2084.ru

Антон осклабился.

– А из прошлого! – развязно сообщил он и подмигнул. Дескать, умеем знакомиться, умеем…

К его удивлению, незнакомка не улыбнулась, не обиделась на сомнительную шутку и как будто встревожилась еще сильнее.

– Все мы из прошлого… – осторожно промолвила она, внимательно приглядываясь к Антону. – Мы точно с вами нигде не встречались?

– Точно, – заверил он.

– Странно… Мне кажется, откуда-то я вас знаю.

– Ну разумеется, – с галантной язвительностью молвил он. – Кто же не знает Антона Треплева?

– О Господи!.. – сказала она. Выдернула затычку из правого уха, из левого. – Слушайте, а вы действительно очень с ним похожи.

После таких слов маску остряка с Антона сорвало мигом.

– С кем?!

– С Треплевым, – озадаченно пояснила она.

– Который нынче год? – вырвалось у него хрипло и невнятно.

– Что?.. – Незнакомка не разобрала.

Собственно, она могла бы и не отвечать. На груди маечки были крупно отпечатаны две даты, разделенные долгим тире. Слева – год, откуда Антон только что убыл, справа…

Беглец из прошлого почувствовал слабость в ногах. Все сработало, аппаратура не подвела. Двадцати лет как не бывало. И тем не менее первая встречная говорит Антону Треплеву, что он похож на Антона Треплева. Вот тебе и канул в неизвестность!..

– Где вы могли его видеть?

– Кого?

– Треплева!

– На портрете в учебнике, где же еще?

Действительно, где же еще? Что тут, черт возьми, стряслось за эти двадцать лет? Допустим, Голокосту надоела репутация безумного самородка-изобретателя или там нобелевки захотелось – и он, несмотря на клятвенные заверения держать все в тайне, взял да и объявил прессе, что ему наконец-то удалось отправить в будущее не спичечный коробок, не мышку с меткой – человека! И стал Антон Треплев кем-то вроде Юрия Гагарина…

А ведь это, между прочим, не самый плохой вариант. Может быть, даже самый хороший. Героям прощают все.

Размечтаться Антон не успел. Незнакомка вскинула глаза к небу, замерла.

– В рощу! – выдохнула она в страхе. – Бомбить будут!..





* * *


Они успели отбежать шагов на двадцать, когда их накрыли с воздуха. Рева моторов не было. Был надвигающийся шелест винтов. Надо полагать, вертолеты в будущем стали тише мыши, но мощности не утратили. Порыв – и роща обезумела, заметалась. Винтокрылая машина зависла над тополем, возле которого залегли беглецы. А потом с небес рухнул грохот.

Уп! Уп! Уп! Разрывы тупо лопались, вдавливая в землю. Ничего себе грядущее! Наступило и притоптало… Антон с ужасом ждал попадания. Не дождался. Отважился приподнять голову. Роща по-прежнему бурлила, и при этом нигде ни вспышки, ни вздымающейся земли, ни секущих листву осколков. Рядом, прикрыв голову руками, лежала и вздрагивала незнакомка.

Уп! Уп! Уп!..

И Антон внезапно осознал, что никакие это не разрывы. Это… Это музыка. Долбеж.

В изумлении уперся ладонью в землю, сел. А минуту спустя удары пошли на убыль. Вертолет удалялся.

Незнакомка шевельнулась и тоже села. К щеке ее прилип полуистлевший прошлогодний листок.

– Уходим!.. – всхлипнула она. – На дозаправку полетел…

– Что это было?

– Бомбежка… – Она поднялась на ноги. Оделила сердитым взглядом. – А все из-за вас… Уходим!

Расспросы пришлось отложить. Антон отобрал у дамы увесистый гаджет, к счастью, снабженный откидной ручкой, и преследуемые подались на закат – беглым шагом, то и дело переходя на трусцу. Открытые пространства одолевали чуть пригнувшись. Передышку они себе позволили, лишь углубившись в дубраву.

– Как вас зовут? – отдышавшись, спросил Антон.


– Громовица.

– Как? – не расслышал он.

Она повторила.

– Что происходит, э-э… Громовица?

– Ничего нового, – устало, почти враждебно отозвалась она. – А вы правда Антон?

– Правда.

– Но не Треплев же!..

– Почему его портрет в учебнике?

Девушка в раздражении повернулась к странному своему спутнику и вдруг поняла, что, кажется, тому не до шуток.

