Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Женщина наконец посмотрела ему в лицо.
— Лу-Энн Тайлер из Джорджии.
Чарли откинулся назад. По прошествии десяти лет они задвинули страх разоблачения в дальний угол, хотя страх этот никуда не делся. И вот теперь пламя вспыхнуло с новой силой.
— Больше он ничего не сказал?
Вытерев салфеткой пересохшие губы, Лу-Энн откинулась назад.
— Он сказал, что хочет поговорить со мной. Но я… я… я просто потеряла голову, нажала на газ и едва не сбила его. — Эти слова отняли у нее весь воздух из легких. Она посмотрела на Чарли.
— И он погнался за тобой?
Лу-Энн кивнула.
— У меня крепкие нервы, Чарли, ты это знаешь, но всему есть свой предел. Представь себе, что рано утром ты выезжаешь на прогулку, чтобы расслабиться, — и получаешь вместо этого такой удар… — Она склонила голову набок. — Господи, я только-только начала чувствовать себя здесь уютно. Джексон никак не проявил себя. Лизе нравится школа, здесь так красиво… — Она умолкла.
— А что насчет второго типа, Риггса? Его рассказ соответствует действительности?
Внезапно Лу-Энн вскочила с места и принялась взволнованно расхаживать по комнате. Остановившись, она с любовью провела рукой по ряду книг в дорогих переплетах, выстроившихся на полке. За долгие годы Лу-Энн прочитала практически все книги, собранные здесь. Десять лет интенсивных занятий с лучшими частными преподавателями сотворили грамотную, утонченную, космополитичную женщину, ушедшую далеко вперед от той малообразованной деревенщины, которая бежала из фургона, прочь от трупов. Однако кровавые картины прочно засели в сознании у Лу-Энн.
— Да. Он просто вмешался в самый напряженный момент. Впрочем, наверное, я все равно оторвалась бы от того типа, — поспешно добавила Лу-Энн. — Но этот Риггс действительно мне помог. И я хотела бы его отблагодарить. Но ведь это невозможно, правда? — В отчаянии вскинув руки, она опустилась на диван.
Чарли задумчиво почесал подбородок.
— Знаешь, юридически махинации с лотереей подпадают под несколько статей Уголовного кодекса, но у всех преступлений истек срок давности. На самом деле этот тип ничем не сможет тебе навредить.
— А как насчет обвинения в убийстве? Здесь никакого срока давности нет. Я действительно убила человека, Чарли. Это была самооборона, но кто мне сейчас поверит, черт возьми?
— Верно, однако полиция уже много лет не занималась этим делом.
— Хорошо, значит, ты хочешь, чтобы я добровольно явилась с повинной?
— Я этого вовсе не говорил. Просто думаю, что ты, возможно, раздуваешь из мухи слона.
Лу-Энн охватила дрожь. Страх отправиться в тюрьму за убийство или из-за денег был не самым страшным. Сложив руки, она посмотрела на Чарли.
— Наверное, мой отец за всю жизнь не сказал мне ни одного слова, которое было бы правдой. Он приложил все силы, чтобы я чувствовала себя самой бесполезной дрянью на свете, и всякий раз, когда у меня появлялась хоть какая-то уверенность в себе, он тотчас же рвал ее в клочья. Если верить ему, я была годна только на то, чтобы рожать детей и нравиться мужчинам.
— Лу-Энн, я знаю, что тебе здорово досталось…
— Я поклялась себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сделаю то же самое своим детям. Я дала клятву Господу на целой стопке Библий, я повторяла это на могиле матери и шептала Лизе, пока вынашивала ее, и каждый вечер в течение первых шести месяцев после ее рождения. — Сглотнув комок в горле, Лу-Энн встала. — И знаешь что? Все, что я говорила ей, все, что она знает о себе, о тебе, обо мне, все ее существование до последней молекулы является ложью. Это все придумано, Чарли. Ну хорошо, пусть истек срок давности, пусть я не отправлюсь за решетку, поскольку полиции наплевать на то, что я убила наркоторговца. Но если этот человек узнал о моем прошлом и собирается вытащить все на свет божий, Лиза все узнает. Она поймет, что ее мать наговорила ей столько лжи, сколько мой отец, наверное, не придумал за всю свою жизнь. Я окажусь в сто раз хуже Бенни Тайлера и потеряю свою девочку. Это так же неминуемо, как и восход солнца.
После этой вспышки Лу-Энн охватила дрожь. Она закрыла глаза.
