Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Сегодня утром мне довелось быть свидетелем твоей непредвиденной встречи с Риггсом на лужайке за домом. Зрелище было весьма живописное. Судя по состоянию твоей одежды, смею предположить, Риггс приятно провел время.
Услышав эту шпильку, Лу-Энн с трудом сдержала свою ярость. Сейчас ей нужна информация.
— Тем больше у меня причин узнать о нем всё, — сказала она.
— Что ж, начнем с его настоящего имени: Дэниел Бакмен.
— Бакмен? Зачем ему понадобилось брать другое имя?
— Странно слышать этот вопрос от тебя, Лу-Энн. Зачем человек меняет свое имя?
У нее на лбу выступили бисеринки пота.
— Потому что у него есть что скрывать.
— Совершенно верно.
— Риггс был шпионом?
— Не совсем, — рассмеялся Джексон. — На самом деле он никто.
— Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что мертвый человек не может быть никем — только мертвым, правильно?
— Мертвым? — У Лу-Энн похолодело в груди.
«Неужели Джексон убил Мэтью? Этого не может быть!» Ей потребовалось приложить все свои силы, чтобы удержаться на ногах и не рухнуть на пол. К счастью, Джексон не заметил этого.
— Я добыл отпечатки его пальцев, — продолжал он, — проверил их по базе данных, и компьютер ответил, что его больше нет в живых.
— Компьютер ошибся!
— Компьютер полагается на ту информацию, которую в него ввели. Кому-то очень хотелось представить все так, что Риггс умер — на тот случай, если его начнут искать.
— Искать? Кто?
— Например, его враги. — Убедившись в том, что Лу-Энн молчит, Джексон продолжил: — Ты что-нибудь слышала о программе защиты и переселения свидетелей?
— Нет. А что, должна была слышать?
— Ты слишком долго прожила за границей, так что, пожалуй, нет. Эту программу осуществляет федеральное правительство, точнее, Служба судебных маршалов Соединенных Штатов. Она направлена на то, чтобы защитить тех, кто давал свидетельские показания против опасных преступников и преступных организаций. Такие свидетели получают новую жизнь. Официально Риггс умер. Он появляется в новом городе, начинает новую жизнь с новыми документами. Быть может, ему также подправили внешность. Точно не могу сказать, но мое предположение — Риггс член этой группы избранных.
— Риггс… Бакмен свидетель? По какому делу?
— Кто знает… — Джексон пожал плечами. — И кому какое дело? Я хочу сказать тебе, что Риггс преступник. Или бывший преступник. Скорее всего, наркотики или что-нибудь вроде того. Быть может, осведомитель мафии… Программу защиты свидетелей не используют для карманных воришек.
Лу-Энн прислонилась к стене, чтобы удержаться на ногах. Риггс был преступником.
— Надеюсь, ты с ним не откровенничала? Нельзя сказать, какие у него планы.
— Нет, — с трудом выдавила Лу-Энн.
— Итак, что ты можешь рассказать про этого человека?
— Гораздо меньше, чем только что рассказали мне вы. Риггс не узнал ничего нового по сравнению с тем, что уже было ему известно. Он не собирается продолжать расследование. Он считает Донована потенциальным похитителем. Если учесть то, что вы сейчас сказали, он определенно не хочет привлекать к себе внимание.
— Верно, для нас это очень хорошо. И могу добавить, что ваше свидание сегодня утром также оказалось весьма кстати.
— Честное слово, вас это нисколько не касается! — с жаром ответила Лу-Энн. Поскольку обмен информацией подошел к концу, она не собиралась пропускать это замечание.
— О, вот и твоя первая ошибка в сегодняшней сессии. Ты просто никак не можешь не совершить какую-нибудь глупость, правда? — Джексон ткнул в нее пальцем. — Меня касается всё, что связано с тобой. Я тебя сотворил. Я действительно чувствую ответственность за твое благополучие. И к этой ответственности я отношусь совсем не легкомысленно.
— Послушайте, десять лет истекли! — выпалила Лу-Энн. — Вы заработали свои деньги, я заработала свои. Предлагаю расстаться, навсегда. Через тридцать шесть часов я буду в противоположном конце земного шара. Вы идите своим путем, я пойду своим, потому что я очень устала от всего этого.
— Ты нарушила мой приказ.
