Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Капитан покорно ждал перед кафе, как послушный пес, пока Рой покупал еду. Он вышел, протянул ему пакет и стал смотреть, как Капитан, усевшись на бровке тротуара, ест все прямо здесь, в последнюю очередь выпив кофе. Потом он вытер рот бумажным пакетом и встал.
— Какой у тебя размер обуви? — спросил Кингман.
Капитан посмотрел на свои ноги.
— Большой. Наверное…
— У меня тоже. Пойдем.
Они направились обратно, к офисному зданию, и зашли в подземный гараж. Рой достал с заднего сиденья своего «Ауди» пару почти новых баскетбольных кроссовок.
— Примерь эти.
Он перебросил кроссовки Капитану. Тот довольно ловко поймал обе, уселся на холодный пол гаража и принялся сдирать с ног картон и веревки. Рой увидел почерневшую, ободранную кожу с шишками и зеленоватыми порезами, и отвернулся.
— Подходят, — спустя минуту сказал Капитан.
Рой думал, что кроссовки налезут, только если тот отрежет себе пальцы.
— Рой, ты уверен? Они небось миллион долларов стоят…
— Меньше. И у меня еще есть.
Он внимательно посмотрел на Капитана. Если дать ему наличные, все уйдет на спиртное или какие-нибудь уличные наркотики, а это старику точно не нужно. Рой трижды приводил Капитана в приюты, но не проходило и дня, как тот возвращался на улицы. Не брать же его в свою квартиру. Соседи вряд ли такое одобрят, да и нет гарантии, что у бывшего солдата не поедет крыша и он не решит разделать Роя на запчасти.
— Загляни через пару дней, я принесу для тебя еще кое-какие вещи, ладно?
— Так точно, сэр, — дружески отозвался Капитан, вновь отдав честь.
Внезапно Кингман сообразил, чего не хватает, и удивился, что не заметил этого раньше.
— А где твоя тележка?
Как и многие бездомные, Капитан держал все свое имущество в ржавой магазинной тележке со сломанными передними колесами.
— Какие-то уроды украли.
— Ты знаешь кто?
— Вьетконговцы проклятые… Я их поймаю. И тогда… Гляди.
Капитан залез в карман и достал большой складной нож, похоже, армейского образца.
— Не стоит, Капитан. Пусть этим полиция занимается.
Капитан просто смотрел на него. Потом махнул своей лапищей.
— Спасибо за тапки.
Глава 24
К несчастью, муж матери, Тимоти, был дома. К счастью, сегодня он не надел килт. На взгляд Мейс, Тимоти выглядел как бездельник, отчаянно желающий, чтобы его считали настоящим сельским помещиком с британским оттенком. Это желание выражалось в твидовом костюме, старомодном охотничьем жилете, симпатичном платке, идеально подобранном в тон рубашке, и коричневых сапогах для верховой езды, хотя ни одной лошади поблизости не наблюдалось. Когда Мейс увидела его, она почувствовала, как ее губы начали подрагивать, и торопливо отвела взгляд, чтобы не фыркнуть.
Они уселись в нарочито английской оранжерее; пожилая женщина в униформе горничной принесла кофе и маленькие сэндвичи. Женщина выглядела так, будто предпочла бы забивать себе в голову гвозди, лишь бы не изображать горничную для Тимоти и Даны. Сэндвичи сильно уступали волшебной выпечке Эйба Альтмана. Тем не менее Мейс набила желудок и заправилась кофеином.
Маленькая собачка-йорк, которую, как сообщили Мейс, зовут Энджелина Фернандина, сидела на пухлой подушке перед личной золотой тарелочкой с первоклассным кормом и увлеченно грызла его зубами, размерами и формой напоминающими занозы. Мейс качнула головой в сторону бесценной Энджелины.
— Ее вы тоже одеваете?
— Только когда путешествуем, — ответила Дана. — Она мерзнет в нашем самолете.
— Бедняжечка, — протянула Мейс.
— А Бет все еще содержит свой зверинец неудачников?
— Только меня и Слепыша, но он крепкий парень. Наверное, будет жив и здоров, когда вам придется зарыть старушку Энджи в землю.
При этих словах Тимоти набрал в грудь воздуха и осторожно потрепал Энджелину тыльной стороной ладони, из чего Мейс сделала вывод, что в действительности ему не нравятся собаки, даже подстриженные.
