Начальник милиции. Книга 5 (СИ)

  
Начальник милиции. Книга 5
   
Глава 1
 
— В Угледарск на повышение? — дивился я словам шефа.
Вот только недавно размышлял о карьере, и тут такой поворот. Место начальника Зарыбинского ГОВД, выходит, освобождается.
Нет, Кулебякин, конечно, и приукрасить мог. Но ведь такими вещами обычно не шутят. И самое странное — там, в большом городе, и своих кандидатов пруд пруди на должность начальника Угледарского ОВД. А тут стареющий майор, который никогда не был в почете у областного руководства.
И даже плакался не так давно мне об этом.
— Ну да, — закивал Кулебякин. — Сомневаешься? Думаешь, я не достоин. Не заслужил?
Шеф расправил плечи и сверкнул звездами на погонах. Он будто бы искал моей авторитетной поддержки.
— Конечно, заслужили, Петр Петрович, но… а вдруг это… Ну… Не знаю, как помягче сказать. Подстава.
— Чего? — вскинул на меня седоватую бровь начальник.
— Там начальники городского ОВД сменяются, как сезоны года. Неспроста же. Повесят на вас всех собак — и на пенсию турнут.
— Ох, Морозов, вечно ты глубоко слишком мыслишь, — Кулебякин задумался, пожевал ус и, вздохнув, добавил: — Ну, а если и так, то махну на все и на пенсию уйду, ядрёна сивуха. Сам понимаешь, с оклада начальника Угледарской милиции и подполковником — оно куда лучше уходить, пенсия больше. А тут я сам, честно говоря, уже подумывал закругляться потихоньку. Ну, годик-два — и сожрут меня здесь. Времена меняются, Саныч. Раньше никто Зарыбинск не трогал, а сейчас будто свет клином на нем сошелся. Указания одно за другим прилетают. Улучшить, углубить, расширить. А мы от работы не отлыниваем, впахиваем, как вьючные ослики, а все одно плохие. Потому что жопу не лижем и отчеты да бумажки красиво не умеем писать. Некогда… А без бумажки ты — какашка. Запомни, Саша, ты можешь умереть на работе, радея за показатели, но если красиво не подашь это в отчете и в статистике, все одно ты хреновый будешь. Так уж у нас в системе заведено. Эх… Вот раньше времена были, а теперь на каждую бумажку еще три надо написать. Так-то…
Начальник мой что-то разоткровенничался. Он, конечно, прав. Но на самом деле пока, в семидесятых, еще не так все плохо в милиции, пока у руля министр Щелоков и пока есть еще в рядах люди старой советской закалки и фронтовики.
— Я это все к чему, Саша, — шеф снова оживился. — Я уйду, а на своем месте, — он заговорщически кивнул на кабинет, — вижу только тебя.
— Дак ведь я без году неделя, кто меня поставит? Стажа нет.
— Не скажи… у тебя раскрытий больше, чем у всего отдела! Что смотришь? Вместе взятого. Образование высшее, ведомственное. Опыт работы следователем, оперативником имеется. Кто, как не ты? Так что давай, дерзайте, товарищ старший лейтенант.
— Рано еще медведя делить, — улыбнулся я.
— Правильно говоришь, его сначала поймать надо… Вот и лови. Держи марку, так сказать, повышай показатели раскрываемости, делай все, чтобы наш ГОВД в жопу не скатился, как бывало. Глядишь, и меня быстрее заберут, и я тебе местечко освобожу. Хочешь быть начальником милиции?
— Партия скажет — стану, — в шутку ответил я.
Начальник всё понял, кивнул.
— Вот и договорились. Ладно, побежал я, а то дама заскучала.
И шеф скрылся в своем кабинете, где его ждала новый следователь прокуратуры.
А я подумал, что надо будет с ней все-таки сегодня встретиться, наладить, так сказать, взаимодействие с прокуратурой. И почему я ее раньше за косички не дергал? А сейчас уже не с руки, ведь я с Алёной.
После смерти Аси мы с ней как-то мгновенно сблизились. Я думал, что она из той категории советского воспитания, когда до свадьбы ни-ни. Но ошибался. Иногда ошибаться бывает и приятно, для разнообразия.
— У себя? — на второй этаж тем временем поднялся Баночкин и кивнул на дверь начальника.
— Там… только не один. Прокурорская у него.
— Дело срочное… — дежурный помялся, занес руку, чтобы постучать в кабинет шефа, но будто передумал.
— Чего случилось? — спросил я.
  
