Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Ты, как я понимаю, не слишком далеко продвинулась в расследовании?
— Не так далеко, чтобы обращаться в генеральную прокуратуру для составления официального обвинения.
— Итак, Кен убит, а твой единственный свидетель ударился в бега. Расскажи-ка мне об этой Фейт Локхарт поподробнее.
Рейнольдс подняла голову, удивлённая его словами и тоном.
Фишер ответил ей вызывающим взглядом; его светло-карие глаза смотрели недружелюбно. Так, во всяком случае, показалось Рейнольдс. Но в данный момент он вовсе не обязан быть ей другом, поскольку представляет интересы штаб-квартиры.
— Ты что-то хочешь сказать мне, Пол?
— Вот что, Брук, мы всегда понимали друг друга с полуслова. — Пол сделал паузу и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, словно пытался общаться с ней с помощью азбуки Морзе. — Знаю, вчера Масси предоставил тебе относительную свободу действий, но все они очень о тебе тревожатся. Хочу, чтобы ты это знала.
— Знаю, что в свете последних событий…
— Они начали волноваться ещё до них. А что касается последних событий, это только усилило беспокойство.
— Они хотят, чтобы я оставила это дело? Тем более что тут, возможно, замешаны люди, в честь которых именуют правительственные здания.
— Вся проблема в доказательной базе. Что у нас есть, без Локхарт?
— Кое-что есть, Пол.
— Она называла какие-либо имена, кроме Бьюканана?
Рейнольдс заволновалась. Проблема заключалась в том, что Локхарт не называла никаких имён. Во всяком случае, до сих пор. Она слишком умна для этого. Приберегала их напоследок.
— Да нет, ничего конкретного. Но мы рано или поздно получим эти имена. Ведь Бьюканан вёл дела не с членами местного попечительского школьного совета. А вот кое-что о схеме его действий Локхарт нам поведала. Все эти люди работали на него, пока были при власти, а потом, когда оставляли посты, он находил для них тёплые местечки, где не надо было надрываться, а платили очень здорово. Ну и ещё масса преимуществ. Все очень просто. Просто, как все гениальное. Те детали, которые она нам рассказала, выдумать невозможно.
— Я не подвергаю сомнению надёжность этого источника. Но есть ли у тебя доказательства? Вот в чем вопрос.
— Мы делаем все возможное, чтобы раздобыть эти доказательства. Я намерена попросить её дать нам знать, когда произойдёт очередная встреча с клиентом. Но сам понимаешь, торопить в таких делах не следует. Если слишком давить, мы потеряем её доверие, и дело кончится ничем.
— Хочешь выслушать трезвый анализ со стороны? — Фишер принял её молчание за знак согласия. — Что у тебя есть? Лишь эти влиятельные, но пока безымянные люди. Многие из них занимают весьма высокие посты. Многих ждёт столь же блестящее будущее. Что здесь необычного? Мы видим это на каждом шагу. Они говорят по телефону, встречаются за ленчем, нашёптывают друг другу на ухо, выбивают себе различные привилегии. Это Америка. Так что все это может нам дать?
— За всем этим стоит нечто большее, Пол. Нечто большее.
— Ты хочешь сказать, что можешь проследить за их противозаконной деятельностью, узнать, как они манипулируют законодательством? Прямо сейчас, в настоящий момент?
— Не совсем.
— Вот именно, что не совсем. Это все равно, что собирать доказательства от противного.
Рейнольдс понимала: тут он прав. Как доказать то, чего человек ещё не сделал? И потом, многие из инструментов, которые использовал Бьюканан для расширения сферы своих действий, были, возможно, вполне законны. Подобными пользуется каждый политик. Они же сейчас говорят о мотивации. Почему кто-то делает нечто, а не как. И получается, что незаконна мотивация, а вовсе не способ. Поступают они подобно какому-нибудь баскетболисту, который не слишком старается во время матча лишь потому, что его кто-то подкупил.
— Скажи, пожалуйста, разве Бьюканан директор тех неизвестных фирм, где бывшие политики получают работу? Или же держатель акций? Может, он вкладывает в них деньги? Он вообще ведёт в настоящее время какой-нибудь бизнес?
— Ты говоришь, как защитник на суде, — пылко возразила Рейнольдс.
 
— Но это отвечает моим намерениям. Потому что именно на вопросы такого рода следует получить убедительные ответы.
