Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Напишут о ней? — Фрэнк покачал головой.
— Ну да! — взволнованно подтвердил старик. — Понимаете, историки. Они назовут ее «кассетой Фландерса», как-нибудь так… Может быть, «видео Фландерса». Понимаете, как это бывало прежде…
— Как это бывало прежде? — Фрэнк устало потер виски.
— Ну да, лейтенант. Понимаете, как «пленка Запрудера» [29] с Кеннеди.
У Сета на лице наконец отразилось понимание.
— Я прослежу за тем, чтобы об этом узнали все, мистер Фландерс. Обязательно. Ваша фамилия войдет в историю.
— Вот и отлично. — Старик радостно потряс пальцем. — История — это мне нравится. Всего хорошего, лейтенант.
* * *— Алан?
Ричмонд рассеянно махнул рукой, приглашая Рассел войти, после чего снова заглянул в лежащую перед ним тетрадь. Закончив, он закрыл тетрадь и посмотрел на главу своей администрации; его взгляд оставался непроницаемым.
Какое-то мгновение Рассел колебалась, нервно сплетая и расплетая пальцы и уставившись на ковер. Затем она торопливо прошла через комнату и скорее упала, чем села, в кресло.
— Даже не знаю, что тебе сказать, Алан. Я сознаю, что мое поведение, абсолютно неподобающее, невозможно оправдать. Могу только сказать, что на меня нашло затмение.
— Значит, ты не собираешься убеждать меня в том, что таким образом действовала в моих интересах? — Ричмонд вернулся в кресло, не отрывая взгляда от Рассел.
— Нет, не собираюсь. Я пришла, чтобы подать прошение об отставке.
— Похоже, я все-таки недооценил тебя, Глория. — Президент усмехнулся и, встав, подошел к столу и облокотился на него, лицом к Рассел. — Напротив, твое поведение было абсолютно подобающим. На твоем месте я поступил бы в точности так же.
Она подняла на него взгляд. На лице у нее отразилось изумление.
— Не пойми меня превратно, Глория; как и подобает лидеру, я жду от людей преданности. Однако при этом жду, что люди будут оставаться людьми, со всеми присущими им слабостями и инстинктом самосохранения. В конце концов, все мы по большому счету животные. Своего положения в жизни я добился, ни на минуту не выпуская из вида то обстоятельство, что самой важной персоной в мире являюсь я сам. В какой бы ситуации я ни оказывался, какие бы препятствия передо мной ни возникали, я никогда, никогда не терял из вида этот простой трюизм. И твой поступок в ту ночь показывает, что ты также разделяешь это убеждение.
— Ты догадался, что я собиралась сделать?
— Разумеется, Глория. Я не виню тебя в том, что ты воспользовалась ситуацией, дабы постараться выжать из нее максимальную выгоду. Господи, да это же фундамент, на котором зиждется вся наша страна и этот город в частности!
— Но когда Бёртон рассказал тебе…
Ричмонд поднял руку, останавливая ее.
— Должен признать, в тот вечер я испытал определенные чувства. Из которых на первом месте, пожалуй, стояло ощущение, что меня предали. Но затем я пришел к заключению, что на самом деле ты проявила силу характера, а не слабость.
Рассел тщетно пыталась понять, куда все он ведет.
— В таком случае правильно ли я полагаю, что ты не принимаешь мою отставку?
Подавшись вперед, президент взял ее за руку.
— Я даже не припоминаю, Глория, чтобы ты произносила это слово. Я не могу себе представить, что мы разорвем наши отношения после того, как так хорошо узнали друг друга. Предлагаю остановиться на этом.
Рассел поднялась, собираясь уходить. Президент вернулся за стол.
— И еще, Глория. У меня есть несколько дел, которыми я хотел бы заняться с тобой сегодня вечером. Моей семьи нет в городе. Так что, наверное, нам будет лучше расположиться в жилых покоях.
Рассел оглянулась.
— Возможно, ночь выдастся долгой, Глория. Так что захвати с собой смену белья. — Президент не улыбался. Его взгляд пронзил Рассел насквозь. Затем он снова вернулся к работе.
Когда Глория закрывала за собой дверь, у нее тряслась рука.
* * *Джек колотил в дверь с такой силой, что толстое полированное дерево впивалось ему в костяшки.
Дверь открыла горничная, но Грэм протиснулся мимо нее, не дав ей сказать ни слова.
