Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Я не хочу, чтобы тебе было плохо. — Лиза прикоснулась к лицу матери: — Мама, у тебя ведь все будет в порядке?
Лу-Энн удалось выдавить улыбку:
— Кошка всегда приземляется на лапы, милая моя девочка. У мамы все будет просто замечательно!
Глава 37
На следующее утро Лу-Энн проснулась рано после по большей части бессонной ночи. Расставание с дочерью явилось для нее самым мучительным событием; однако она понимала, что эта задача покажется легкой по сравнению с тем днем, когда ей придется рассказать Лизе правду о своей жизни. Лу-Энн надеялась, что ей представится возможность это сделать. И тем не менее ее захлестнула огромная волна облегчения, когда она увидела, как красные габаритные огни «Рейнджровера» скрылись в ночной темноте.
Теперь главной ее заботой было придумать способ снова обратиться к Риггсу, не вызвав у него еще большее подозрение. И времени на это было в обрез. Если она в самое ближайшее время не представит Джексону какую-либо новую информацию, тот полностью перенесет свое внимание на Риггса. Лу-Энн была полна решимости не допустить этого.
Размышляя над всем, она расшторила окно в спальне и выглянула на лужайку за домом. С третьего этажа открывался захватывающий вид на окружающую местность. Двустворчатая стеклянная дверь вела на балкон. У Лу-Энн мелькнула мысль: не этим ли путем Джексон вчера проник к ней в комнату? Обыкновенно она включала сигнализацию непосредственно перед тем, как лечь в кровать. Можно начать включать ее раньше, хотя Лу-Энн сомневалась, что найдется хоть какая-нибудь система безопасности, с которой у этого человека возникнут серьезные проблемы. Похоже, он способен пройти по вертикальной стене, а затем шагнуть сквозь нее.
Лу-Энн сварила кофе в маленькой кухоньке рядом со спальней и, накинув шелковый халат, с чашкой дымящегося напитка вышла на балкон. Там стояли стол и два стула, однако молодая женщина устроилась на мраморном ограждении, обозревая свои владения. Солнце давно взошло, и его розовые и золотые лучи создавали фон морю зеленой листвы. И все же даже этому восхитительному зрелищу не удалось поднять настроение Лу-Энн. Но то, что она увидела дальше, едва не привело к ее падению с балкона.
Мэтью Риггс стоял на коленях в траве рядом с тем местом, где она собиралась построить студию. Сверху Лу-Энн открывался хороший обзор, и она с растущим изумлением наблюдала за тем, как он разложил на земле чертежи и принялся изучать местность. Лу-Энн взобралась на ограждение, ухватилась для опоры рукой за кирпичную стену и встала на цыпочки, чтобы было лучше видно. Теперь она разглядела вбитые в землю колышки. У нее на глазах Риггс размотал бечевку и привязал концы к колышкам, размечая фундамент будущего строения.
Лу-Энн подумала было о том, чтобы его окликнуть, однако так далеко ее голос не разнесся бы.
Спрыгнув с ограждения, она выбежала из спальни, даже не удосужившись обуться. Перескакивая через две ступеньки, сбежала по лестнице, отперла дверь черного хода и понеслась босиком по мокрой от росы траве. Тонкая шелковая ткань облепила ее тело, демонстрируя длинные стройные ноги.
Учащенно дыша, Лу-Энн добежала до того места, где видела Риггса, и огляделась по сторонам. В холодном утреннем воздухе у нее изо рта вырывались облачка пара, и она сильнее укуталась в халат.
Черт побери, куда он провалился? У Лу-Энн не было никаких мыслей на этот счет. Колышки торчали в земле, с привязанной бечевкой. Лу-Энн уставилась на них, словно надеясь выведать местонахождение Риггса.
— Доброе утро!
Вздрогнув от неожиданности, Лу-Энн обернулась и увидела Мэтью, вышедшего из зарослей с большим камнем в руке. Он торжественно положил камень посреди огороженной площадки.
— Здесь будет стоять каменная печь, — улыбнувшись, торжественно объявил Риггс.
— Что вы делаете? — спросила потрясенная Лу-Энн.
— Вы всегда бегаете по улице в таком виде? Так можно подхватить воспаление легких.
