Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

И вот наконец впервые за все это время Ли разрешили навестить Фейт. Он просил об этом и раньше, но Рейнольдс была непреклонна. Утешала лишь одна мысль — Фейт жива. И, как говорили Ли, ей с каждым днём становилось все лучше.
Он очень удивился, когда, дойдя до двери в палату, не обнаружил перед ней охранника. Постучал, выждал секунду-другую и толкнул дверь. Палата пуста, кровать застелена. Ли огляделся, затем выбежал в коридор, где столкнулся с медсестрой, и схватил её за руку:
— Пациентка из палаты двести двенадцать… Где она?
Медсестра осмотрела пустую палату и печально подняла глаза на Ли.
— Вы член семьи? — спросила она.
— Да, — солгал Ли.
Только тут она заметила цветы, и лицо её приняло ещё более скорбное выражение.
— Вам никто не звонил?
— Звонил? О чем это вы?
— Она скончалась. Прошлой ночью.
Ли побледнел.
— Скончалась, — еле слышно пробормотал он. — Но ведь жизнь её была уже вне опасности! Она шла на поправку! Что за чушь? Как могло случиться, что Фейт умерла?
— Прошу вас, сэр, потише, у нас есть и другие пациенты. — Медсестра, подхватив Ли под руку, повела его по коридору. — Подробностей я не знаю. Я в ту ночь не дежурила. Сейчас отведу вас к кому-нибудь из персонала, там вы проясните ситуацию.
Ли вырвал руку:
— Послушайте, она не могла умереть, ясно? Это легенда! Её придумали для безопасности!
— Что? — искренне удивилась женщина.
— Я им займусь, — раздался чей-то голос.
Они обернулись и увидели Брук Рейнольдс. Она показала медсестре свой жетон:
— Я сама с ним поговорю, вы можете быть свободны.
Медсестра кивнула и торопливо удалилась.
— Что, черт побери, это значит? — спросил Ли.
— Идём куда-нибудь и спокойно поговорим.
— Где Фейт?
— Здесь её нет, Ли! Черт, ты, видно, хочешь все испортить! — Она потянула его за руку, но Ли упирался, и не хотел следовать за ней.
— Куда это ты меня тащишь? Зачем?
— Хочу рассказать тебе правду.
Они сели в машину Рейнольдс и выехали с больничной стоянки.
— Я знала, что ты придёшь сегодня. И хотела приехать пораньше и встретить тебя, но задержалась. Прости, что тебе пришлось выслушать все это от больничной сестры. Я не хотела этого. — Рейнольдс взглянула на корзину с цветами, которую Ли прижимал к груди, и почувствовала к нему острую жалость. В этот момент она перестала быть агентом ФБР, а превратилась в женщину, сидящую рядом с человеком, сердце которого разрывалось от боли. А то, что Рейнольдс собиралась сказать ему, должно было вызвать ещё более острую боль. — Фейт включили в программу защиты свидетелей. Бьюканана тоже.
— Что?! Бьюканана — это я понимаю. Но при чем здесь Фейт? — Облегчение, которое испытал Ли при этих словах, соединилось с яростью. Все это ни в какие ворота не лезло.
— Но ей нужна защита. Если кое-кто узнает, что Фейт жива… сам понимаешь, что с ней сделают.
— Когда этот чёртов суд?
— Никакого суда не будет.
Ли недоуменно уставился на неё:
— Только не говори мне, что этот сукин сын Торнхил умудрился заключить очередную сделку!
— Он не заключил.
— Тогда почему же не будет суда?
— Суду необходим подсудимый. — Рейнольдс постучала пальцем по рулю, надела солнечные очки и потянулась к кнопке кондиционера.
— Я жду ответа, — сказал Ли. — Или я, по-твоему, не заслуживаю внятных объяснений?
Рейнольдс вздохнула:
— Торнхил мёртв. Его нашли в машине, на какой-то заброшенной дороге, с пулей в голове. Самоубийство.
Потрясённый Ли молчал и лишь через минуту вымолвил:
— Выход, достойный труса.
— Думаю, все испытали облегчение, услышав эту новость. Особенно в ЦРУ. Сказать, что вся эта история их подкосила, — значит ничего не сказать. Хотя лично мне кажется, что стране принёс бы больше пользы длительный публичный процесс.
— Да, конечно, копание в грязном бельё и все такое, — язвительно заметил Ли. — Да здравствует наша страна, ура! — Он шутовским жестом отдал честь флагу, развевавшемуся на здании почты, мимо которой они проезжали. — Ну хорошо. Теперь, когда Торнхила нет, зачем прятать Фейт?
