Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Макс притих и посмотрел в окно на мелькающую местность.
— Да, я любил Патти всей душой. И всегда буду любить. А три последующих бывших жены? — Он пожал плечами. — Я женился, хорошо проводил время, потом разводился, и на этом все. В некотором смысле я их любил, но не так, как Патти. Если бы она не умерла, то я бы и не посмотрел на других женщин. Наверное, в первой любви есть нечто особенное. Теперь я кручу романы с кем захочу, и это весело, но я этим не особо горжусь. Никаких постоянных отношений. Понимаешь?
Том кивнул:
— Понимаю.
Макс посмотрел на него:
— Ты когда-нибудь женился?
Лэнгдон снова кивнул.
— Любил ее?
— Скажем так: она была ни разу не Патти.
Пауэрс придвинулся ближе и тихо сказал:
— Повторюсь, я не лезу в чужие дела, но ты не мог бы ответить на один вопрос?
— Наверное, могу.
— Почему вы с Элеонорой не вместе?
— Ты видел, что произошло. Она просто взяла и умчалась.
— Ну, нельзя ее за это винить. Твоя девушка прилетает из Лос-Анджелеса, чтобы сделать предложение. Бог видит, я не эксперт в делах сердечных, но это не лучший способ снова добиться любви всей твоей жизни.
— Макс, я пытался. Я всерьез пытался.
— А знаешь что?
Том поглядел на него:
— Что?
— Если она и впрямь твоя Патти, то я бы пытался настойчивей.
  
Глава 23
 
Элеонора у себя в купе собиралась проглотить неимоверных размеров таблетку снотворного, когда кто-то постучал в дверь.
— Уходи! — крикнула она.
— Элеонора? Это я.
Секунду она стояла в недоумении, пытаясь идентифицировать голос своим переутомленным сознанием.
— Джули?
Женщина подошла к двери и открыла. На пороге стояла завтрашняя юная невеста со слезами на глазах. В руках у нее был футляр для одежды.
— Что случилось? Случайно, не позвонили опять родители Стива?
Джули покачала головой:
— Нет. И мои родители тоже не звонили.
Элеонора выглядела озадаченной:
— Я не совсем понимаю.
— Можно я зайду на пару минут?
— Что? А, да, конечно.
Картер сунула таблетку в карман.
— Но сейчас поздно, а завтра у тебя важный день. Тебе надо отдохнуть.
Женщины присели на край кровати.
— Стало быть, твои родители не позвонили, и ты расстроена, потому что… — начала Элеонора.
— Полагаю, каждая девушка ожидает родителей на свадьбе. То есть большинство знакомых мне невест планировали свадьбу до мелочей, и я не чувствую себя беспомощной и все такое. Но все равно ты рисуешь себе картину, как отец расстается со своей маленькой девочкой, а мать заверяет, что все будет хорошо. А у меня ничего такого не будет.
Она внезапно разрыдалась и продолжала плакать. Элеонора крепко обняла ее. Когда рыдания прекратились, Джули смущенно вытерла глаза:
— Прошу прощения. Я взрослая женщина и должна держать себя в руках. Но мне так одиноко.
Элеонора вытерла ей лицо чистым платком:
— Ты имеешь полное право так себя чувствовать. А из меня, похоже, так себе подружка невесты.
— Ну, тебя же попросили в последнюю минуту. Ты даже совсем не знаешь меня.
— Это не должно иметь значения. Мы обе женщины, ты завтра выходишь замуж — это все, что мне нужно знать.
— А ты была замужем?
— Нет, — тихо ответила Элеонора. — Но я много думала о свадьбе. Представляла себе каждую мелочь, вплоть до того, какие там будут блюда и цветы. Но в последнее время я реже фантазирую об этом.
— Почему?
— Это просто вопрос времени. Годы летят, шансов сыграть свадьбу становится все меньше.
— Все, что нужно, — это человек, который любит тебя и которого любишь ты.
Несмотря на то что ей захотелось разрыдаться еще сильнее, чем Джули, Элеонора улыбнулась:
— Да. Это все, что нужно.
Она дотронулась до футляра, который Джули оставила на кровати.
— Что там?
Джули снова смутилась:
— Это мое свадебное платье. Я не примеряла его с момента покупки. Я подумала, может быть, — ну, ты понимаешь…
— Замечательная идея, — сказала Элеонора.
— Ты точно не против? По твоим же словам, уже поздно, и ты наверняка устала.
— Вообще-то, я была усталая, но теперь уже нет.
 
