Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Мужчина кивнул, подался к ней и произнес приглушенным голосом:
— Серийный убийца.
— Правда? Но тогда убийств должно быть больше одного?
— Эй, даже Ганнибалу Лектеру пришлось с чего-то начать.
— Он выдуманный персонаж. Вы же в курсе, верно?
Нэд с долей сомнения кивнул.
— Клевый фильм.
— Так почему серийный убийца?
— Его М.О., — уверенно произнес Нэд.
— М.О.?
— Его modus operandi [198].
— Да, я знакома с этим термином. Мне было интересно, как вы применяете его к здешней ситуации.
— Засовывает своих жертв в холодильник, а? Довольно оригинально. Спорю, со дня на день мы начнем узнавать о людях, засунутых в холодильники, или мясохранилища, или… ну, типа, сами понимаете.
— Другие холодные места?
— Ага.
— А низеньких людей — в морозилки?
Нэд рассмеялся.
— Как эскимо. Ха, может, он станет называть себя Морозный Убийца… Дошло?
— Ага, круто придумано.
Он перегнулся через стойку и скроил суперкрутое — по его мнению — выражение лица.
— Эй, а ты когда-нибудь ходишь выпить?
— Да все время. Люблю тусоваться.
— Ну, может, как-нибудь нам стоит сходить вместе, тусовщица.
— Может, и стоит.
Он прицелился в нее указательным пальцем, изобразил большим воображаемый курок и прищелкнул ртом, одновременно подмигивая.
В такие моменты Мейс отчаянно не хватало ее «Глока 37» под патрон калибра.45 «один выстрел, и ты готов». Табельным оружием столичной полиции был девятимиллиметровый «Глок 17»; полицейские, работающие под прикрытием, обычно пользовались «Глоком 26», тоже девять миллиметров, считая его любимым личным оружием. Мейс, будучи копом, носила, как и положено, 17-й. Но для операций и в качестве личного оружия она всегда выбирала 37-й. Такие мощные «пушки» полицейским не полагались, но Мейс привыкла плевать на правила, а останавливающая сила пули калибра.45 дважды спасала ей жизнь. Теперь, конечно, она вообще не имела права носить оружие…
— Знаешь, Нэд, маленький совет. Когда целишься в кого-то, даже из воображаемого пистолета, будь готов увертываться, иначе можешь схлопотать сдвоенный прямо сюда, — сказала она и дважды стукнула ему пальцем точно в середину лба.
Нэд растерялся:
— Э?..
Она просто подмигнула и пошла прочь.
— Эй, детка, я даже не знаю, как тебя зовут.
Она обернулась.
— Мейс.
— Мейс?
— Ну да, как тот злой газ.
— Детка, ты меня здорово заинтересовала.
— Я знала, что этим все закончится.
Глава 32
Для ужина Бет выбрала «Кафе Милано», один из самых известных вашингтонских ресторанов, куда люди приходили на других посмотреть и себя показать, в голливудском стиле. Застекленная стена ресторана выходила на тихую улочку, хотя этим вечером она была сплошь заставлена прокатными лимузинами и черными чиновничьими внедорожниками.
Бар выходил прямо в зал ресторана, поэтому там было немного шумно, но благодаря высокому положению Бет для нее припасли столик в углу, едва ли не самый тихий в заведении. Она сменила форму на юбку по колено и белую блузку, открытую на шее; светлые волосы рассыпались по плечам. Форменную обувь заменили черные туфли на каблуке. Бо́льшая часть ее охраны осталась снаружи, однако двое вооруженных полицейских в штатском стояли у бара, попивая имбирный эль.
Мейс с ревом подъехала к ресторану на своем «Дукати», сдернула шлем и скользнула внутрь, пройдя мимо компании мужчин в костюмах и их наемных подружек, от чьего дыхания зашкалил бы любой алкотестер. Мейс следила за компанией, пока та устраивалась в белом «Хаммере», за рулем которого сидел трезвый мужчина в черном костюме.
Мейс оглядела зал, увидела, как ей машет сестра, села и задвинула под стол шлем. Скатерть была белой и накрахмаленной, запахи, доносящиеся из кухни, — приятными, а посетители представляли собой интересную смесь молодых, зрелых и пожилых людей в костюмах, джинсах, кроссовках и туфлях на шпильках.