— Ну и как ваша жизнь сельских аристократов?
Тимоти изящно промокнул губы платком с монограммой и взглянул на Дану, явно ожидая ее ответа.
— Тимоти избрали председателем местной комиссии по планированию. Очень важная должность, потому что ты не поверишь, какие только идеи застройки не приходят людям в головы… Это просто какая-то пародия.
«Вроде поддельного шотландского замка в двадцать тысяч квадратных футов посреди сельскохозяйственных земель? У ваших соседей-фермеров налог на недвижимость разом взлетел в десять раз», — подумала Мейс. Однако вслух она произнесла:
— Поздравляю, Тимоти. Это замечательно.
Тимоти дожевал остатки сэндвича и надул грудь. Когда он заговорил, казалось, что он обращается к невидимой аудитории в тысячи человек:
— Я постараюсь как можно лучше выполнять свои обязанности. Я собираюсь очень серьезно отнестись к врученным мне браздам правления.
«Господи, какой же ты придурок…»
— Ни минуты не сомневаюсь, — любезно заверила его Мейс.
— Так каковы же твои планы, Мейсон? — спросила Дана.
Мейс медленно поставила кофейную чашку.
— Честно говоря, я уже раздумывала, не заняться ли стриптизом перед веб-камерой за еду, но тут мне подвернулась одна работа.
— Какого рода?
— Ассистент профессора из колледжа.
— Зачем профессору колледжа такой ассистент, как ты?
— Он слепой и с ограниченным бюджетом, а я выйду дешевле, чем собака-поводырь.
— Мейсон, ты хоть раз в жизни можешь быть серьезной?
«Ладно, я пыталась поиграть в ладушки, и мне не понравилось».
— Разве для тебя важно, чем я занимаюсь? Мы обе прекрасно знаем, что с играми в мамочку ты опоздала лет на двадцать.
— Да как ты смеешь…
Мейс чувствовала, как у нее загорелись уши. Она не хотела приходить сюда. Действительно не хотела.
— О, я всегда смею. Так что сбавь обороты, мамуля.
— Тогда позволь, я объясню, почему это мое дело. Если ты не можешь содержать себя, угадай, кому придется тебя поддерживать?
Мейс с такой силой сжала кулаки, что костяшки побелели. Она наклонялась к Дане, пока между их носами не остался едва ли дюйм.
— Я скорее отгрызу себе руку, чем приду к тебе или этому Мальчику-в-Килте хоть за одним гребаным даймом [193].
Побагровевший Тимоти поспешно встал.
— Думаю, мне пора заняться йогой. Мое душевное равновесие нарушено.
Дана немедленно протянула ему руку:
— Конечно, дорогой. Но не забудь, у нас сегодня ужин с мэром и его женой во «Френч Хаунд».
Едва мужчина вышел из комнаты, Дана набросилась на свою младшую дочь:
— Поверить не могу, но, похоже, тюрьма тебя окончательно испортила.
Укол был таким слабым, что Мейс просто проигнорировала его и какое-то время молча смотрела на мать.
— Почему ты до сих пор его так облизываешь? У тебя есть кольцо. Ты законно прикована к Лорду Килту.
— Он шотландский эрл, а не лорд, — чопорно ответила Дана.
И тут до Мейс внезапно дошло.
— Твой Килт выкатил хитрожопый контракт, да?
— Мейсон, заткнись! Немедленно!
— И как оно работает? Ты получаешь пару бриллиантовых браслетов, немного наличных и пачку акций за каждый год супружеского счастья?
— Сама не понимаю, зачем я тебя сюда пригласила, — огрызнулась ее мать.
Мейс встала.
— Это как раз понятно. Ты просто хотела, чтобы я увидела, какая у тебя изумительная жизнь. Ладно, я потрясена, все как положено. Я счастлива, что ты так очевидно счастлива.
— Ты никудышная лгунья. И всегда ею была.
— Наверное, поэтому я и стала копом. Всегда могу вытащить значок и разобраться, кто пытается со мной шутки шутить.
— Но ты больше не можешь быть копом, верно?
Это прозвучало явной издевкой.
— Пока не выясню, кто меня подставил.
Дана закатила накрашенные глаза.
— Ты правда думаешь, что у тебя это выйдет?
— Я не думаю. Я точно знаю.