Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Уплотнительная лента!
Зажав фонарик в зубах, Мейс начала кромсать уплотнение ножом. Лезвие легко входило в него, вырезая длинные полоски. Скоро Мейс почувствовала стабильный приток воздуха. Она прижалась головой к двери и поняла, что может смотреть наружу. Затем просунула нож в прорезанную щель и повела им вверх и вниз. На движении вниз лезвие наткнулось на цепь. Чтобы перепилить цепь ножом, потребуются в лучшем случае сутки, если это вообще возможно. Но теперь она хотя бы может дышать. Сейчас проблемой был холод — она по-прежнему может замерзнуть насмерть. Мейс посмотрела вверх и увидела приделанный у потолка холодильника регулятор температуры. Он был установлен на четыре. Она быстро определила, что семь — максимум холода, протянула руку и перевела регулятор на единицу, тепло. Мейс понятия не имела, насколько понятие «тепло» применимо к холодильнику, и надеялась лишь на то, что единица находится за пределами диапазона гипотермии.
Она начала раскачиваться вперед и назад. «Амана» — высокая модель, а в морозилке вряд ли лежит что-то тяжелое. Перри качалась туда-сюда, насколько позволяла камера. Она била в один бок ногами, а потом вреза́лась спиной в другой. Очень быстро ей стало казаться, что в нее врезалась машина, но она не оставляла усилий, чувствуя, как «Амана» начал немного покачиваться, сначала вправо, потом влево. От толчков холодильник начал сдвигаться с места, словно пошедшая вразнос стиральная машина. Ободренная этим, Мейс продолжила толкать стенки с новой энергией.
Последний мощный удар тяжелых ботинок — и «Амана» наконец завалился на бок. Мейс приготовилась к удару, что было несложно, поскольку она и так упиралась в стенки камеры. Тем не менее, когда тяжелый холодильник врезался в бетонный пол, она приложилась головой — точнее, свежей шишкой — о жесткую внутреннюю стенку и на мгновение потеряла сознание.
Но Мейс достигла цели. Она больше не слышала слабого гудения мотора «Амана». Шнур выдернулся из розетки. Теперь у нее есть воздух. И скоро она согреется. Но она все еще в ловушке. Перри надеялась, что от удара о пол цепь может соскользнуть, но ей не повезло. Об этом сказал первый же тычок в дверь. Мейс посмотрела на покрытый пластиком пол камеры. Под ним располагалась морозилка. Цепь не может запирать и ее дверцу. Мейс начала пинать пол ботинками. Пластик был твердым, но она чувствовала, как он немного подается.
Мейс развернулась в камере, оказавшись лицом к полу, и, взяв нож, начала ковырять пластик. Однако лезвие просто скользило по гладкой поверхности. Она перевернулась так, чтобы сидеть в коробке, и огляделась. Затем оторвала съемную полку от дверцы, приставила кончик ножа к полу, оперлась на него подошвой и, приподняв зад и прижавшись спиной к верхней части камеры, стала давить на нож изо всех сил. Дважды лезвие соскальзывало, на третий оно вошло в пластик и застряло там. Мейс взяла полку и начала колотить ею о головку рукояти ножа. Места было мало, поэтому замах выходил коротким, но через несколько минут она увидела, что лезвие на два дюйма вошло в пластиковый пол. Перри приподнялась, снова поставила ботинок на рукоять и надавила, упираясь спиной в потолок камеры. Нож медленно уходил в пол. Наконец он уперся рукояткой в пластик и остановился.
Мейс убрала ногу, с трудом перевернулась и принялась пилить пол; лезвие продвигалось по сантиметру, едва справляясь с твердой пластмассой. Она вытащила нож и, воспользовавшись тем же методом нажима и удара, сделала прорези еще в четырех местах. Когда все было готово, Мейс спрятала нож в застежку ремня и стала пинать пол посредине между прорезями, прижимаясь к потолку камеры с такой силой, что ей казалось, будто позвоночник сейчас треснет.
Она не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент почувствовала, как пол начинает прогибаться. Через несколько секунд пластик треснул в одном месте, потом в другом. Через минуту перекосилась целая секция. Мейс всем весом ударила в противоположный угол, пол вывалился и застрял под углом, как льдина. Перри провалилась в отверстие и охнула, когда зазубренный край пластика распорол ей бедро; в холодную камеру потекла теплая кровь.
 