— Ты симпатично нарядилась, — заметила Мейс.
Бет улыбнулась и оглядела одежду сестры: черные брюки, серый джемпер с низким треугольным вырезом и босоножки на высоком каблуке.
— Прошлась сегодня по магазинам?
— Ага. Ты же сама говорила, что я похудела.
— А каблуки не мешают переключать передачи?
— Неа. Я просто пропускаю четные.
Подошел официант, и Бет заказала два бокала вина. Когда тот отошел, она сказала:
— Раз ты платишь, да еще и за рулем, давай не будем налегать на вино. К тому же здесь довольно дорого.
— Звучит неплохо. Я так понимаю, ты сегодня не при оружии.
— Нет, раз я пью спиртное; политика управления не изменилась.
— А ты еще носишь сороковой калибр — или двадцать шестой «Глок»?
— Двадцать шестой, тот же, что и на службе.
— Приятно, наверное.
— Мейс, нет ничего приятного в том, чтобы носить оружие. Это необходимость, вызванная нашей работой.
— Твоей работой.
— Ну сегодня вечером мы обе без оружия.
Когда принесли вино, сестры чокнулись, и Бет сказала:
— За то, чтобы сестры Перри не разлучались еще много и много лет.
К Мейс вернулось хорошее настроение.
— Вот за это я выпью с удовольствием.
Бет посмотрела на нее поверх бокала.
— Значит, твой дружок Кингман нашел ключ в книге, которую ему послала Толливер…
Мейс прожевала кусочек хлеба с оливками и попыталась изобразить удивление:
— Серьезно? Ключ к чему?
— Мы не знаем.
— Отпечатки?
— Да.
— Толливер?
— И снова да… а откуда ты знаешь?
— Если она его отправила, ей пришлось за него браться.
— А зачем ты сегодня заезжала к этому слизняку Биндеру?
Мейс отпила полбокала вина, потом поставила его на стол.
— Бет, ты отправила за мной слежку?
— Я бы не стала называть это слежкой.
— И какой хренью ты бы это назвала?
— Я держала тебя под присмотром.
— Присмотром? Неужели мир за эти два года так изменился, что за мной нужно присматривать?
— Бет!
Сестры обернулись и увидели стоящего рядом мэра, за которым выстроилась его свита. Мэр был молод, неплохо выглядел и, по большому счету, хорошо работал на благо города. Однако он был хитрым политиканом, и личность, о которой он беспокоился больше всего, каждое утро смотрела на него из зеркала.
— Привет, мэр. Помните мою сестру?
Они пожали друг другу руки. Мэр наклонился и негромко сказал:
— Рад вас видеть. Дайте знать, если могу чем-то помочь. Именно так. Берегите себя. И держитесь подальше от неприятностей.
Все эти фразы произносились без пауз и настолько плавно, что Мейс засомневалась, перевел ли мужчина хоть раз дыхание и слышит ли он, что именно говорит.
Мэр выпрямился.
— Выбрались на девичник, верно?
— Вроде того, — ответила Бет.
— Превосходно. Как наши дела с Толливер?
— Вам звонили?
— Мне всегда звонят, но я знаю, на какие звонки нужно обращать внимание.
— И такие были?
— Просто держите меня в курсе.
— У нас есть прогресс. Как только я буду знать больше, тут же сообщу вам.
— Очень хорошо.
— А что с тем, другим делом?
— О, верно… Простите. Не мой уровень.
Мэр повернулся и ушел так же быстро, как появился. Его помощники последовали за своим вождем, продолжая разговаривать по телефонам, — несомненно, с очень важными людьми.
— Этот парень будет сидеть в своем кресле всю жизнь, — заметила Мейс.
— Определенно намного дольше меня, — согласилась Бет.
— Итак, вернемся к присмотру.
Бет игриво собрала глаза в кучку.
— Я думала, это празднование…
— Отлично, но мне нужен еще бокал вина. Чтобы отпраздновать присмотр.
— Нет, одного достаточно. А еще тебе придется хорошенько поесть, вдоволь подышать свежим воздухом и только потом садиться на мотоцикл.
— И все это время я думала, что мамочка живет за Мидлбергом…