— Извини, — сказал Чарли, уставившись на свои руки. — Я не думал обо всем этом в таком ключе.
Женщина открыла глаза; в них появился определенно фаталистический взгляд.
— И если это произойдет, если Лиза все узнает, моя жизнь будет кончена. И тюрьма покажется прогулкой по парку, потому что если я потеряю свою девочку, у меня больше не будет смысла жить. Несмотря на все это, — она обвела руками вокруг. — Никакого смысла.
Откинувшись назад, Лу-Энн потерла лоб.
Наконец Чарли нарушил молчание.
— Риггс записал номера. Обеих машин. — Потеребив манжету рубашки, он добавил: — Риггс — бывший полицейский.
Обхватив голову руками, она подняла на него взгляд.
— О господи! А я-то думала, что хуже уже некуда…
— Не беспокойся, если он пробьет твой номер, то узнает только то, что Кэтрин Сэведж проживает по этому адресу и имеет действующий номер системы социального страхования. В твоей «легенде» нет никаких дыр, особенно по прошествии столь долгого времени.
— Чарли, по-моему, налицо очень большая дыра. Тот тип на «Хонде».
Мужчина кивнул, соглашаясь с ней.
— Правильно, правильно, но я сейчас говорю о Риггсе. С этой стороны тебе нечего опасаться.
— Но что, если Риггс разыщет того типа; быть может, встретится с ним…
— Тогда, возможно, у нас появится большая проблема, — закончил за нее мысль Чарли.
— Ты полагаешь, Риггс способен на такое?
— Не знаю. Я могу сказать только то, что он не купился на твое заявление, будто ты не знала, что тебя преследовали. Учитывая обстоятельства, я не виню тебя в том, что ты все отрицала, но так откровенно лгать бывшему полицейскому… Проклятье, у него обязательно возникли подозрения. Вряд ли можно рассчитывать на то, что Риггс просто все забудет.
Лу-Энн смахнула с лица волосы.
— Так что же нам делать?
— Тебе ничего не надо делать, — нежно взял ее за руку Чарли. — Предоставь старому Чарли разузнать все, что только удастся. Нам уже приходилось бывать в переделках, верно?
Медленно кивнув, Лу-Энн возбужденно облизнула губы.
— Но, возможно, эта переделка окажется самой серьезной.
* * *Мэтт Риггс быстро взбежал на крыльцо старого дома в викторианском стиле, который он тщательно восстанавливал в прошлом году. У него уже имелся опыт плотницких работ до того, как он перебрался в Шарлотсвилл. Это была отдушина, помогавшая ему снять стресс от того ремесла, которым он прежде зарабатывал на жизнь. Однако сейчас Риггсу было не до изящных линий своего дома.
Войдя внутрь, он направился прямо к себе в кабинет, ибо дом также выполнял функцию его офиса. Плотно закрыв за собой дверь, Мэтт схватил телефон и позвонил в Вашингтон своему давнишнему другу. У «Хонды» были номера федерального округа Колумбия. Риггс практически не сомневался в том, что дадут эти номера: машина или взята напрокат, или краденая. А вот «БМВ» — это другое дело. По крайней мере, можно будет узнать имя женщины, поскольку по дороге домой Риггс вдруг поймал себя на том, что ни мужчина, назвавшийся Чарли, ни сама женщина так и не сказали, как ее зовут. Предположительно фамилия ее будет Сэведж; Риггс рассудил, что она мать Лизы Сэведж или, быть может, учитывая то, как молодо она выглядит, — ее старшая сестра.
Через полчаса у него были ответы. «Хонда» действительно была из столичного агентства проката. В качестве человека, две недели назад взявшего машину напрокат, значился некий Том Джонс [106]. Том Джонс! Лучше не придумаешь. Риггс был уверен в том, что и адрес окажется таким же «липовым». Глухой тупик; впрочем, ничего иного он и не ожидал.
Затем Риггс перевел взгляд на записанное на листке имя женщины. Кэтрин Сэведж. Уроженка Шарлотсвилла, штат Вирджиния. Возраст: тридцать лет. Номер системы социального страхования действительный, текущий адрес совпадает: «Куст боярышника». Не замужем. Великолепная кредитная история, в прошлом никаких неладов с законом. Все чисто. Меньше чем за полчаса Риггс смог получить подробную информацию о прошлом Кэтрин Сэведж. Компьютеры просто творят чудеса. Однако…