Взглянув на нее, Риггс тотчас же смущенно отвел взгляд, поскольку лучи поднявшегося над деревьями солнца сделали тонкую ткань практически прозрачной; под халатом у Лу-Энн ничего не было надето.
— Не говоря уж о том, каково приходится мне, — пробормотал он себе под нос.
— Мне нечасто приходится видеть в своем поместье постороннего, ни свет ни заря вбивающего колышки в землю.
— Я просто выполняю распоряжение.
— Что?
— Вы хотели студию, вот я и строю вам студию.
— Вы же сами говорили, что до начала зимы не хватит времени. А еще нужно составить план, получить разрешение…
— Ну, поскольку на вас произвел такое впечатление мой переделанный сарай, мне пришла блестящая идея воспользоваться уже готовыми эскизами. Это позволит сберечь уйму времени. А еще у меня есть кое-какие связи в строительной инспекции, так что процесс получения решения можно будет значительно ускорить. — Помолчав, Риггс посмотрел на дрожащую от холода молодую женщину. — И не спешите меня благодарить, — добавил он.
Лу-Энн скрестила руки на груди.
— Дело совсем не в этом. Просто я…
Со стороны деревьев налетел пронизывающий ветер, и она поежилась от холода. Сняв с себя теплую куртку, Риггс накинул ее ей на плечи.
— Право, вам действительно лучше не бегать по улице босиком.
— Мэтью, вы не обязаны делать это. По-моему, я и так уже слишком долго испытываю ваше терпение.
Пожав плечами, Риггс опустил взгляд на землю, постукивая по колышку мыском ботинка.
— На самом деле я ничего не имею против, Кэтрин. — Смущенно кашлянув, он уставился в даль, на деревья. — Вообще-то, бывают вещи и похуже, чем проводить время в обществе такой женщины, как вы. — Украдкой взглянув на нее, он тотчас же снова отвернулся.
Зардевшись, Лу-Энн нервно прикусила губу. Риггс засунул руки в карманы, устремив взгляд в никуда. И не ведая о том, они напоминали двух подростков, нервно изучающих друг друга перед важным первым свиданием.
Наконец Лу-Энн окинула взглядом обнесенный колышками участок.
— Значит, она будет в точности такая же, как и у вас?
— У меня было время, поскольку вы отобрали у меня строительство ограждения, — кивнул Риггс.
— Я же сказала, что полностью расплачусь с вами; и я сдержу свое слово.
— Не сомневаюсь в этом, однако у меня есть правило не брать деньги за невыполненную работу. Можете считать это моей причудой. Но не беспокойтесь, за студию я сдеру с вас по полной. — Мэтт снова обвел взглядом окрестные рощи. — Места здесь очень красивые, это я вам точно говорю. И после того как я построю студию, вы, возможно, не захотите отсюда уезжать.
— Все это очень хорошо, но вряд ли сбудется.
— Наверное, вам много пришлось поездить по миру, — смерил ее взглядом Риггс. — Женщина в вашем положении…
— Дело не в этом. Но я действительно путешествую. Слишком много, — устало добавила Лу-Энн.
Мэтью снова огляделся вокруг.
— Хорошо посмотреть мир. Но и вернуться домой тоже хорошо.
— Вы говорите так, словно у вас есть опыт, — вопросительно посмотрела на него Лу-Энн.
— У меня? — застенчиво улыбнулся он. — Да я на самом деле нигде не бывал.
— Но вам все равно нравится возвращаться домой, — тихо промолвила она, глядя ему в лицо. — Вы ищете спокойствия?
Улыбка у него на лице погасла; Риггс посмотрел на нее с явным уважением.
— Да, — наконец сказал он.
— Как насчет завтрака?
— Я уже перекусил, но все равно спасибо.
— Тогда, может быть, кофе? — Борясь с холодом, кусающим кожу, Лу-Энн стояла попеременно то на одной, то на другой ноге.
Проследив за ее движениями, Риггс сказал:
— Я вам помогу. — Стащив перчатки, он засунул их в карманы, повернулся к Лу-Энн спиной и присел: — Забирайтесь!
— Прошу прощения?
— Забирайтесь! — Он похлопал себя по спине. — Понимаю, я не такой внушительный, как ваша лошадь, но вы притворитесь, будто не замечаете разницы.
Лу-Энн не двинулась с места.
— Я так не думаю.