Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Не могу поверить во весь этот бред! После всего того, через что пришлось пройти Лу-Энн… Она разгромила преступный синдикат Крейна, действовавший по всему миру, ФБР выставляет себя истинными героями, все имущество Крейна конфисковано, миллиарды долларов вернулись в казну, а Лу-Энн остается у разбитого корыта… Ее даже не потрепали по плечу. Это несправедливо!
Женщина положила руку Чарли на плечо, успокаивая его.
— Всё в порядке. Я не заслужила ни цента из этих денег. И я хотела расплатиться со всеми своими долгами. Я просто хочу снова стать Лу-Энн Тайлер. Я уже говорила это Мэтью. Но я никого не убивала. Все обвинения против меня сняты, правильно? — Она посмотрела на Риггса, ожидая подтверждения.
— Совершенно верно. Федеральные органы, полиция штата и все остальные тоже подтверждают это. Ты теперь вольна, как птица.
— Да, и бедна, как церковная мышь! — сердито добавил Чарли.
— Все действительно кончено, Мэтью? Больше никто не предъявит мне никаких претензий? Я имею в виду службу по налогам и сборам. Никто не потребует от меня новых денег?
— Все бумаги подписаны, дело закрыто. Все кончено. Налоговая служба конфисковала все твои банковские счета, наложила арест на поместье. В любом случае даже если она и обратится к тебе опять, чего на самом деле не произойдет, денег у тебя все равно больше нет.
— Мам, может, мы переедем сюда? — сказала Лиза, глядя на него. — Я хочу сказать, на время, — поспешно добавила она.
Девочка в тревоге перевела взгляд с Риггса на мать. Лу-Энн улыбнулась. Рассказать дочери всю правду — это было самое трудное испытание в ее жизни. Но, закончив, она испытала величайшее облегчение. Лиза выслушала мать с пониманием. И вот теперь их отношения постепенно возвращались к какому-то подобию нормальных.
Мэтт посмотрел на Лу-Энн, сам заметно нервничая.
— Я сам думал о том же. — Он заметно волновался. — Вы отпустите нас на минутку? — обратился он к Чарли и Лизе.
Взяв Лу-Энн за руку, Риггс вывел ее из комнаты. Проводив их взглядом, Чарли и Лиза улыбнулись.
* * *Усадив Лу-Энн у камина, Мэтт встал перед ней.
— Я был бы счастлив, если б вы все перебрались ко мне. Места здесь достаточно. Но… — Он осекся.
— Но что? — спросила Лу-Энн.
— Я думал о более долговременном решении проблемы.
— Понятно.
— Я хочу сказать, я неплохо зарабатываю на жизнь, и… ну, теперь, когда у тебя больше нет денег…
Женщина склонила голову набок, и Мэтт шумно вздохнул.
— Просто я не хотел, чтобы ты вообразила, будто я охочусь за твоим состоянием. Это свело бы меня с ума. Такая мысль непреодолимой преградой стояла у меня на пути. Только не думай, будто я рад тому, что ты теперь стала бедной. Если б можно было как-нибудь сохранить твои деньги, это было бы замечательно. Но теперь, когда у тебя ничего нет, я просто хочу, чтобы ты знала…
Он снова запнулся, не в силах продолжать, внезапно ужасаясь тому, в каком затруднительном положении оказался.
— Я люблю тебя, Мэтью, — тихо произнесла Лу-Энн.
Лицо Риггса полностью расслабилось. На нем больше не осталось ужаса. Больше того, он не мог вспомнить, когда в последний раз был так счастлив.
— Я тоже люблю тебя, Лу-Энн!
— Тебе когда-нибудь приходилось бывать в Швейцарии? — спросила она.
— Нет, — удивился он. — А что?
— Я всегда мечтала провести там медовый месяц. Это так романтично, так красиво… Особенно на Рождество.
— Ну, дорогая, — неуверенно произнес Риггс, — конечно, тружусь я усердно, но подрядчики, работающие в одиночку в небольших городах, как правило, не зарабатывают деньги на подобные вещи. Извини. — Он смущенно облизнул губы. — Я пойму, если ты не сможешь принять это после стольких лет безграничной роскоши.
