Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

«Лишь бы только этим не пришлось заниматься мне».
Рой вошел в офисный лифт, приложил карточку и нажал кнопку шестого этажа. Не прошло и минуты, как он подходил к дверям офиса. Поскольку «Шиллинг и Мёрдок» начинала работать только в восемь тридцать, Рою пришлось еще раз приложить карточку, чтобы открыть стеклянную дверь юридической фирмы.
На «Шиллинг и Мердок» работали сорок восемь юристов в округе Колумбия, двадцать в Лондоне и еще двое — в дубайском офисе. Рой бывал во всех трех местах. Он летал на Ближний Восток на частном самолете некоего шейха, у которого были деловые отношения с одним из клиентов «Шиллинга». Частным самолетом оказался «Аэробус A380», крупнейший в мире коммерческий авиалайнер, способный перевозить шесть сотен обычных людей — или два десятка необычайно удачливых, окруженных невероятной роскошью. В «каюте» Роя были кровать, диван, стол, компьютер, двести ТВ-каналов, неограниченное количество кинофильмов и мини-бар. Вдобавок эта роскошь включала персонального сопровождающего, в случае Роя — молодую иорданку, настолько физически безупречную, что бо́льшую часть полета Рой нажимал на кнопку вызова, просто чтобы еще раз полюбоваться девушкой.
Он прошел по коридору в свой кабинет. Офис юридической фирмы был симпатичным, но без показной роскоши, а по сравнению с тем A380 даже наводил на мысль о трущобах. Правда, Рою требовались лишь стол, кресло, компьютер и телефон. Единственным добавлением к обстановке было баскетбольное кольцо на внутренней стороне двери, в которое Рой бросал маленький резиновый мяч, пока трепался по телефону или думал.
В обмен на десяти— или одиннадцатичасовые рабочие дни, а временами работу по выходным, он получал двести двадцать тысяч долларов в год, еще шестьдесят тысяч в качестве бонуса и долю прибыли, плюс золотую страховку и месяц оплачиваемого отпуска, в который мог развлекаться всласть. Зарплата росла в среднем на десять процентов в год, так что в следующем периоде он нащелкает больше трехсот штук. Неплохой результат для бывшего студента-спортсмена, получившего диплом юриста всего пять лет назад и проработавшего в этой фирме двадцать четыре месяца.
Теперь Рой был юрисконсультом и потому ни разу не появлялся в зале суда. И самое главное, ему не требовалось списывать часы, поскольку все клиенты фирмы оплачивали полное сопровождение, если только не случалось чего-то экстраординарного, а такого за время работы Роя не было ни разу. Он проработал три года, занимаясь собственной частной практикой. Ему хотелось попасть в общественную защиту [176] округа Колумбия, но этот офис являлся одним из лучших представительств общественной защиты в стране, и конкурс на место, мягко говоря, впечатлял. И потому Рой стал адвокатом по уголовным делам. Звучало это серьезно, но на практике означало, что он находится в одобренном судом перечне сертифицированных юристов, которые по большей части подбирают крохи со стола государственной адвокатуры.
У Роя была одна комната в нескольких кварталах от Высшего суда округа Колумбия, в офисе, который он делил с еще шестью юристами. Еще они делили одного секретаря, одного помощника, одну копировальную машину и тысячи литров плохого кофе. Большинство клиентов Роя были виновны, и потому он в основном занимался переговорами — договаривался с прокурорами об условиях признания вины, поскольку в столице занимались всеми видами преступлений. Прокуроры желали идти на судебные слушания, только чтобы добавить себе часов или надрать чью-то конкретную задницу, поскольку доказательства обычно бывали настолько однозначны, что делали обвинительный приговор практически неизбежным.
Рой мечтал играть в НБА [177], пока наконец не признал, что на свете есть миллионы парней, которые играют лучше, чем дано ему, и мало кому из них удается перейти в профессионалы. Это было главной причиной, по которой Кингман пошел на юридический; его навыков работы с мячом не хватало, чтобы стать профи, и он не мог регулярно забивать трехочковые. Иногда Рой задумывался, нет ли и у других высоких юристов за плечами похожей истории.
 
