я соглашусь даже на сожжение на костре. Хоть погреюсь перед смертью…
Бесшумно открылась дверь караульной, от чернеющего проема отделилась часть темноты и превратилась в старшего сотника. Чернокожий, в черной форме, он выглядел мрачным призраком. А может и не призраком, но мрачным — это точно.
— Что привело моих юных курсантов к своему ВОЗМОЖНО будущему командиру? — лениво поинтересовался он и широко зевнул, блеснув сахарно-белыми зубами.
Ксавье приоткрыл дверь кареты. Симон, зевнув еще раз, заглянул внутрь и встретился взглядом со стеклянными глазами одного из покойников, которыми была завалена карета.
Сон с лица сотника исчез мгновенно.
— Открыть ворота. — Скомандовал он, — Карету — в седьмой сарай, двери закрыть, поставить охрану, никого не впускать. Вы, — махнул он рукой курсантам, — за мной.
В кабинете командира в этот раз было темно и мрачно. Симон покрутил вентиль газового светильника, щелчок, и помещение озарилось тусклым голубоватым светом. От предметов упали глубокие черные тени, черный же силуэт сотника за столом напоминал адского демона, снимающего показания с только что поступивших грешников.
— Рассказывайте, — бросил он.
Он выслушал всех по очереди, сбивчивый рассказ Вольфа, путаный и многословный — Цайта, спокойный — Ксавье и краткий — Йохана. Помолчал. С силой потер ладонями лицо.
  
— Да… Как вы вышли из школы? — резко спросил он Цайта.
— Знаете, там в библиотеке… Окно…
— Я понял, достаточно. Мм… Таких результатов я не ожидал.
Он опять замолчал, о чем-то думая.
— Господин старший сотник, — не выдержал Вольф, — что нам делать?
— А спросить, что с вами теперь будет, никто не хочет?
— А я говорил, надо было изобразить, как будто они перебили друг друга… — пробормотал Цайт.
— Наше наказание, — Вольф был бледен, но прям, как копье, — не исправит то, что мы совершили. Но, возможно, мы сможем как-то помочь…
— Спасибо. Помогли.
Симон встал и вышел из кабинета. Щелкнул замок в двери. Скоро в приемной послышались шаги и стукнул опустившийся на пол приклад.
— Мы арестованы? — тускло спросил Цайт.
— Арестованным, — Ксавье подошел к столу, — не оставляют оружие.
Он положил на стол пистолет, который забрал у напавшего. Потом оглянулся и вынул из висящей сбоку стола кобуры пистолет сотника. Положил на стол рядом с трофейным…
— Ух ты! — Ксавье схватил пистолет и принялся рассматривать, — Надо же, какая интересная конструкция…
Лучше занять свой мозг хоть чем-нибудь, чем думать о том, что их ждет.
Бледный Цайт грыз ногти, Вольф ходил туда-сюда, тихо ругаясь себе под нос.
Йохан заснул.
Пока курсанты-самовольщики терзали себя мыслями, из ворот штаб-квартиры вылетел и поскакал по ночным улицам черный всадник на черном коне.
Убийство посольских сотрудников — слишком серьезный вопрос не только для курсантов, но и для их командира. Но, в отличие от юношей, Симон знал, кто является главой тайной полиции.
5
Глава тайной полиции, которого мы знаем как Неизвестного Известного, вся страна — как Немо, настоящее имя которого знали от силы десять человек, пил чай. Пил чай и слушал рассказ Симона, краткий и четкий.
— Ну, что скажешь?
— Твои курсанты совершили огромную глупость, которая обернется войной, — Неизвестный-Немо сделал паузу, — так бы я сказал, если бы не труп моего человека.
Немо посмотрел на жетон.
— Зебен. Не повезло парню…
Неожиданно Немо расхохотался. Глаза Симона расширились.
— Отличная шутка, — вытер слезы в уголках глаз Немо, — Отличная шутка!
— Я, — медленно проговорил чернокожий сотник, — не шутил.
— Ты — не шутил. А вот судьба… Эта затейница любит пошутить, но такого я не ожидал даже от нее. Мне буквально за четверть часа до твоего появления принесли доклад о том, что произошло этой ночью в посольском особняке на улице Горлицы…
6
Кованая решетка забора, окружавшего небольшой двухэтажный особнячок с бледно-розовыми стенами. В нем живут представители посольства королевства Фюнмарк. О, нет, не сам посол, даже не его помощники. Третьеразрядные советники, письмоводители, канцеляристы… И тем не менее, они служат в посольстве Фюнмарка и пользуются такой же неприкосновенностью, как и сам посол, земля, на которой стоит особняк, принадлежит Фюнмарку и вторжение на нее рассматривается, как нападения на страну.
Окна особняка темны, в них нет света, нет движения. У каменной собачьей будки, с двускатной черепичной крышей, лежит пес. Спящая собака практически не отличается от мертвой. Но спящая собака, в отличие от мертвой, дышит. Падающий снег мерно укрывает неподвижного пса, прячет от взглядов растекшуюся лужу крови.
В караульной будке находятся два солдата в пограничной форме Фюнмарка. Форма продырявлена на груди несколькими выстрелами, а на лицах застыло изумление, мол, как же так. На ресницах искрится иней. Солдаты мертвы.
Мертвы, как и все в здании. Двадцать два человека безжалостно убиты.
Убит старший советник, пожилой, если не сказать, престарелый, отправленный сюда, чтобы дожить свой век до пенсии. Не дожил.