Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Он вышел, вытерся полотенцем и рассказал про патефон, про вторжение в купе и что перепугался, заслышав шаги.
Эта отмазка могла сработать, если бы он застегнул молнию вещевого мешка до конца. Однако в темноте Том не сумел этого сделать. Агнес Джо поглядела на мешок, затем снова на него.
Журналист решил пойти в лобовую атаку: открыл мешок и вытащил вещи.
— Не будете так любезны объяснить, зачем вам это все? Я готов выслушать.
Агнес Джо сунула руку в карман. При виде того, что она вытащила и показала ему, Том отступил на шаг, шокированный.
* * *Несколько минут спустя бледный как мел Том забарабанил в дверь Макса. Тот отозвался через несколько секунд, а дверь открыл спустя минуту-другую.
— Мне нужна твоя помощь, — сообщил Лэнгдон. — И Кристобаля тоже.
Макс бросил взгляд за спину Тома и заметил там Агнес Джо.
— Это важно, — сказал журналист.
Они забрали Кристобаля из купе Лелии, встретив сопротивление со стороны дамы, которая выразила свое возмущение тоном, совсем не приличествующим волшебному бобру Каппи. Они также разбудили Роксанну и захватили с собой отца Келли. В вагоне-люксе все уселись за стол напротив Тома. Он вытащил фирменные солнечные очки Кристобаля, «Бруно Мальи» Макса и крест отца Келли и положил их перед их хозяевами.
Один человек был совершенно потрясен при виде лежащей перед ними вещи — настолько введен в ступор, что не заметил, как Агнес Джо наклоняется к нему.
Отец Келли издал вопль: наручники защелкнулись на его запястьях. Он попытался встать, но его удержали Макс и Кристобаль.
Агнес Джо предъявила удостоверение — это же действие ранее так ошеломило Тома в ее купе.
— Я из полиции «Амтрак». Подразделение работы под прикрытием. А ты, Джон, наш вор.
— Джон? — Том посмотрел на нее.
Агнес Джо кивнула:
— Я получила его отпечатки пальцев на стакане пива, прежде чем мы застряли в перевале Ратона. На одной из станций я послала запрос об идентификации и на только что покинутой нами станции получила ответ. Его настоящее имя — Джон Конрой, и он никакой не священник.
Она уселась напротив мужчины, который выглядел таким несчастным, что Том невольно посочувствовал ему, хоть тот и являлся преступником.
Агнес Джо продолжала объяснять:
— С помощью патефона я заставляла людей думать, что нахожусь у себя в купе, когда меня там не было. Я боялась, что вор заметит, что я брожу рядом, и решит на время залечь на дно. Когда мы застряли на перевале, я помогала ему служить мессу. Он, очевидно, католик и сумел провести обряд, но совершил достаточно ошибок, чтобы я стала относиться к нему еще подозрительнее.
— А что насчет вещей, которые я нашел у вас в мешке? — спросил Том.
— Роксанна достала эти вещи у некоторых пассажиров для меня в качестве свидетельства, которое может потом понадобиться. Я вовлекла в свой план тебя, Макса и Кристобаля, чтобы взять Конроя так, что он ничего не заподозрит и никто не пострадает. Я вытащила его крест у него в купе. Когда я положила его перед ним, это должно было озадачить его до такой степени, чтобы я без проблем надела на него наручники. Ты, Конрой, не юнец, но моего опыта у тебя нет. Всегда предпочтительнее застичь их врасплох.
— Не хотелось признаваться, но я раньше осматривал ваш вещмешок, и там были только газеты, — заметил Том.
— Да, знаю — я поняла, что кто-то туда залезал, и подумала, что это, скорее всего, ты. Найденные Реджиной в мусоре газеты попали туда из мешка Конроя. Он набил его доверху старыми газетами, чтобы тот выглядел полным. Но в поезде сразу выбросил их и получил пустой мешок, который можно заполнять краденым.
Все повернулись к пожилому мужчине. Тот, сидя в наручниках, скукожился и явно пал духом.
— Не хочешь сделать чистосердечное признание, Джон? — спросила Агнес Джо. — Я в курсе, что у тебя есть судимость, но ты мог бы добавить некоторые подробности.
Тот покачал головой:
— Что будет, то будет.
