Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

После обеда, кофе и бренди, которого по настоянию Билли выпили все присутствующие, гости начали расходиться. Гвен обняла Веба, и он ощутил прикосновение к своему телу ее мягких грудей. При этом ее руки задержались на его плечах несколько дольше, чем требовалось. Не зная, как все это истолковать, он смутился и сумел выдавить из себя лишь банальное «до свиданья».
Когда гости вышли во двор, Стрейт залез в свой грузовик, завел его одной рукой и уехал. Подкатил лимузин, куда забрались Харви и Жиль Рэнсомы. Веб подумал, что Гвен сейчас наверху, у себя в спальне, и, без сомнения, освобождается от неудобных туфель и платья. Вполне возможно, она сейчас стоит обнаженная. Веб поймал себя на том, что с надеждой смотрит на ее окно. На что, интересно знать, он надеется? На то, что увидит ее силуэт? Но Гвен в окне так и не появилась.
Подошел Бейтс.
— Романо! Нам с Вебом необходимо переговорить.
Бейтс сказал это таким тоном, что Романо ничего не оставалось, как повернуться и в одиночестве зашагать к гаражу.
— Ну, в чем дело? — спросил Веб.
Бейтс рассказал ему обо всем, что произошло. Веб выслушал его молча.
— А что он сказал о Романо? — спросил Веб.
— Бак о нем не упоминал, так что ему, полагаю, ничего не грозит.
— Пусть все так и остается.
— Прямо и не знаю, что делать, Веб. Я сейчас как между молотом и наковальней.
— Ничего, я облегчу тебе жизнь. Подам в отставку.
— Ты шутишь?
— Как видно, Пирс, пришла пора мне заняться другим делом. Попытаюсь найти себе работу, где люди не стреляют друг в друга.
— Мы еще поборемся, Веб. В конце концов Уинтерс не истина в последней инстанции.
— Я устал от борьбы и сражений, Пирс.
Бейтс беспомощно развел руками.
— Я не хотел, чтобы эта история так закончилась.
— Мы с Романо закончим наши дела и уедем отсюда.
— То, что случилось с членами «СО», вызовет скандал. А когда ты уйдешь из ПОЗ, все поймут, что тебя сделали козлом отпущения. Средства массовой информации будут за тобой охотиться. Они уже начали охоту, Веб.
— Было время, когда это меня доставало. Но только не сейчас.
Они еще несколько секунд постояли в полном молчании, словно не в силах поверить, что их совместная работа на этом окончилась. Потом Веб повернулся и скрылся в темноте.
  
Глава 50
 
Было около двух часов ночи. Ист-Уиндз погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихим ржанием пасшихся на лугах лошадей и криками диких животных, обитавших в окружающем ферму лесу. Потом послышались звуки шагов. Кто-то шел по тропинке, змеившейся между деревьями.
В доме горело одно окно, и в нем, как в рамке, четко вырисовывался силуэт мужчины. Немо Стрейт прижал к больному плечу банку с пивом, скривившись, когда холодный металл коснулся раны. На нем были футболка и боксерские трусы, слегка разошедшиеся сбоку на швах — такие у него были толстые, мускулистые бедра. Улегшись на кровать, он достал свой полуавтоматический пистолет и вставил в рукоять новую обойму. Но оттянуть одной рукой ствол, чтобы дослать патрон в патронник, ему было трудно. Положив пистолет на столик у кровати, он в изнеможении откинулся на подушку и снова взял банку с пивом.
Немо Стрейт не был мыслителем, он был бойцом. Но сейчас, хочешь не хочешь, приходилось думать. Он вспоминал вертолет, неизвестно откуда появившийся над глухой лесной чащей и зависший прямо у него над головой. Стрейт наблюдал за ним некоторое время — это точно не был полицейский вертолет. Он подумал, что, когда вертолет улетел, надо было вернуться к болоту и лично удостовериться в том, что Коув умер. Вообще-то он должен был умереть. Как-никак в него выпустили пять пуль.
От этого, как говорится, не отмахнешься. Если Коув и не умер, ему все равно грозило на всю жизнь остаться «овощем», не способным ни говорить, ни двигаться.
Стрейт, однако, не мог отделаться от неприятного чувства, что сделал что-то не так, и слушал по радио все подряд выпуски новостей. Надеялся услышать, что там-то и там-то обнаружено тело агента ФБР. А еще он хотел убедиться в том, что у полиции нет никаких зацепок. Стрейт потер плечо и подумал, что там осталась и его кровь. Но даже если полицейские сделают анализ на ДНК, сравнить результаты им будет не с чем. Ни в каких документах правоохранительных органов его имя не значилось. Его дело имелось только в армии, но он уже двадцать пять лет как демобилизовался, поэтому сомнительно, чтобы военные продолжали его хранить.
 
