Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Сидней поравнялась с женщиной в униформе, опознавательные значки и эмблемы на которой говорили, что перед вами — служащая «Амэрикен Эйрлайнс». Сидней потребовалось несколько секунд, прежде чем она смогла выдавить свои вопросы. Глаза молодой женщины округлились.
— Я ничего подобного не слышала. — Женщина говорила тихим голосом, чтобы не привлекать внимания прохожих. — Где вы про это узнали?
Когда Сидней ответила, женщина улыбнулась. К этому времени к ним подоспел водитель.
— Я только что с брифинга, мадам. Если бы что-нибудь похожее случилось с одним из наших самолетов, мы бы узнали об этом. Поверьте мне.
— А если это произошло только что? Я имею в виду… — Голос Сидней сорвался на крик.
— Мадам, ничего же не случилось, разве не так? Успокойтесь. Авиация — самый безопасный способ передвижения.
Женщина крепко взяла руку Сидней в свою, посмотрела на водителя и успокаивающе улыбнулась, затем повернулась и ушла.
Сидней еще немного постояла на месте, смотря ей вслед. Потом сделала глубокий вздох и нервно покачала головой. Она снова пошла к выходу и поглядела на водителя, будто видела его впервые.
— Как вас зовут?
— Том, Том Ричардс. Люди зовут меня Томи.
— Томи, как долго вы находитесь в этом аэропорту?
— С полчаса. Люблю приезжать пораньше. Знаете ли, переезды — это головная боль, которую бизнесмены, гм, люди терпеть не могут.
Они дошли до выхода и сильный пронизывающий ветер ударил Сидней в лицо, покрывая его румянцем. Она даже зашаталась, и Томи подхватил ее за руку, чтобы удержать от падения.
— Мадам, у вас больной вид. Хотите я отвезу вас к врачу?
Сидней восстановила равновесие.
— Мне хорошо, давайте пойдем к машине.
Он пожал плечами, и Сидней проследовала за ним к сверкающему «Линкольну». Он открыл ей дверь.
Она откинулась на подушки сиденья и несколько раз глубоко втянула воздух. Томи сел за руль и включил зажигание. Он посмотрел в зеркало заднего обзора.
— Послушайте, извините, что повторяюсь, с вами точно все в порядке?
Она кивнула и даже вымучила подобие улыбки.
— Мне хорошо, спасибо.
Она еще раз глубоко вздохнула, расстегнула пальто, одернула платье и положила ногу на ногу. В машине было очень тепло, а после натиска холодного ветра ей действительно стало не по себе, она посмотрела на затылок водителя.
— Томи, вы сегодня ничего не слышали о крушении самолета? Пока были в аэропорту или по радио?
Брови Томи поднялись вверх.
— Крушение? Я уж точно не слышал ни о чем подобном. Я все утро слушал волну, по которой круглосуточно передаются новости. Кто сказал, что самолет упал? Это невозможно. У меня есть друзья во всех авиакомпаниях. Они бы сказали мне. — Он с опаской взглянул на нее, словно засомневался, в здравом ли она уме.
Сидней откинулась на сиденье и ничего не ответила. Она взяла сотовый телефон, установленный автомобильной компанией, и набрала номер нью-йоркского филиала компании, при этом тихо ругая Джорджа Бэрда. Был лишь один шанс из миллиарда, что ее муж попал в авиакатастрофу, пока лишь гипотетическую катастрофу, о которой, казалось, проведал лишь напуганный старик. Она покачала головой и наконец улыбнулась. Все это нелепо. Джейсон усердно работает на компьютере, закусывая и выпивая вторую чашку кофе или, вероятнее всего, удобно устроившись, смотрит кинофильм на борту самолета. Пейджер мужа на ночном столике, наверно, покрылся пылью. Она задаст ему жару по этому поводу, когда он вернется. Джейсон будет смеяться над ней, когда услышит всю эту историю. Но это не страшно. Ей очень хотелось услышать его смех прямо сейчас.
Она начала говорить в трубку:
— Это Сидней. Передай Полу и Гарольду, что я в пути. — Она через стекло посмотрела на плавный поток машин. — Приеду максимум через полчаса.
Вернув телефон на место, она снова посмотрела в окно. Густые облака были готовы разразиться дождем, и даже прочный «Линкольн» сносило сильным ветром, когда они переезжали через мост Ист-Ривер, направляясь к Манхэттену. Томи снова посмотрел в зеркало заднего обзора.
 
