Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Забраться в дом особой сложности не представляло, тем более при наличии кода. А код Ли раздобыл во время третьего своего визита сюда, когда к коттеджу прибыли двое. Зная, что дом на сигнализации, Ли подготовился заранее. Заметив парочку, он ждал, пока она не закончит свои дела в доме. Вот наконец они показались в дверях, и женщина привела охранную систему в действие, введя пароль. У Ли, прятавшегося в кустарнике, там же, где и сейчас, было с собой хитроумное электронное устройство, умевшее на лету считывать коды, они попадали в него, как бейсбольный мяч в ловушку-перчатку. Ток образовывал магнитное поле, то, в свою очередь, как бы притягивало сигнал. Высокая женщина набирала шифр, и при каждом нажатии в электронную «перчатку» Ли поступала новая цифра.
Ли снова покосился на облака, натянул резиновые перчатки со специальными нашлёпками на кончиках пальцев и ладонях, приготовил фонарик, набрал в грудь побольше воздуха и приготовился. Через минуту он выскользнул из своего укрытия и начал бесшумно подкрадываться к задней двери. Стянул заляпанные грязью сапоги и поставил их рядом с крыльцом. Ему не хотелось оставлять следы. Ведь все хорошие частные сыщики умели превращаться в невидимок. Держа фонарик под мышкой, он поднёс отпирающее устройство к замку и привёл его в действие.
Ли использовал это устройство отчасти потому, что очень спешил. И ещё потому, что не так уж часто ему приходилось вскрывать замки вручную и специалистом в этой области он себя не считал. Всякие там отмычки требуют постоянной тренировки, благодаря чему пальцы приобретают особую чувствительность и ловкость, а этим Ли похвастаться не мог. Это настоящее искусство, а Ли хорошо знал пределы своих возможностей. Вскоре он почувствовал, как внутренняя задвижка сдвинулась с места.
Едва он успел приотворить дверь, как тишину нарушили тихие гудки сигнализационной системы. Ли быстро нашёл контрольную панель, набрал шесть цифр, и гудение тут же прекратилось. Тихо притворив за собой дверь, Ли подумал, что теперь он настоящий преступник, нарушивший закон неприкосновенности жилища.
* * *Мужчина опустил винтовку, и красная точка лазерного прицела тут же сместилась. Соскользнула с широкой спины ни о чем не подозревавшего Ли Адамса. Человека с винтовкой звали Леонидом Серовым; бывший офицер КГБ, он специализировался теперь на заказных убийствах. После развала Советского Союза Серов остался не у дел. Впрочем, ненадолго: его умение быстро и эффективно убивать оказалось востребованным в новом «цивилизованном» мире. Кстати, и при коммунистах Серов жил совсем неплохо: имел хорошую зарплату, квартиру и машину. А затем буквально в одночасье разбогател, превратился в капиталиста. Если б он только знал!..
Серов не знал Ли Адамса и понятия не имел, что делает здесь этот человек. Он не замечал его до тех пор, пока Ли не вышел из-за кустов и не направился к дому. А все потому, что Ли вышел из леса с противоположной стороны от того места, где находился Серов. Очевидно, решил русский, шум ветра помешал ему услышать приближение постороннего.
Серов взглянул на часы. Они должны скоро быть. Он осмотрел удлинённый глушитель, прикреплённый к стволу, нежно провёл ладонью по его гладкой поверхности. Так гладят домашних любимцев, но этот жест не подразумевал ласки: Серов лишний раз убеждался в надёжности своего оружия. Приклад ружья был сделан из комбинированного материала, включающего стекловолокно и графит, что обеспечивало высочайшую стабильность. Канал ствола имел весьма необычную форму. Вместо округлённо-прямоугольного в сечении, он был многоугольным. Такая конструкция увеличивала начальную скорость пули до восьми процентов. Что ещё более существенно, конструкция делала практически невозможной баллистическую экспертизу пули, вылетевшей из такого канала. Пуля при прохождении внутри ствола не оставляла на его поверхности сколько-нибудь различимых отметин или бороздок. Да, вот уж воистину, успех зависит от мелочей. На этой философии Серов построил всю свою карьеру.