Элеонора помогла Джули надеть платье: простой, но элегантный кремово-белый наряд, сидевший на девушке идеально. Когда она собиралась надеть на Джули вуаль, та взяла ее и надела на голову самой Элеоноры. Женщины встали рядом напротив большого зеркала.
— Ты выглядишь прекрасно, Джули.
— Ты тоже.
Джули зашлась истерическим смехом, и Элеонора присоединилась к ней.
Позже, когда Джули ушла в ванную, Картер собиралась упаковать платье, но вместо этого снова надела вуаль, приложила платье к себе и посмотрелась в зеркало.
— Элли?
Она оглянулась: дверь купе отъехала в сторону из-за поворотов дороги и набирающего скорость поезда. Том уставился на нее. Она не могла пошевелить руками и просто стояла молча — накрытая чужим свадебным нарядом.
— Элли? — повторил Лэнгдон, делая шаг внутрь.
В этот момент Джули вышла из ванной и увидела их.
— Прошу прощения, если я помешала.
Элеонора опустила платье, сняла вуаль и тщательно все упаковала под взглядом Тома. Затем протянула футляр Джули, обняла ее и улыбнулась:
— Крепкого тебе сна. Завтра утром вся твоя жизнь изменится. К лучшему.
Джули поцеловала ее в щеку, повернулась и прошла мимо Тома, который выглядел и смущенным и озадаченным.
— Том, что тебе нужно?
— Элли, ты в этом платье выглядела просто неотразимой.
— Уже поздно. Разве ты не должен быть с Лелией?
— Я не люблю Лелию!
— Ну, она, похоже, тебя любит. Полагаю, ты выказал к ней определенную привязанность или же что-то ей пообещал, потому что мне трудно поверить, что женщина проделала бы весь этот путь, чтобы попросить тебя жениться на ней чисто по-дружески или по доброте сердечной. Говоря откровенно, она явно не из таких.
— Я же говорю, у нас были не такого рода отношения.
— Да? Тогда что побудило ее приехать сюда? — Картер скрестила руки на груди в ожидании ответа.
— Откуда мне знать, почему она так поступила? Она сумасшедшая.
— Вы сколько уже встречаетесь?
— Около трех лет, — быстро пробормотал Том. — Но только периодически.
— Периодически? В течение трех лет?
— Да!
— И ты ожидал, что она удовольствуется этим?
Журналист ответил полным недоумения взглядом.
Элеонора продолжила:
— Стало быть, она хотела вступить в серьезные отношения, а ты — нет. Ты был вполне счастлив наведываться время от времени, делиться радостями, но не горем и уходить когда пожелаешь, так?
— Это не так, Элли. Я теперь не такой.
— Ну, конечно. Ты не изменился. Ни капельки.
— Все было бы иначе. С подходящей женщиной.
Элеонора потерла виски:
— Слушай, завтра мы отмечаем свадьбу. Чужую свадьбу. Мне надо выспаться.
— Мы не можем оставить все как есть.
— Конечно, можем. И оставим.
Он подошел, чтобы заключить ее в объятия, но она решительно оттолкнула его:
— Завтра мы исполним свой долг, доедем до Лос-Анджелеса, и там наши пути разойдутся. На этот раз навсегда.
— Элли!
— Спокойной ночи, Том.
Она поставила точку, закрыв дверь.
  
Глава 24
 
На высоких равнинах Колорадо, у границы Нью-Мексико наступил рассвет, однако солнца было не видно, поскольку небо заполонили угрожающего вида облака. Толстый слой снега покрывал землю и вездесущую полынь. Большинство предпочло позавтракать пораньше, поскольку по поезду быстро разнесся слух о грядущей свадьбе. Когда поезд приблизился к «Ла Хунта», возбуждение возросло. Практически все пассажиры и сотрудники поезда набились в вагон-люкс, так что для свадебной процессии почти не оставалось места. Она состояла из невесты с женихом, а также подружки невесты и шафера, которые ни разу не обменялись взглядами. Хоть они и шли рядом рука об руку, их будто разделяла невидимая стена.