— Нет, пока мы ещё не нашли доказательств, прямо связывающих Бьюканана с этой афёрой.
— Тогда на чем основаны твои умозаключения? Есть доказательства хоть какой-то связи вообще?
Рейнольдс хотела что-то сказать, но передумала. Она покраснела и в раздражении сломала пополам карандаш, который держала в руке.
— Позволь я отвечу за тебя. Фейт Локхарт — твой исчезнувший свидетель.
— Мы найдём её, Пол. Вот тогда и вернёмся к раскручиванию этого дела.
— А если не найдёте? Что тогда?
— Тогда поищем какой-то другой путь.
— А ты можешь определить без неё, кто из чиновников подкуплен?
Рейнольдс очень хотелось бы ответить «да», но она не могла. Бьюканан просидел в Вашингтоне не один десяток лет. Очевидно, был знаком и вёл дела почти с каждым здешним политиком и чиновником. И без Локхарт уточнить этот список не удастся.
— Все возможно, — рассеянно ответила Рейнольдс.
Фишер покачал головой:
— Боюсь, что нет, Брук.
— Бьюканан и его друзья-приятели нарушали закон, — горячо заявила Рейнольдс. — Разве это не говорит само за себя?
— В суде без доказательств это ни о чем не говорит, — парировал Пол.
Она стукнула кулаком по столу:
— Не желаю верить в это! Кроме того, доказательства есть. И мы должны продолжать искать их.
— В том-то и проблема. Одно дело, когда это осуществляется в полной секретности. Но расследование такого масштаба, где подозреваемыми являются столь известные фигуры никогда и ни за что нельзя сохранить в тайне. Кроме того, сейчас мы должны заниматься ещё и убийством.
— А это означает, что утечек информации не избежать, — подытожила Рейнольдс, подумав: уж не подозревает ли Фишер, что подобные утечки уже имели место?
— Затевая охоту за известными людьми, следует быть твёрдо уверенной в обоснованности всех подозрений. Причём ещё до того, как произошли утечки. Нельзя вступать в схватку с такими людьми, не имея стопроцентной уверенности. В данный момент, насколько я понимаю, пушка твоя не заряжена, и не знаю, где ты добудешь к ней патроны. Да что далеко ходить, в уставе Бюро чёрным по белому сказано: ты не имеешь права преследовать государственных лиц лишь на основании слухов и косвенных подозрений.
Холодно глядя на него, Рейнольдс выжидала, когда он закончит фразу.
— Ладно, Пол. Теперь скажи мне, что я должна делать?
— Отдел убийств будет информировать тебя о ходе расследования. Ты должна найти Локхарт. Поскольку два этих дела тесно связаны, предлагаю тебе сотрудничество.
— Но я не имею права разглашать сведения, касающиеся нашего расследования.
— А я и не прошу тебя об этом. Просто помоги им разобраться с убийством Ньюмана. И найди Локхарт.
— Ну а дальше? Что, если я не найду её? Что тогда будет с моим расследованием?
— Не знаю, Брук. Что сейчас толку от пустого гадания на кофейной гуще?
Рейнольдс поднялась, выглянула в окно. Тяжёлые тёмные тучи превратили день почти в ночь. Она видела в стекле своё отражение и отражение Фишера. Он не отрывал от неё глаз, но Рейнольдс очень сомневалась, что его в данный момент сильно интересуют её попка в чёрной юбке до колен и длинные стройные ноги.
Пока Рейнольдс стояла у окна, слух её уловил звук, которого она здесь никогда прежде не слышала. В Бюро его обычно называли «белым шумом». Окна в подобных учреждениях были местом потенциальной утечки ценной информации, а именно — разговоров между сотрудниками. Чтобы не допустить этого, в рамы были вмонтированы специальные микрофоны, отфильтровывающие звук голосов. Таким образом, находящийся извне человек, снабжённый специальным подслушивающим устройством, слышал бы только неразборчивый шум. Микрофоны издавали звуки, схожие с шумом небольшого водопада, отсюда и появилось название «белый шум». Рейнольдс, подобно большинству сотрудников в этом здании, выключала фоновые шумы. Теперь же она совершенно отчётливо улавливала знакомые звуки. Может, это специальный сигнал ей? Чтобы замечала и другие вещи? Вещи, которые люди видят каждый день и не придают им значения, потому что пригляделись? Она быстро обернулась и уставилась на Фишера.