Подготовив к приходу секретарши несколько задач, он понял, что хочет кофе. Было ровно восемь, когда Рой прошел по коридору к кухне и открыл холодильник — кухонный персонал держал кофе там, чтобы тот подольше оставался свежим.
Вот только кофе там не оказалось.
Вместо него на руки Рою вывалилось женское тело.
  
Глава 5
 
Они ехали в черном «Линкольне Таункар», внедорожник с охраной шел следом. Мейс поглядывала на свою старшую сестру, Элизабет, которую друзья и некоторые коллеги по работе звали Бет. Однако большинство людей называло ее просто Шеф.
Мейс обернулась и посмотрела на идущую сзади машину.
— А к чему такой караван?
— Просто так.
— А зачем приезжать ночью?
Бет Перри посмотрела на водителя в форме:
— Кейт, включи музыку. Мне бы не хотелось, чтобы ты заснул. На этих дорогах мы рано или поздно въедем в какую-нибудь гору.
— Хорошо, Шеф.
Кейт с готовностью включил радио, и задние сиденья накрыл хриплый голос Ким Карнс, поющей Bette Davis Eyes.
Бет обернулась к сестре и негромко ответила:
— Так мы избавимся от прессы. И, к твоему сведению, у меня с первого дня были там глаза и уши. Я старалась вмешиваться в самых необходимых случаях.
— Так вот почему корова отступила…
— Ты имеешь в виду Хуаниту?
— Я имею в виду корову.
Сестра заговорила еще тише:
— Я прикинула, что они собираются сделать тебе подарочек на прощание. Поэтому и приехала раньше времени.
Мейс раздражало, что начальник полиции должен включать радио и шептаться в собственной машине, но она понимала почему. Повсюду есть уши. Уровень, на котором находилась ее сестра, подразумевал не просто руководство правоохранительными органами, но политику.
— А как ты устроила освобождение на два дня раньше?
— Время сокращено за хорошее поведение. Ты заработала целых сорок восемь часов свободы.
— После двух лет не похоже на большое достижение.
— И вправду не похоже, — с улыбкой заметила Бет и похлопала сестру по руке. — Не скажу, что я этого от тебя ожидала.
— Куда мне отсюда идти?
— Я думала, ты сможешь упасть у меня. Там полно места. Развод закончился шесть месяцев назад, и Тед давно съехал.
Восьмилетний брак ее сестры с Тедом Бланкешипом начал разваливаться еще до того, как Мейс отправилась в тюрьму. Детей у них не было, и все закончилось мужем, который ненавидел свою бывшую главным образом за то, что она намного умнее и успешнее, чем он.
— Надеюсь, мое пребывание в тюрьме не способствовало крушению.
— Мой отстойный выбор мужчин — вот что ему способствовало. В общем, я снова Бет Перри.
— А как мама?
— По-прежнему замужем за Денежным Мешком — и такая же колючка в заднице, как и всегда.
— Она ни разу не пришла ко мне. Даже не написала ни одного чертова письма.
— Мейс, просто не думай об этом. Она такая, как есть, и ни ты, ни я не изменим эту женщину.
— А что с моей квартирой?
Бет отвернулась. Мейс видела в зеркало, что сестра нахмурилась.
— Я держала ее, пока могла, но развод откусил здоровый кусок от моего бумажника. Мне пришлось выплатить Теду алименты. Газеты вдоволь повеселились, хотя предполагалось, что эти сведения не для распространения.
— Ненавижу прессу. И, для протокола, я всегда терпеть не могла Теда.
— В любом случае банк забрал твою квартиру четыре месяца назад.
— Не сообщив мне? Они могли так сделать?
— Ты назначила меня своим поверенным перед тем, как отправиться за решетку. Они сообщили мне.
— А почему ты мне не сказала?
Бет посмотрела на нее.
— И что бы ты сделала, если б я сказала?
— Было бы неплохо знать, — угрюмо ответила Мейс.
— Извини. Я решила по-своему. По крайней мере, ты за нее ничего не должна.