Мейс осторожно опустилась, стараясь держаться как можно дальше от острых краев пластмассы. Ее ноги уперлись в дверцу морозильной камеры, она пинком распахнула ее и продолжила медленно пролезать в дыру, пока ее голова и туловище не оказались в морозильной камере. Затем ее ноги коснулись бетона, и вскоре она выбралась наружу.
С минуту Мейс сидела на полу; сердце колотилось, голова болела, желудок скручивался в узлы. Ноги подкашивались, но она встала и огляделась. Затем вытащила свой драгоценный нож и перехватила его поудобнее. Вряд ли человек, засунувший ее в холодильник, ждет где-то поблизости, поскольку она так шумела, что он давно прибежал бы прикончить ее. Однако, чудом выбравшись, Мейс не хотела ничего оставлять на авось. Увидев лужицу крови на полу, она нашла тряпку и замотала раненую ногу. Потом нашла валяющийся неподалеку телефон и позвонила Рою. Тот уже мчался сюда, поскольку так и не дождался ее у Альтмана.
— Я буду через десять минут, — сказал он, услышав ее смазанный голос. — Срочно звони копам.
На этот раз Мейс сделала, что было сказано. Через три минуты двое патрульных распахнули дверь на четвертый этаж, выкрикивая ее имя. Несколько секунд спустя к ним присоединились еще трое копов. Двумя минутами позже по лестнице взлетела Бет Перри. Она сразу подбежала к сестре и обняла ее.
Мейс почувствовала, как по щекам текут слезы, когда она крепко, изо всех сил обняла Бет. Как будто ей снова двенадцать… Она ошибалась. Ей по-прежнему нужно, чтобы ее держали. Не часто, но иногда. Как всем людям.
— Этот этаж проверен? — крикнула Бет одному из своих людей.
— Да, Шеф.
— Тогда обыщите остальное здание. Оставьте одного человека у этой двери. Я останусь с сестрой. И вызовите «Скорую».
Мужчины вышли.
Мейс почувствовала, что у нее подгибаются ноги. Бет, тоже уловив ее состояние, помогла сестре добраться до перевернутого пластикового контейнера и усадила на него. Затем присела рядом, бросила взгляд на останки холодильника, потом снова посмотрела на Мейс. По ее лицу потекли слезы; она крепко сжала руку сестры и хрипло произнесла:
— Черт бы тебя побрал…
— Знаю. Знаю. Прости.
— Ты не видела, кто это сделал?
Мейс покачала головой.
— Слишком быстро случилось.
— Нам нужно отвезти тебя в больницу.
— Бет, со мной всё в порядке.
— Тебя нужно осмотреть. У тебя на голове шишка размером с мяч для гольфа. И правая нога вся в крови.
— Хорошо, хорошо. Я поеду.
Через несколько секунд в дверь ворвался Рой; полицейский, оставленный у двери, крепко держал его за плечо.
— Мейс! — крикнул Кингман.
Он попытался броситься к ней, но коп оттащил его назад.
— Всё в порядке, — бросила Бет. — Я его знаю.
Полицейский выпустил Роя, тот подбежал к Мейс и обнял ее.
— Ты в порядке? Скажи мне, что ты в порядке…
— Со мной все хорошо, Рой, — сказала Мейс.
— Но мы все же отвезем ее в больницу, — вмешалась Бет. — Вы можете поехать с нами, Кингман. Я знаю, что вы тоже в этом деле по самую макушку. И я хочу услышать все.
Она схватила его за плечо и развернула к разгромленному «Амана».
— Слишком близко, Кингман. Чертовски близко.
  
Глава 100
 
Через час врачи убедились, что у Мейс нет трещины в черепе.
— У вас, должно быть, исключительно твердая голова, — заметил травматолог.
— Так и есть, — хором отозвались Рой и Бет.
Ранним утром Мейс вышла из больницы с зашитой раной на ноге, повязкой на голове и рецептом на болеутоляющее. По дороге сюда они с Роем рассказали Бет, что происходит, но сейчас Шеф настояла на том, чтобы отвезти их к Эйбу Альтману и услышать все остальное. Полицейский эвакуатор забрал «Дукати» Мейс и тоже отвез к Альтману. Они провели в гостевом доме еще час, вводя начальника полиции в подробности всех своих находок.