Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Больше всего Тому запомнилась жаркая сцена, где внутри просторных спальных апартаментов Евы Марии Сэйнт очень много целовались. Тогда Кэри с Евой зашли довольно далеко даже по нынешним меркам. Том вспомнил, как после просмотра фильма ему — тогда молодому человеку с бушующими гормонами — лезли на ум непристойные мысли обо всех окружающих женщинах. Или, как минимум, о тех, кто похож на Еву Марию Сэйнт.
Помня фильм, Том твердо знал, что его железнодорожные апартаменты окажутся столь же элегантно обставленными и комфортными. Там будет достаточно места для пары кроватей, рабочего стола, мини-фойе, в котором можно встречать посетителей, ванны с джакузи, опционально комнаты для прислуги и, возможно, выхода во внутренний дворик и балкончик. Неспроста в конце фильма Кэри с Евой провели медовый месяц в том самом вагоне: там было просторнее, чем в любых апартаментах, где доводилось останавливаться Тому.
Он начал взбираться по лестнице, на которую указала Реджина. С учетом багажа приходилось нелегко, лестница была крутая. Том предположил, что таким образом экономилось пространство, которое ушло на огромное спальное купе. Затем поглядел вверх и осознал, что перед ним выросло серьезное препятствие.
Оно оказалось пожилым, облаченным, кажется, в пижаму, хотя еще не было и четырех часов дня, и вразвалку спускающимся с верхней ступеньки лестницы. Том в этот момент находился на второй сверху ступеньке; ему оставался один, последний шаг, после чего можно отправиться в свой особняк на колесах — фантазировать о Еве Марии.
— Прошу прощения, — обратился он вежливым тоном.
— Проходите, — ответила женщина громогласным баритоном, в сравнении с которым голос самого сурового бывшего военного корреспондента показался бы женственным.
— Если вы позволите мне протиснуться… — ответил Лэнгдон. Но шансы были нулевые. Хотя он намного выше ростом этой дамы, она, мягко выражаясь, значительно шире в талии.
— Привет, Реджина, — обратилась женщина к стоящей внизу девушке.
— Здравствуйте, Агнес Джо, — сказала Реджина.
Поскольку ни один не уступал дорогу, Том с Агнес Джо начали неуклюжее танго: шаг вперед — шаг назад. «Танец» происходил на вертикальной лестнице, что вызвало у журналиста легкий приступ тошноты.
— Агнес Джо, я Том Лэнгдон, — в конце концов заговорил он. — У меня место в купе D. Если бы вы были так любезны отойти на секун…
Он так и не сумел закончить предложение: вместо того чтобы отступить, женщина слегка толкнула его локтем. Соприкосновение мясистого предплечья с головой заставило его, уже теряющего равновесие, попятиться вниз по ступенькам, споткнуться о нижнюю и рухнуть на спину.
Агнес Джо спустилась следом и любезно перешагнула через его распростертое тело. Том сильно засомневался, что путешествие Марка Твена поездом по стране начиналось именно таким образом. Женщина подошла к Реджине, которая занималась приемом пассажиров и не видела случившегося, чему Том был рад. Ведь, в конце концов, эта пожилая дама только что обыграла его в «царя горы».
— Вот, дорогая. Спасибо, что разобралась с моим багажом, — Агнес Джо протянула Реджине деньги.
Поднявшийся на ноги Том направился к проводнице. Проходя мимо пожилой женщины, он одарил ее недобрым взглядом.
— Я принесу ваш багаж, мистер Лэнгдон. Оставьте его здесь, пока я занята регистрацией пассажиров.
— Спасибо. Можете обращаться ко мне просто Том, — он протянул Реджине несколько купюр, та благодарно улыбнулась. Затем Лэнгдон снова бросил взгляд на Агнес Джо, которая медленно взбиралась обратно по лестнице.
— А как давно вы работаете здесь? — спросил он у девушки.
— Четыре года.
— Немалый срок.
— Пустяки, у нас есть сотрудники, которые уже лет двадцать проработали в этом поезде.
Том оглянулся на Агнес Джо — та все еще стояла на лестнице. Ее ноги перемещались, но в целом она топталась на месте. Весьма занимательное зрелище.
— Значит, вы знакомы с Агнес Джо?
— О, разумеется. Она ездит этим поездом уже лет десять, как я слышала.
— Десять лет! Должно быть, ей очень нравится ездить.
 