– Ну а как же?.. – ответила она в замешательстве. – Первый террорист-тихушник…

Дар речи вернулся к Антону не сразу.

– А… а фамилия Голокост вам ни о чем не говорит? Ефим Григорьевич Голокост…

– Первый раз слышу. Кто это?

Понятно. Стало быть, забудь о славе Юрия Гагарина и вспомни, что ты натворил перед тем, как метнуться к Голокосту.

– А Джедаев?

– Каких еще джедаев?

– Не каких, а какой! Это тоже фамилия.

– Не знаю я никакого Джедаева…





* * *


Террористический акт Антон Треплев совершил в нетрезвом виде. За неделю до того, как загреметь под трибунал, к нему на дачу приперся прапорщик Оболенский и попросил кое-что припрятать. А лучше прикопать. На вопрос, не проще ли прикопать самому, ответил, дескать, время поджимает. Поджало уже. И был прав.

Кое-что оказалось ракетным мини-комплексом. С виду гранатомет гранатометом, маленький, вроде бы даже игрушечный. Рассчитан всего на один залп. Боеголовка разделяется на двадцать пять снарядиков размером с карандаш, и каждый наводится на звук. Предназначен в основном для стрельбы по низколетящим целям, скажем, по стае реактивных беспилотников, но при желании можно долбануть и по автоколонне.

Антон Треплев долбанул по динамикам. Произошло это примерно в третьем часу ночи. Достали, падлы! Справа дискотека на турбазе, слева дискотека на турбазе, а на том берегу озера какая-то сволочь врубила радио на полную дурь и, судя по всему, легла спать. А вы представляете себе силу отражения звука от стоячей воды? Ну и вот…

Поискал снотворного – не нашел. Выпил водки. Не помогло. Еще выпил. Потом еще. И вдруг осенило: проказливо хихикая, полез в кладовку, достал припрятанное наследство прапорщика Оболенского, расчехлил и вышел в ночь.

Правильно рассчитав, что залп наверняка примут за очередной фейерверк, добрался под покровом темноты до дамбы – и долбанул. Залп, кстати, прозвучал куда глуше праздничной пиротехники. Далее Антон подобно киллеру-профессионалу обтер и выбросил пусковое устройство в овражек, после чего в обморочной тишине, прерываемой отдаленными воплями, вернулся на дачу, где тут же провалился в сон.

Судя по тому, что на следующий день передали по ящику, ни единого промаха не случилось. Оно и понятно, динамик – не беспилотник, по динамику не промажешь. Плохо было другое: участник и устроитель одной из дискотек в момент попадания стоял аккурат между грохочущими аудиоколонками, опершись на них локтями и свесив в упоении голову. Снарядец взорвался внутри одной из колонок. Порешетило изрядно. Не насмерть, правда, однако сам факт нанесения тяжкого вреда здоровью переводил деяние Треплева из разряда хулиганства в несколько иной и куда более серьезный разряд.

А самое страшное заключалось в том, что пострадавшего звали Орден Джедаев. Да-да. Тот самый.

Вскоре в новостях сообщили, что в овражке найдено пусковое устройство с отпечатками пальцев (видимо, обтер, да небрежно). Дело шло к развязке. Оставалось лишь гадать, кто первым доберется до преступника: бойцы спецназа или бойцы Джедаева.

Антон не ужаснулся лишь потому, что давно уже был в ужасе. Не дожидаясь трагического исхода, кинулся он к своему другу Голокосту (не столько за помощью, сколько за советом), и Ефим предложил рискнуть. Вообще-то добровольцев ему хватало, но все они хотели в прошлое, а устройство, сконструированное самородком, предназначалось исключительно для проникновения в будущее. Твори Голокост в предыдущую эпоху, отбоя бы не было от желающих, ибо кто из советских граждан отказался бы жить при коммунизме! Но в наши дни, когда существование с каждым днем становится все проблематичнее, надо быть последним дураком, чтобы не сообразить, в какое мы будущее катимся.

Возможно, именно поэтому фамилия великого изобретателя так и не попала на скрижали истории: на фиг кому нужна подобная машина времени? Разве что какой-нибудь дамочке, готовой на все, лишь бы оказаться моложе злейших своих подруг. Или, скажем, Антону Треплеву, которому уже было без разницы, куда бежать.





Глава 2



Три Тихона