— Сегодня обещают снег. Много снега. Я думаю, они врут. Не припомню, когда метеослужба хоть раз говорила правду. Если они все-таки не ошиблись, вам нелегко будет выбраться отсюда, мадам. В наши дни стоит ветру сдуть чью-то шляпу, как немедленно закрывают Ла-Гардиа.
Сидней продолжала смотреть в темные окна — очертания целой армии знакомых небоскребов тянулись до самого горизонта. Устремившиеся к небу внушительные здания, похоже, подняли ей настроение. Она уже представляла убеленную ватой рождественскую елку, стоявшую в углу жилой комнаты, тепло, излучаемое камином, руку мужа на талии, склоненную к ее плечу голову Джейсона. И, что приятнее всего, блестящие завороженные глаза. Бедный старик Бэрд. Ему надо срочно увольняться из своих правлений. Ясно, что все это ему не по силам. Она убеждала себя, что не обратила бы внимания на его нелепый рассказ, если бы муж сегодня не летел на самолете.
Она посмотрела вперед на дорогу и позволила себе немного расслабиться.
— Вы правы, Томи, пожалуй, обратно поеду поездом.
  
Глава 7
 
В главном конференц-зале нью-йоркского филиала компании в центре Манхэттена только что закончилась видеопрезентация, на которой были в общих чертах намечены условия и юридическая стратегия заключения сделки с «Сайберкомом». Сидней выключила видео, и экран окрасился приятным голубым цветом. Она окинула взглядом большое помещение, где сидели пятнадцать человек, большинство из них белые в возрасте от сорока до сорока пяти лет, и трепетно смотрели на мужчину, восседавшего во главе стола. Эти люди уже много часов не выходили отсюда.
Натан Гембл, председатель правления «Трайтон Глоубал», был широкоплечим, с массивной грудью человеком среднего роста, лет пятидесяти пяти, с тронутыми проседью волосами, зачесанными прямо назад и удерживаемыми так при помощи геля. Дорогой двубортный костюм отлично подогнан к коренастой фигуре. Лицо покрывали глубокие морщины, и оно сохранило следы прошлого загара. Говорил он повелительным баритоном. Сидней могла легко представить, как этот человек орет на сидящих за столами конференц-зала дрожащих от страха мелких чиновников. Возглавляя широко разветвленную ведущую корпорацию, он и наружностью, и поведением, несомненно, соответствовал своему положению.
Из-под густых седых бровей темно-каштановые глаза Гембла уставились на нее. Сидней тоже смотрела ему прямо в глаза.
— Натан, у вас есть вопросы?
— Только один.
Сидней напряглась. Она ожидала этого.
— Какой вопрос? — вежливо спросила она.
— Собственно, зачем мы идем на все это?
Все, кроме Сидней Арчер, поморщились, словно разом сели на огромную иглу.
— Боюсь, что не совсем поняла вас.
— Если вы не глупы, то, безусловно, поняли, а я знаю, что вы не глупы. — Гембл говорил спокойно и, несмотря на резкость своих слов, сохранял непроницаемое лицо.
Сидней сильно прикусила язык.
— Если я правильно понимаю, вы хотите приобрести «Сайберком», ничего не теряя?
Гембл осмотрел сидевших за столом.
— За эту компанию я предложил огромные деньги. По-видимому, недовольные десятипроцентной прибылью от собственных инвестиций ее руководители теперь хотят получить мои отчеты. Не так ли? — Она кивнула, не говоря ни слова, и Гембл продолжил. — Я приобретал много компаний, и никто раньше ни разу не требовал ничего подобного. А «Сайберком» посмел. Поэтому я повторяю свой первый вопрос. Почему они это делают? Что, черт возьми, в этом «Сайберкоме» такого особенного? — Его глаза сурово пробежали по сидящим и снова остановились на Сидней.
Человек, разместившийся слева от Гембла, зашевелился. В течение всего совещания его внимание было приковано к портативному компьютеру. Квентин Роу, молодой президент «Трайтона», подчинялся только Натану Гемблу. Пока все остальные ходили втиснутыми в модные костюмы, он носил брюки цвета хаки, потрепанную обувь, грубую хлопчатобумажную рубашку и коричневый жилет, спереди застегнутый на все пуговицы. Две алмазные серьги украшали левое ухо. Его вид больше подходил для обложки альбома, нежели зала заседаний правления.