— Это самое… Неизвестные на площади памятник советским воинам-освободителям побили.
— Вот суки, — скривился я. — Сильно повредили?
— Ну восстановить можно, откололи кусок. И чем им памятник помешал? Фашисты, блин.
— Может, пьяные хулиганы? — предположил я.
— Не-е, там его так просто не раздолбаешь, это инструмент с собой притащить нужно.
— Подготовились, значит. Я не понял, а почему я только сейчас узнаю? Группа, похоже, уже съездила на осмотр?
— Ну, Саныч, ты же теперь начальник, не дежуришь, я и подумал…
— Я как кинолог, вообще-то, тоже выезжаю. И на громкие преступления — как руководитель угрозыска. Забыл?
— Да я ж не думал, что там громкое. Ну сказали, что памятник побили, я думал, как всегда врут. Как его побьешь? Гранит же. А тут вон оно как получилось. Ох… С горкома уже звонили, просили принять неотложные меры.
Я вместо Баночкина постучал в кабинет шефа, и мы вошли вместе.
Однако «фашистов» мы в тот день так и не нашли. Ночью был дождь, и повторный выезд с Мухтаром на место происшествия ничего не дал.
Я ломал голову, кому так понадобилось гадить? Скинхедов и каких-нибудь почитателей Гитлера в Зарыбинске еще нет. Может, где-то в Москве они уже и плодятся, гады, но явно не в нашей провинции.
Дело возбудили по факту хулиганства (статьи вандализм — еще не было), и пока оно оставалось темным. Я поручил личному составу отработать всю молодежь, что любила крутиться на площади вечерами, но сам не особо верил в их причастность. Но верь — не верь, а с чего-то надо начинать поиски подозреваемого. Может, «студенты» и видели чего.
* * *
— Привет! — я зашел в квартиру Серовых.
Алена встретила теплой улыбкой, но не стала целовать меня при Андрее. Тот бросился пожимать мне руку.
Мы с Аленой не слишком афишировали свои отношения перед ее братом, но он всё видел, не дурак, и лишь только я переступил порог, заявил:
— Сан Саныч! А ты чего к нам не переедешь из своей общаги? Все равно с сеструхой крутишь, думаете, я не вижу?
— Цыц, — шикнула на него Алёна. — Марш в свою комнату! Без сопливых разберемся.
— А чего я такого сказал? Ой, да ладно… пошел я, пошел, можете спокойно целоваться себе.
Серый умчался в свою комнату, а мы прошли на кухню, ужинать. При этом вопрос о моем переезде словно бы повис в воздухе.
Почему я не переезжаю? Можно сослаться на то, что неприлично без свадьбы, но это тоже так себе отговорка. Взял и женился — делов-то. Вообще в СССР со свадьбами не тянули. Частенько буквально после месяца-двух знакомства регистрировали отношения. Но после смерти Аси слишком мало прошло времени, не до свадеб сейчас. Хотя, возможно, это для меня была очередная отговорка. Что ж… поживем — увидим.
— Ты чего задумчивый? — спросила Алена, наливая мне суп с клецками. — Опять хищения на мясокомбинате?
— Хуже… Памятник повредили. Тот, что на площади.
— Советским воинам, победителям фашизма?
— Его, — преувеличенно мрачно кивнул я.
— Ну ты же их найдешь?
— А куда я денусь? — улыбнулся я. — Мы с Мухтаром фашистов страсть как не любим.
— Их все не любят.
Я промолчал, вспомнив, как потом, в будущем, многое поменяется не в лучшую сторону.
— Слушай, мне надо будет вечером сходить по делам… — проговорил я, старательно вылавливая клецку в тарелке.
— Сходи, конечно.
— Встретиться кое с кем.
— Ну и встреться, — улыбнулась Алена. — Ты так говоришь, будто с девушкой встречаться будешь. С красивой.
— Ну-у… Э…
— Не поняла… Морозов! Ты с кем там на свидание собрался? — щеки Алены полыхнули ревностью.
— Да это новая следователь прокуратуры у нас, одноклассница моя. Представляешь?.. Пообещал просто.
— Так следователь или одноклассница? — подбоченилась девушка и нависла надо мной.
— Одно другому не мешает.