Тем не менее он считал, что пора сниматься с якоря. В конце концов, за последнюю поездку он заработал столько, что мог хоть сейчас уйти на пенсию. Поначалу у него была мысль купить домик в Озарке и провести остаток жизни, ловя рыбу и с осторожностью, чтобы не вызвать подозрений, расходуя деньги, но потом решил, что для него будет безопаснее обосноваться за границей. Он слышал, что в Греции ловить рыбу ничуть не хуже, чем в Озарке.
Если Стрейт и слышал, как открылась задняя дверь, то не подал виду. День был длинный, а болеутоляющее уже почти перестало действовать. Он сделал еще глоток из банки и вытер ладонью губы.
Дверь спальни медленно отворилась. Стрейт никак на это не отреагировал. Человек проскользнул в комнату. Стрейт поднял руку, покрутил ручку радио и поймал какую-то музыку. Человек подошел к его постели еще ближе. Стрейт оставил радио в покое и обвел глазами комнату.
— Я думал, сегодня ночью ты не придешь, — сказал он. — Полагал, что калека тебе не понадобится. — Он глотнул еще пива и поставил банку на пол.
Гвен стояла над ним и смотрела на него сверху вниз. На ней было все то же красное платье, в котором она была на вечере, но босоножки на высоких каблуках она сменила на другие — с плоской подошвой.
Ее взгляд переместился на плечо Стрейта:
— Сильно болит?
— Всякий раз, когда я делаю вдох.
— Какая лошадь тебя ударила?
— Бобби Ли.
— Что-то не припомню, чтобы он любил лягаться.
— Всякая лошадь может лягнуть.
— Прости, я забыла, что ты эксперт. — Она посмотрела на него с кокетливой улыбкой, но в ее взгляде крылось нечто такое, что никак не вязалось с ее игривой манерой.
— Никакой я не эксперт. Просто с детства ими занимаюсь. Я это к тому, что обращаться с лошадьми за год не научишься. Да и за десять лет тоже. Взять хотя бы Билли. Он быстро схватывает, но все равно в разведении лошадей и в фермерском деле мало что смыслит.
— Ты прав. Потому-то мы и наняли тебя и твоих парней. — Она сделала паузу. — Ты у нас настоящий рыцарь на белом коне, Немо.
Стрейт закурил.
— Мне нравится, когда ты меня так называешь.
Гвен подняла с пола жестянку с пивом и сделала из нее глоток, чем немало удивила Немо.
— А покрепче у тебя ничего нет? — спросила она.
— Бурбон.
— Доставай.
Пока он вынимал из шкафа бутылку и стаканы, она присела на постель и потерла разболевшиеся от итальянских босоножек ноги. На щиколотке у нее висел подарок Немо — тонкий золотой ножной браслет с их именами. Когда Стрейт наполнил стакан, она проглотила виски одним глотком и попросила налить еще.
— Ты особенно не налегай на виски, Гвен. Это тебе не конфетки.
— Для меня это все равно что десерт. К тому же на вечере я не пила. Я была хорошей девочкой.
Стрейт оглядел ее аппетитное тело и длинные ноги.
— Все парни на этом чертовом вечере только и думали о том, как бы на тебя залезть.
Гвен даже не улыбнулась.
— Нет, не все.
— Билли не считается. Он давно уже этим с тобой не занимается. Да и я скоро буду мало чем от него отличаться.
— Это не связано с возрастом. — Она взяла у него сигарету, затянулась и вернула ему. — Просто если муж не прикасается к жене годами, ей приходится искать себе утешение на стороне. — Она посмотрела на Немо. — Надеюсь, ты понимаешь, какая роль в данном случае отводится тебе?
Немо пожал плечами.
— Мужчина всегда берет то, что само идет к нему в руки. И все-таки Билли не должен был винить тебя за то, что случилось с вашим сыном.