Оказавшись в таком уединённом месте, Серов подумал о том, что может вовсе обойтись без глушителя. Целиком положиться на свою меткость, усовершенствованный оптический прицел и хорошо разработанный план отхода. Подобную самоуверенность он счёл вполне оправданной. Ведь выстрел здесь подобен внезапному падению дерева: когда убиваешь человека в такой глуши, никто не заметит и не услышит. К тому же Серов знал, что некоторые глушители значительно искажают траекторию полёта пули и в результате никто не умрёт. Разве что самому ему будет грозить смертельная опасность, узнай босс или будущая жертва о неудачном покушении. Тщательно проверив всю конструкцию, Серов не сомневался: винтовка с глушителем ни за что не подведёт.
Русский слегка повёл плечами, прогоняя неприятное ощущение онемения. Он сидел здесь с вечера, но ему было не привыкать и к более долгому бдению. Серов никогда не уставал ждать нужного момента. Он относился к жизни серьёзно и спокойно, и мысль о том, что ему предстоит устранить очередную жертву, вызывала лишь возбуждающий выброс адреналина в кровь. Всегда существовал риск, что убийство будет раскрыто. Покоряешь ли ты горную вершину или собираешься устранить человека, близость смерти, сколь ни странно, заставляет остро почувствовать полноту жизни.
По заранее разработанному маршруту отступления Серову предстояло выйти на заброшенную лесную дорогу, где его будет ждать машина. Она отвезёт его в аэропорт Даллеса. А дальше видно будет. Возможно, поступят новые задания, и ему придётся отправиться в более экзотические места, нежели это. Впрочем, и в этом задании тоже есть свои преимущества.
Убивать людей в городе — это самое трудное. Необходимо тщательно выбрать место засады, откуда можно стрелять с расстояния безопасного и вместе с тем не позволяющего промахнуться. Отход — тоже проблема, и вся операция осложняется, поскольку кругом полно потенциальных свидетелей и полиции, так что ни малейшей оплошности допускать нельзя. Если б ему всегда поручали задания в сельской местности — мечта, да и только! Малочисленность населения, большой разброс домов, прикрытие деревьев, да здесь он как тигр в загоне для скота, убивай в своё удовольствие хоть каждый день!
Серов присел на пенёк в нескольких футах от опушки леса и ярдах в тридцати от дома. Стрелять отсюда очень удобно, цель просматривается прекрасно, а пуле всего-то и нужен какой-нибудь дюйм свободного пространства. Мужчина и женщина, как ему сказали, должны войти в дом через заднюю дверь. Только далеко им не уйти. Их остановит пуля. Серов был уверен, что не промахнётся. Да он способен майского жука сбить с расстояния вдвое больше этого.
Все складывалось так удачно, что инстинкт говорил Серову: будь настороже. К тому же теперь у него появилась весьма веская причина не попасть в ловушку. Тот человек в доме. Он не из полиции, это ясно. Полицейскому ни к чему красться лесом, а потом тайком пробираться в чужое жилище. И поскольку Серова не предупредили заранее о присутствии здесь этого человека, значит, тот не на его стороне. Однако Серов не имел ни малейшего намерения отказываться от намеченного плана. И решил, что если человек останется в доме после того, как умрут его жертвы, сам он тихонько ускользнёт лесом. Если же этот загадочный мужчина вмешается или выйдет из дома сразу после выстрелов… что ж, патронов у Серова достаточно, и тогда будет три трупа вместо двух.
Глава 3
На улице уже почти стемнело. Дэниел Бьюканан сидел в кабинете, не включая света, и потягивал чёрный кофе, такой крепкий, что, казалось, с каждым глотком пульс у него учащается. Он лениво провёл рукой по волосам, все ещё густым и вьющимся, но превратившимся из белокурых в седые за тяжкие тридцать лет работы в Вашингтоне. Позади ещё один долгий день, в течение которого Бьюканан пытался убедить законодателей в том, что его предложения заслуживают их внимания. Он страшно устал от всего этого, и кофеин, поглощаемый им в огромном количестве, похоже, стал единственным средством против стресса. О том, что такое проспать крепким сном всю ночь, Бьюканан давно позабыл. Немного вздремнуть, когда выдастся случай, закрыть глаза, пока его везут в машине на очередное совещание, смежить веки в самолёте по возвращении с каких-нибудь особенно долгих слушаний в конгрессе, ну и ещё прихватить часок-другой дома, в постели, вот и все, чем он теперь ограничивался.