2084.ru
Часть 13 из 19 Информация о книге
Глава 4 Иоганн Себастьянович Чай пили в столовой. Празднично пылала хрустальная люстра, сверкала крахмальная скатерть, и лишь немногочисленные обрывки скотча на пижаме хозяина напоминали о досадном инциденте. Окна, лишенные противомоскитных сеток (откуда бы взяться комарам в августе!), были распахнуты в населенную цикадами и сверчками ночь. Веяло прохладой. – Знаете, Антон, – задумчиво говорил композитор, с любопытством поглядывая на старшего из гостей. – Вы так мне кое-кого напоминаете, что вас иногда хочется назвать Антоновичем… честное слово! – Хочется – называйте, – позволил тот. К тому времени он уже пришел в себя, и следует сказать, что в себе ему не понравилось. Было там как после погрома. Ничего себе будущее: не бомбежка – так облава, не облава – так дурацкий демарш трех малолетних отморозков. – Извините! – сказал композитор. – Вас уже, наверное, достали… Но кроме шуток – очень похожи. Очень. – Не было у Треплева сыновей, – буркнул Тиш, не поднимая головы. Три незадачливых диверсанта сутулились каждый над своей чашкой и друг на друга не смотрели. Переживали позорный провал. Хуже всех приходилось Тихоне – опять подвел! Чуть не помер, самоубийца. Какой уж тут теракт! Не до теракта… Зато Громовица – сияла. Подобное развитие событий совершенно ее устраивало. – Верно, не было, – кивнул композитор, одобрительно взглянув на Тиша. – Закоренелый холостяк. Но мог ведь и на стороне соорудить… – А вы что, встречались с Треплевым? – неприязненно осведомился Антон, хотя только что настрого запретил себе открывать рот. И так вон уже успел глупостей натворить сверх меры. – Так… Пару раз… – Это где же, позвольте узнать? – У прапорщика Оболенского… за преферансом… Звякнула ложечка. Гость выпрямил спину, всмотрелся. – Иоганн Себастьяныч? – Слушаю вас… – с готовностью откликнулся хозяин. Но тот, кого хотелось назвать Антоновичем, онемел. Ошеломленно пошевелил губами – и снова уставился. Да никогда бы не узнал… Вот что, оказывается, делают с человеком какие-нибудь двадцать лет! Бывший карточный партнер заметно раздался вширь, массивное лицо обрюзгло, обрело не то львиные, не то обезьяньи черты, солидная проплешина обрамлена короткой седоватой бахромой. – У вас грива была… – туповато вымолвил Антон. – Была… – согласился композитор и с преувеличенной скорбью огладил обширную плешь. – Грива была… все было… Да вы, деточки, пейте чай, пейте… Деточки совету не последовали – тоже изумленно драли глаза на Иоганна Себастьяновича. Ишь, с кем знакомство водил! На Антона не смотрел никто. И слава богу… – Хорошо играл? – с трепетом спросил Тихуша. – Треплев? Так… Ничего выдающегося. Хотя… Может, просто не в ударе был… Мы ж всего два раза пулю расписывали… Улыбнулся, достал трубку – настоящую, не электронную. Раскурил неторопливо. Первый клуб дыма покрутился под люстрой, расточая аромат вишни, затем, подхваченный сквозняком, кинулся стремглав в ночное окно. К сверчкам и цикадам. – Тем не менее, – продолжал Иоганн Себастьянович, перемежая речь вдумчивыми затяжками, – при всей мимолетности знакомства вашему знаменитому двойнику, Антон, я обязан многим… В частности, нынешним своим благополучием… – Вот как?.. – Да, представьте… Сразу после теракта стали искать сообщников. И что ж вы думаете? Загребли! Объявили правой его рукой, главой подполья… – Вас?! – Меня. А вот не садись в карты с кем попало… – А Оболенский? – Оболенский в своем амплуа… Он ведь тогда под трибунал угодил – за растрату и промотание… За месяц до событий оправдали, уволили к чертям из рядов, и уехал он к дочери в Торонто… А я, стало быть, отвечай за всех! Чувствую, вот-вот начнут допрашивать с пристрастием… Ну и какой мне смысл перечить?.. Да, говорю, глава… – Рассказчик выдержал паузу и с удовольствием оглядел приоткрытые рты гостей. – Пальцем не тронули!.. – победно сообщил он. – А самое-то забавное – тихушники тоже решили, будто я их глава! Раз в газетах написано, значит, глава… Что ж вы чай-то не пьете? – Успеем, – заверил Антон. – Вы продолжайте… – Да-с… – удовлетворенно молвил хозяин. – Раз глава, начали меня обхаживать. – Тихушники? – Нет. Контора… А что, говорят, если вы публично отречетесь и