Дженнифер Болдуин спустилась по изогнутой лестнице в отделанную мрамором прихожую. Она была еще в одном дорогом вечернем платье, ниспадающие на плечи волосы обрамляли глубокий вырез. Дженнифер не улыбалась.
— Джек, что ты здесь делаешь?
— Я хочу поговорить с тобой.
— Джек, я занята. С этим придется подождать.
— Нет! — Схватив за руку, он развернул ее, распахнул резные двери и, втолкнув ее в библиотеку, захлопнул двери за собой.
Дженнифер рывком высвободила руку.
— Джек, ты с ума сошел?
Он обвел взглядом просторное помещение с огромными книжными шкафами, до отказа накормленными первыми изданиями в тисненных золотом переплетах. Все напоказ — ни одну из этих книг, скорее всего, даже не открывали. Всё напоказ…
— У меня к тебе один простой вопрос. Ответь на него, и я уйду.
— Джек…
— Всего один вопрос. И я тотчас же уйду.
Подозрительно посмотрев на него, Дженнифер скрестила руки на груди.
— И что это за вопрос?
— Ты звонила мне на фирму и говорила, чтобы Барри Алвиса выгнали с работы за то, что он заставил меня работать в тот вечер, когда мы ходили в Белый дом?
— Кто это тебе сказал?
— Просто ответь на вопрос, Дженн.
— Джек, почему это для тебя так важно?
— Значит, ты просила, чтобы его выгнали?
— Джек, перестань забивать себе голову всяким мусором и подумай о том, какое будущее ждет нас с тобой. Если мы…
— Отвечай на вопрос, черт побери!
— Да! — взорвалась Дженнифер. — Да, я попросила, чтобы эту тварь уволили! И что с того? Алвис это заслужил. Он обращался с тобой как с низшим. И это была его роковая ошибка. Он сам — ничто. Алвис играл с огнем и сгорел, и мне его ничуточки не жалко. — Она смотрела на него без тени раскаяния.
Получив ответ, который он ожидал услышать, Грэм сел в кресло и уставился на массивный письменный стол в противоположном конце комнаты. Кожаное кресло с высокой спинкой рядом со столом было развернуто к стене. Джек обвел взглядом оригинальные полотна, украшающие стены, огромные окна с уложенной аккуратными волнами драпировкой, стоившей, вероятно, непомерно огромные деньги, изысканное резное дерево, вездесущие статуэтки из бронзы и мрамора. По потолку маршировал еще один легион средневековых персонажей. Мир Болдуинов… Что ж, пусть они им наслаждаются. Джек медленно закрыл глаза.
Смахнув волосы назад, Дженнифер молча смотрела на него, и в глазах у нее была тревога. Поколебавшись мгновение, она подошла к нему, присела рядом на корточки, тронула за плечо. На него выплеснулся аромат ее умащенного благовониями тела. Дженнифер заговорила, тихо, склонившись к нему. Ее дыхание щекотало ему ухо.
— Джек, я уже говорила тебе, что ты не должен терпеть подобное поведение. И теперь, когда это нелепое дело об убийстве осталось в прошлом, мы можем вернуться к нормальной жизни. Дом наш почти готов; он просто великолепен, поверь мне. И нужно заканчивать подготовку к свадьбе. Милый, теперь все будет хорошо…
Прикоснувшись к лицу Джека, Дженнифер развернула его к себе. Бросив на него взгляд, от которого призывно веяло спальней, она поцеловала его, долго и с чувством, после чего медленно оторвалась от его губ. Ее взгляд пытливо проник в его глаза. И не нашел там то, что искал.
— Ты права, Дженн. Нелепое дело об убийстве осталось в прошлом. Человеку, которого я любил и уважал, вышибли мозги. Дело закрыто, пора двигаться дальше. Нужно зарабатывать деньги.
— Ты прекрасно понял, что я имела в виду. Начнем с того, что тебе вообще не следовало в это ввязываться. Эта проблема тебя не касалась. Ты сам рано или поздно понял бы, Джек, что все это ниже тебя.
— Ну а тебе это только создавало дополнительные неудобства, правильно? — Грэм порывисто встал. В первую очередь он испытывал бесконечную усталость. — Желаю тебе всего самого хорошего, Дженн. Я бы сказал, что мы с тобой еще как-нибудь увидимся, однако, честное слово, я просто не могу себе это представить. — Он направился к двери.