Они позвали внушительных габаритов Барри сторожить вора и дружно направились в купе псевдосвященника. Там в его мешке обнаружилось немало — ничего особо ценного, но тем не менее это были украденные вещи.
— Отдам их хозяевам, — сказала Агнес Джо.
— Чего я не пойму — так это почему он вернул столько вещей. Какой преступник так поступает? — спросил Том.
— В этом есть нечто странное, — согласилась Роксанна. — Но, по крайней мере, мы нашли нашего вора. Теперь давайте поспим.
* * *Этим Том и занимался вплоть до шести утра, когда раздался стук в дверь. Он проснулся и сказал «войдите».
На пороге стояла Агнес Джо с двумя чашками горячего кофе:
— Я подумала, что стоит принести кофе в знак извинения за столь раннюю побудку.
Она была в синих брюках и свитере и выглядела бодрой и деловитой.
— Из вас вышла бы прекрасная актриса, — сказал Том. — Я понятия не имел, что вы не просто, ну, как сказать…
— Эксцентричная пожилая женщина, которой некуда деваться на праздники? Да, отличное прикрытие. В ее обществе люди говорят то, что в иной ситуации ни за что бы не сказали. Я разоблачала наркоторговцев, мошенников, воровские шайки и множество других нехороших людей благодаря своей бестолковой наружности, дурацким нарядам и…
— …и обращению «дорогой».
— Именно.
— Ну, думаю, теперь вашего прикрытия больше нет.
— Ничего страшного. Я не шутила насчет ухода в отставку. Пора двигаться дальше.
— А что-нибудь из вашего рассказа является правдой?
— Я работала на братьев Ринглинг, только не гимнасткой, а наездницей. Дважды выходила замуж, у меня есть взрослая дочь. — Она сделала паузу и добавила: — И мы с ней не видимся.
— Печально.
— Но она прочла в новостях, что «Чиф» попал в ловушку, и прошлой ночью позвонила узнать, в порядке ли я. Первый контакт за долгое время. Мы встретимся, когда я приеду в Лос-Анджелес. Она действительно работает в цирке и находится на Западном побережье. Предпримем новую попытку наладить отношения.
— Рад, что вы получили эдакий поздний рождественский подарок. Так зачем вы хотели повидать меня?
— Ну, у меня тут возникла небольшая дилемма, и я хотела услышать твой совет. Я разузнала больше о нашем фальшивом священнике. Его судили за мелкие кражи много лет назад — почти тридцать четыре года. С тех пор он честно трудился: настоящая работа и все такое.
— И зачем снова заниматься преступлениями после стольких лет?
— Жена, с которой он прожил больше тридцати трех лет, только что умерла. Я поговорила с Конроем, он немного разоткровенничался. Теперь, когда ее нет, он не знал, что делать. Он одинок, просто хотел внимания. У них было двое детей, но один погиб из-за несчастного случая, а другой умер от рака.
— Ох, это, должно быть, тяжело. И, похоже, он забросил преступную карьеру, когда женился.
— Именно. Конечно, я имела дело с множеством преступников, слышала самые разные слезливые истории, и они меня не трогают. Но дилемма возникла потому, что он рассказал кое-что еще.
— Что?
— Он вернул украденные вещи как подарки в сочельник. Те немногие, которые он не вернул и которые мы нашли в его мешке, ничего ценного не представляют; к тому же он оставил вместо них более чем достаточно наличных. Я удостоверилась в этом, поговорив с владельцами вещей. Он не желал никому вреда. Говорил только о своей жене. И он оказал реальную помощь, когда поезд застрял.
Том издал тяжкий вздох:
— Понимаю вашу дилемму.
— Как поступил бы ты?
Он призадумался:
— Я получил второй шанс в этом путешествии — быть может, Джон Конрой тоже заслуживает его. Вы уже вызвали полицию?
— Да, но никаких подробностей пока не сообщала.
— Поезд еще будет делать остановки?
— Может остановиться в Фуллертоне — это за пару часов до Лос-Анджелеса.
— Что ж, думаю, поезду стоит остановиться в Фуллертоне.
— Возможно. Не думаю, что Конрой снова начнет совершать преступления. Собственно, у меня есть там знакомые, которые способны ему помочь. — Она встала. — Спасибо, Том. Думаю, мы приняли правильное решение.