Реджина рассмеялась:
— Вроде бы она навещает родных. Такая милая.
Том почесал голову в том месте, куда пришелся удар «милой» Агнес Джо.
— Она едет в этом же спальном вагоне?
— Да, ее место рядом с вашим.
Вот радость-то, подумалось Тому.
Он направился обратно к лестнице. Необъяснимым образом Агнес Джо до сих пор не сдвинулась с места.
— Вам помочь?
— Я в порядке, дорогой. Дай мне немного времени.
— Может быть, я поднимусь наверх и потом помогу вам взобраться?
Лэнгдон планировал обойти ее, затем бежать со всех ног и запереться в своем великолепном купе вместе с Евой Марией. А Кэри Грант будет сторожить дверь.
— Просто не путайся под ногами, сынок!
Последнюю реплику она сопроводила ударом локтя, каким-то чудом попавшим Тому в левую почку. Когда боль улеглась и согнувшийся в дугу Лэнгдон сумел выпрямиться, Агнес Джо уже и след простыл. Он медленно доковылял до купе D. Он снова ощущал себя военным корреспондентом, черт побери.
  
Глава 3
 
Стоящему в дверном проеме купе Тому пришла мысль, что если бы сцена поцелуев Кэри и Евы Марии снималась здесь, то «На север через северо-запад» получил бы рейтинг XXX. Лэнгдон не знал точных размеров своего люкса, но чуть позже, сделав два шага, уперся в противоположную стену. Ни фойе, ни рабочего стола, ни пары кроватей. И он был вполне уверен, что совмещенный с балкончиком выход во внутренний дворик, джакузи и опциональная комната для прислуги тоже оказались мифами.
Что имелось — так это умывальник, зеркало и розетка для электробритвы. Шкафчик под умывальником хорошо укомплектован. Том углядел туалетную бумагу: значит, где-то здесь скрывается ванная комната. В крошечном шкафу для одежды можно повесить пальто, на дальней стене напротив того, что предположительно являлось кроватью, висело большое зеркало, также обнаружилась верхняя койка. Еще были стул и складной столик с выгравированной на нем шахматной доской. Из большого венецианского окна открывался прекрасный вид. Снаружи начинали падать снежинки, что способствовало рождественскому настроению. Дверь в купе закрывалась на замок, вдобавок можно отгородиться тяжелой занавеской. В целом, решил Том, тут неплохо. По правде говоря, со свободным пространством все обстояло даже лучше, чем в первом классе самолета.
Это впечатление сохранялось, пока Лэнгдон не открыл дверь в уборную. Если точнее, то, согласно надписи, это была уборная, совмещенная с душем. Том что, должен в одном месте и ходить в туалет, и мыться? В зарубежных поездках ему доводилось принимать даже душ из верблюжьей слюны, но отнюдь не по доброй воле.
Перед Томом стояла реальная дилемма. Он поглядел на свою талию, затем на уборную-душевую, наклонился поближе и тщательно пригляделся. Он был уверен, что сумеет втиснуться в эту комнатку. Разумеется, чтобы выбраться, ему потребуется помощь трех-четырех крепких парней с тяжелой техникой. И, несомненно, Агнес Джо тоже окажется поблизости в ожидании удобного момента для удара по его последней здоровой почке.
Ему доводилось читать о невезучей женщине, которая во время трансатлантического рейса совершила непростительный грех, нажав в уборной на слив, все еще сидя на унитазе. Безобидный на первый взгляд поступок породил мощное вакуумное всасывание, и она оказалась в ловушке на сиденье унитаза. (Тома так и подмывало написать авиаконструкторам и спросить, почему они не предусмотрели возможность такого неприятного инцидента.) Ей пришлось просидеть там весь полет. Уже после приземления команда профессионалов, вооруженных лопатками и детским маслом, ворвалась в туалет и освободила бедную заложницу. Окажись Том на ее месте, он, наверное, предпочел бы отгрызть себе ноги, но выбраться из западни.
Не желая больше думать об этом, он повернул назад и уже собирался сесть, когда заметил, как у стены напротив кровати что-то промелькнуло. Сперва Том не разобрал, что именно — слишком быстро все произошло, но вскоре видение повторилось. То была Агнес Джо. Как такое могло произойти? Здесь же располагались частные апартаменты. Но вскоре Том разобрался, в чем дело: в стене, разделяющей купе, появилась щель — вероятно, проводили ремонтные работы или что-то в этом роде — и в результате ему стало видно соседнее помещение. Прежде ему доводилось разбивать бивуак в компании вышеупомянутых грязных плюющихся верблюдов, в последний раз мывшихся при рождении пустынных кочевников и множества иных дурно пахнущих личностей; будильником ему порой служил артиллерийский огонь. Но он никогда не спал с Агнес Джо и определенно не хотел начинать это сейчас.