 
— Правильно, но я провела десять проклятых лет в двадцати разных странах, постоянно оглядываясь через плечо, подчиняясь вашим распоряжениям. И, наверное, теперь я до конца дней своих буду заниматься тем же самым. Так что разрешите мне перейти к делу.
Все это время они смотрели друг другу в глаза.
— Ты хочешь уехать прямо сейчас? — наконец спросил Джексон.
— Только дайте мне время собрать вещи. Завтра утром нас здесь уже не будет.
Джексон почесал подбородок, обдумывая ее предложение.
— Лу-Энн, скажи мне кое-что. Скажи, почему мне не надо убивать тебя прямо сейчас.
Молодая женщина уже была готова к этому вопросу.
— Потому что Доновану покажется странным, если вскоре после нашей встречи я стану трупом. Сейчас у него нет никаких подозрений. А так, думаю, его радар сразу же что-то засечет. Вам действительно нужны такие неприятности?
Поджав губы, Джексон указал на дверь.
— Иди собирай вещи.
Посмотрев на него, Лу-Энн указала на дверь.
— Вы первый.
— Давай выйдем вместе. В этом случае у каждого из нас будет разумный шанс нанести ответный удар в том случае, если другой попытается предпринять какие-либо насильственные действия.
Они вместе подошли к двери, пристально следя друг за другом.
В тот самый момент, когда Джексон положил руку на ручку, дверь распахнулась, едва не сбив с ног обоих.
В дверях стоял Риггс, направив пистолет на Джексона. Однако прежде чем он успел выстрелить, тот рывком поставил перед собой Лу-Энн, медленно опуская руку.
— Мэтью, не надо! — воскликнула молодая женщина.
— Лу-Энн… — Риггс бросил на нее взгляд.
Женщина скорее почувствовала, чем увидела, как Джексон вскинул руку. Он использовал для метания ножа бросок снизу вверх, ничуть не менее опасный.
Рука Лу-Энн устремилась вперед, сталкиваясь с запястьем Джексона. В следующее мгновение Мэтт застонал от боли: острый нож вонзился ему в плечо. Он упал на пол, вцепившись в рукоятку ножа. Выхватив из кармана пистолет, Лу-Энн молниеносно развернулась, стараясь прицелиться в Джексона. В тот же самый миг тот схватил и прижал ее к себе.
Джексон и Лу-Энн, пробив стеклянную дверь, упали на крыльцо, женщина сверху. Пистолет вывалился у нее из руки и отлетел под ступеньку. Оба противника почувствовали скрытую, но бесспорную силу друг друга, борясь в гуще скользких осколков, пытаясь нащупать какой-нибудь упор. Джексон вцепился Лу-Энн в шею, та ударила его ногой в пах, поднимая локоть к его подбородку. Сплетенные вместе, они медленно поднялись, стремясь занять выгодное положение. Лу-Энн обратила внимание на кровь, хлещущую из большой раны у Джексона на руке; должно быть, он порезался, разбивая стекло. Она рассудила, что теперь его хватка уже не будет стопроцентной. Внезапным порывом, похоже, поразившим даже Джексона, молодая женщина высвободилась из его рук, схватила его за ремень и ворот рубашки и швырнула лицом вперед на стену дома. Оглушенный ударом, тот сполз на землю. Не теряя ни мгновения на ненужные движения, Лу-Энн бросилась вперед, оседлала его и, ухватив подбородок обеими руками, что есть силы потянула его назад, стараясь сломать ему позвоночник. Джексон закричал от боли, а молодая женщина все тянула и тянула. Еще один дюйм — и противник будет мертв. Но тут ее руки вдруг соскользнули, и она отлетела назад в траву. Порывисто вскочив на ноги, опустила взгляд — и застыла. В своих руках она держала лицо Джексона.
Тот с трудом поднялся на ноги. На какое-то жуткое мгновение их взгляды скрестились. И Лу-Энн впервые увидела настоящее лицо этого человека.
Посмотрев на ее руки, Джексон ощупал свое лицо, почувствовал свою собственную кожу, собственные волосы, свое дыхание, вырывающееся судорожным хрипом. Теперь Лу-Энн сможет его опознать. Теперь она должна умереть.
Та же самая мысль пришла и в голову Лу-Энн. Она метнулась за пистолетом в то самое мгновение, когда Джексон набросился на нее; они вместе скатились с крыльца, оба стремясь овладеть оружием.