покаетесь? Обратите внимание, сдать подполье с потрохами даже не предлагали – видно, сдавать еще было нечего… Ага, думаю, это уже что-то конкретное… Нет, говорю, не отрекаются, любя… Так мы ж не задаром, говорят. Чего бы вы хотели?.. – Композитор пододвинул поближе мельхиоровую пепельницу и долго располагал в ней трубку – так, чтобы не упала набок. Установил, полюбовался, проводил глазами восходящую к потолку струйку дыма. – Ну я им условие: готов уйти из политики, если дадут возможность творить в свое удовольствие. И ведь не надули, как ни странно… дача, госзаказы, пиар… – А вы не боитесь все это разглашать? – Ну не будьте вы так наивны, Антон! Там, наверное, тоже не дурачки сидели. Какая им разница, тот я, не тот! Задача в чем? Чтобы публика поверила, будто подполье обезглавлено… Ну так попробуй не поверь, если мое отречение в ленте новостей! Таким вот, стало быть, манером я и попал из Савлов в Павлы, ни тем, ни другим не будучи… Печенье берите… – Спасибо… А что тихушники? – Решили облить презрением. На здоровье, я не против… – Отомстить не пытались? – За что? – Н-ну… вы ж говорите, они и впрямь поверили, будто вы… – Пытались, но… Да вот как сегодня… Три Тихона вновь нахохлились и уткнули носы в чашки. – А отшибленные? – А что отшибленные? Теперь это мои фанаты, моя финансовая опора… Непрост, ох непрост был Иоганн Себастьянович. И тогда, за карточным столом, и сейчас, за обеденным. Глядя в карие с насмешливой искоркой глаза, Антон давно уже заподозрил, что узнан с первого взгляда и что композитор просто не желает посвящать посторонних в тайну их знакомства, потому и ограничивается намеками. Если так, то побег, считай, удался… Себастьяныч наверняка все входы и выходы знает, связи у него… – Стало быть, за вами теперь должок? – Перед Треплевым? Да, конечно! Неоплатный, добавьте… – Ну почему же обязательно неоплатный… – рискнул тонко намекнуть Антон – и вдруг насторожился. * * * Парадная дверь, судя по всему, никогда не запиралась, ходила в петлях бесшумно и охранных приспособлений не имела. Зато висячие ступени дубовых лестниц, несмотря на солидную свою толщину, гулко отзывались при каждом шаге: туп, туп, туп. Так вот, судя по звукам, кто-то опять проник в особняк, причем явно не в одиночестве. Участники чаепития прислушались. – Загонщики? – встревоженно предположил Антон. – Это вряд ли, – успокоил его хозяин и снова взял трубку. Попыхтел, окутался дымком. – Всяк осмелившийся помешать моему творческому процессу… – последние слова композитор сопроводил двусмысленной, чтобы не сказать бесстыдной ухмылкой, – … немедленно будет объявлен в городе пособником тихушников. А это для отшибленных, вы уж мне поверьте, страшней всего… Нет, Антон, полагаю, к нам пожаловали с другой стороны баррикад… В дверном проеме возник и почти полностью его занял квадратный сорокалетний блондин с выдающимся подбородком. Несколько долгих секунд он молча смотрел на чаевничающих, затем разомкнул уста. – Добрый вечер, Иоганн Себастьянович, – сказал он. Из-за плеча его выглянула еще одна физиономия столь же волевых очертаний. – Милости просим, – приветливо откликнулся хозяин. – Поздненько вы… Не отвечая, первый из пришедших сосредоточился на троице террористов. Под его взглядом тех повело и скорчило. – Что, партизаны? Мало в прошлый раз показалось? – тихо-зловеще осведомился блондин. – Вы что творите?.. А тебя-то, Громовица, как сюда занесло? – Вот… занесло… – нехотя отозвалась она. Вопрошающий мельком покосился на Треплева, затем приостановил на нем взгляд и озадаченно нахмурился, словно бы припоминая, где они могли видеться раньше. Не вспомнил, досадливо мотнул головой и снова повернулся к Тихонам. – Поссорить хотите? – процедил он. – Да если нам Иоган-н Себастьянович из-за ваших проделок в укрытии откажет… Единственная тихая точка между первой и третьей резервацией! Ну-ка встали все – и на выход!.. – Ничего… подобного… – посапывая трубкой, объявил радушный хозяин. – Завернули ребята на огонек… чайку попить… – На огонек?.. – Пришелец раздул ноздри. – А мы вот на шумок… – Да это я сам по ошибке не ту кнопку нажал, – весело глядя на грозного блондина, объяснил композитор. – Далеко было слышно? – Далеко… – Чайку не желаете?