 
— Сам знаешь ответ на этот вопрос. Торнхил умер и унёс с собой в могилу имена всех вовлечённых в это дело. Но они живы и на свободе, нам это известно. Помнишь видеоплёнку, которую ты нам показал? Торнхил говорил с кем-то по телефону, и этот человек жив и на свободе. В ЦРУ проводится внутреннее расследование, они пытаются вывести его сообщников на чистую воду, но я сильно сомневаюсь, чтобы эти усилия увенчались успехом. И ты прекрасно понимаешь: эти люди ни перед чем не остановятся, чтобы убрать Фейт и Бьюканана. Хотя бы из мести. — Она коснулась его руки. — И тебя тоже, Ли.
Взглянув на Рейнольдс, он покачал головой:
— Нет. Не согласен. Я под программу защиты свидетелей не пойду. И новое имя мне ни к чему. Мне пришлось побывать в таких переделках, что и своё имя я вспоминал с трудом. И плевать я хотел на всех этих приспешников Торнхила! Даже рад буду встрече. Им мало не покажется. Хоть натешусь перед смертью!
— Это не шутки, Ли. Ты в большой опасности, и выход тут один — спрятаться. Не можем же мы охранять тебя двадцать четыре часа в сутки.
— Нет? И это после того, что я сделал для Бюро? Даже футболка с тремя буквами «ФБР» мне не светит в подарок?
— Ну почему ты так легкомысленно относишься к серьёзным вещам?
— Наверное, потому, что мне плевать, Брук. Вот ты вроде бы умная девушка, а не понимаешь.
Мили две они проехали в полном молчании.
Первой нарушила его Рейнольдс:
— Если бы все зависело от меня, я бы исполнила любое твоё желание. Хочешь жить на острове, в замке со слугами — пожалуйста. Но, к сожалению, решаю не я.
Ли пожал плечами:
— Я ко всему готов. Если они придут за мной, что ж, так тому и быть. Правда, они сразу поймут, что справиться со мной не так-то просто.
— Ну, скажи, что мне сделать, чтобы ты передумал?
Он приподнял цветы:
— Сказать, где Фейт.
— Нет, не могу. Сам прекрасно понимаешь, что не могу.
— Да ладно, прекрати. Ещё как можешь. Всего одно слово…
— Ли, прошу тебя!..
Он с такой силой грохнул кулаком по приборной доске, что она треснула.
— Черт бы тебя побрал, Брук! Неужели не ясно? Я должен видеть Фейт! Должен!
— Ошибаешься, Ли. Я все понимаю. Поэтому мне сейчас так трудно. Но если я скажу и ты пойдёшь к ней, она будет в опасности. И ты тоже. Сам знаешь. Это против правил. И я не стану этого делать. Прости. Ты, наверное, не замечаешь, как мне тяжело.
Ли откинулся на спинку сиденья, и они довольно долго молчали.
— Как она? — тихо спросил Ли.
— Не стану тебе лгать. Ранение было очень серьёзное. Она поправляется, но медленно. Пару раз за это время её едва не потеряли.
Ли закрыл лицо руками, удручённо покачал головой:
— В утешение скажу одно: Фейт, как и ты, очень угнетена всеми этими обстоятельствами.
— Бог ты мой! — насмешливо воскликнул Ли. — Тогда все чудесно, просто замечательно! Я должен чувствовать себя на седьмом небе, не иначе!
— Я совсем не то имела в виду.
— Так ты поможешь мне встретиться с ней или нет?
— Нет.
— Тогда высади меня вон там, на углу.
— Но твоя машина осталась у больницы.
Не успела Рейнольдс притормозить, как Ли распахнул дверцу.
— Ничего. Прогуляюсь.
— Но мы проехали много миль, — упавшим голосом промолвила Рейнольдс. — И на улице так холодно. Позволь подвезти тебя, Ли. Давай зайдём куда-нибудь, выпьем кофе. Поговорим.
— Хочу на свежий воздух. И о чем нам с тобой разговаривать? — Он вышел из машины, потом наклонился к окну. — И все-таки попрошу сделать для меня одну вещь.
— Что?
Ли протянул ей цветы.
— Нельзя ли устроить так, чтобы Фейт получила их? Был бы страшно признателен. — С этими словами Ли отошёл от машины.
Рейнольдс взяла цветы и посмотрела вслед Ли. Он удалялся, понурив голову, засунув руки в карманы. И вдруг она заметила, что плечи у него вздрагивают. Рейнольдс Брук бессильно откинулась на спинку сиденья, и по щекам её поползли слезы.