Вместо ответа Лу-Энн раскрыла сумочку и достала листок бумаги. На нем был номер счета в швейцарском банке. На этом счету лежали сто миллионов долларов: Джексон до последнего цента возвратил основной капитал. Деньги ждали свою хозяйку. Одних только процентов на них нарастало шесть миллионов в год. Лу-Энн сохранила свой выигрыш в лотерею. И тут она не испытывала никаких угрызений совести. Более того, в настоящий момент ей казалось, что она заработала эти деньги. Последние десять лет Лу-Энн старалась быть тем, кем не была. Это была жизнь огромного богатства и невыносимых мучений. И вот теперь она собиралась остаток своих дней быть тем, кем являлась на самом деле, и сполна этим насладиться. У нее красивая, здоровая дочь и двое мужчин, любящих ее. Лу-Энн Тайлер больше никогда не будет прятаться, спасаться бегством. Она была наверху блаженства.
Улыбнувшись, женщина погладила Риггса по лицу.
— Знаешь что, Мэтью?
— Что?
— Думаю, все будет очень хорошо, — сказала она, прежде чем поцеловать его.
Рождественский экспресс
(роман)
Посвящается всем, кто любит поезда и праздники.
Побитый жизнью журналист Том Лэнгдон не может путешествовать самолетами в результате неприятного инцидента в аэропорту. Поэтому ему придется добираться с восточного побережья США на западное поездом — чтобы встретить Рождество в объятиях подруги. Почему бы и нет? Отличный шанс проехать сквозь всю Америку, увидеть ее подлинную жизнь и сделать из этого хитовый материал! Однако поездка обернется чем-то совсем иным — путешествием по изрытым ухабами землям собственной души Тома. Его ждет череда совершенно неожиданных встреч, потерь и обретений, рождественские чудеса — и пробуждение к новой жизни…
Предисловие
Журналист Том Лэнгдон объездил весь мир: любовь к странствиям была у него в крови. Другим такая жизнь казалась нестабильной и опасной, однако Том наслаждался свободой. Большую часть времени он проводил в зарубежных командировках, делая репортажи о войнах, восстаниях, голоде, эпидемиях и прочих бедствиях… Его цель была проста: Том надеялся изменить мир к лучшему, привлекая внимание к творящейся повсюду несправедливости. К тому же он обожал приключения.
Однако, несмотря на все описываемые ужасы, человечество продолжало скатываться все ниже, и Лэнгдон вернулся в Америку разочарованным. Он пытался найти противоядие от меланхолии в сочинении статеек для дамских журналов, изданий о дизайне, садоводстве и т. д. Но даже узнав все о чудесах, на которые способны компостные удобрения, и как это потрясающе — собственноручно настелить деревянный пол, он ощущал неудовлетворенность жизнью.
Близилось Рождество. Перед Томом стоял важнейший вопрос: ехать ли на праздники со своего Восточного побережья в Лос-Анджелес?
Причина стара как мир: в Лос-Анджелесе жила его подруга Лелия Гибсон. Она начинала как киноактриса и годами снималась в третьесортных ужастиках, а позднее стала голосом за кадром. Теперь Лелия зарабатывала на жизнь уже не тем, что ее резали перед камерой, а озвучкой разнообразных персонажей для чрезвычайно популярных утренних субботних мультфильмов. В детской телеиндустрии все знали, что никто не озвучит смешных зверушек талантливее и разностороннее, чем блистательная Лелия Гибсон. Доказательством тому служили уставленная наградами полка, неприличная цифра дохода и серьезная доля в правах на синдицикацию [123].
Том с Лелией сблизились во время ночного перелета из Юго-Восточной Азии в Штаты. Сначала он думал, что, возможно, дело в большом количестве выпитого ими спиртного, но, когда спустя пару часов после приземления в Лос-Анджелесе опьянение прошло, Лелия по-прежнему казалась привлекательной и интересной — пусть и слегка взбалмошной и эксцентричной. И она была увлечена им. Он переночевал у нее, и они сблизились еще больше. Впоследствии Лелия приезжала к нему в гости на Восточное побережье, и с тех пор у них сложились приятные, хотя и свободные отношения.
