Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Клер отперла дверь и вошла в дом, продолжая думать о сеансе гипноза, который она провела с Вебом. То, что она узнала, ее шокировало, но одновременно стало откровением, позволившим по-новому взглянуть на многие проблемы. Оставив портфель в холле, она направилась к себе в спальню, чтобы переодеться. На улице все еще было светло, и она подумала, что не прочь прогуляться. Потом она вспомнила о флаконе с таблетками, который лежал у нее в кармане, высыпала их на стол и снова внимательно осмотрела. Незнакомая пилюля вызывала у нее повышенное любопытство. У Клер был приятель, который работал в фармацевтическом отделе больницы Ферфакса. Сделав несколько анализов, он мог назвать ей химический состав этого препарата.
Присев на кровать, она сняла туфли, потом прошла в маленькую гардеробную, скинула платье и натянула футболку и шорты. Выйдя из гардеробной, она некоторое время смотрела на телефон. Быть может, ей следует позвонить Вебу и рассказать ему хотя бы малую часть из того, что она узнала о нем и Стоктоне? Дело это, однако, было настолько щекотливым, что она никак не могла решить, как поступить. Сделать это раньше времени, как и слишком с этим затягивать, было одинаково опасно и грозило тяжелыми последствиями. Так и не придя к какому-либо решению, она сказала себе, что вернется к этой проблеме позже. Возможно, прогулка поможет ей сделать правильный выбор, подумала она и, открыв гардероб, вытащила из него бейсболку. В ту минуту, когда она собиралась ее надеть, рот ей зажала чья-то ладонь. Уронив бейсболку, она стала отбиваться от невидимого врага, но, почувствовав у щеки холод пистолетного ствола, замерла. Глаза у нее расширились от страха, а дыхание стало вырываться из легких частыми, неровными толчками. Тут она вспомнила, что, войдя в дом, забыла запереть дверь, и испугалась еще больше. Неужели подозрительный газовщик заметил ее промашку и вернулся, чтобы изнасиловать ее и убить?
— Что вы хотите? — спросила она. Затянутая в перчатку рука, зажимавшая ей рот, до такой степени приглушала и искажала вырывавшиеся у нее звуки, что она не узнала собственного голоса. Зато она точно знала, что рука принадлежит мужчине — такая в ней заключалась сила.
Мужчина ничего не ответил, но руку с ее рта убрал; в следующее мгновение ей на глаза легла черная повязка, и она оказалась в полной темноте. Потом человек, который ее держал, поднял ее и швырнул на кровать. Она поняла, что изнасилования ей не избежать, и пришла в ужас. Пистолет по-прежнему холодил ей щеку, так что кричать или сопротивляться она не решалась. Между тем проникший в ее дом человек продолжал хранить молчание, которое казалось ей таким зловещим, что она предпочла бы услышать от него крики и ругань.
— Успокойтесь, — наконец сказал незнакомец. — Нам нужна от вас только информация — и ничего больше.
Что ж, подумала Клер, яснее не скажешь. Судя по всему, насиловать и убивать ее никто не собирался. По крайней мере она могла на это надеяться.
Находившийся в комнате человек приподнял ее и усадил на постели. А потом она услышала, как в комнату вошел еще кто-то и присел с ней рядом. Ей показалось, что весил вошедший немало, поскольку ее кровать жалобно скрипнула и просела под его тяжестью. Хотя у нее на глазах была черная повязка, она не сомневалась, что этот человек внимательно ее изучает.
— Вы встречаетесь с Вебом Лондоном?
Услышав этот вопрос, она вздрогнула. У нее вначале и мысли не было, что этот неожиданный визит может быть как-то связан с Вебом. А почему бы и нет? — в следующую секунду подумала она. Хотя ее собственное существование было спокойным и размеренным, даже рутинным, жизнь Веба была полна опасностей. И она, взявшись его лечить, помимо собственной воли стала частью этой полной превратностей жизни.
— Что вы имеете в виду? — с трудом выдавила она из себя.
Человек, который сидел рядом с ней, недовольно хмыкнул.
— Я имею в виду, что вы — психиатр, а он — ваш пациент. Или это не так?
Клер хотела было сказать, что из соображений этики она не имеет права сообщать кому-либо сведения о своем пациенте, но потом подумала, что этому человеку нет до этики никакого дела. Если она откажется с ним разговаривать, он ее просто-напросто убьет. Словно в подтверждение ее мыслям в комнате послышался металлический звук, подозрительно напоминавший щелчок поставленного на боевой взвод пистолета. От этого у нее сразу ослабли ноги, а под грудью как будто образовалась холодная сосущая пустота.
 
— Да, я с ним вижусь.
— Ну наконец-то мы сдвинулись с места. В разговоре с вами он упоминал о мальчике по имени Кевин?
Она кивнула, поскольку у нее так пересохло в горле, что она не могла говорить.
— Он знает, где этот мальчик находится сейчас?
Клер покачала головой и сразу же вздрогнула, поскольку незнакомец коснулся ее плеча.
— Расслабьтесь, леди. Никто не причинит вам вреда, пока вы будете с нами сотрудничать. Другое дело, если вы откажетесь. Тогда могут возникнуть проблемы, — добавил он с угрозой в голосе.
Клер услышала, как он щелкнул пальцами. Потом, примерно через минуту, ее губ коснулся какой-то предмет. Она инстинктивно отдернула голову.
— Это вода, — сказал незнакомец. — У вас пересохло во рту. Такое часто случается, когда человек напуган. Пейте.
Последнее слово прозвучало как приказ, и Клер немедленно подчинилась.
— А теперь говорите. Хватит уже кивать и качать головой. Вы меня понимаете?
Клер хотела уже было кивнуть, но потом опомнилась.
— Понимаю.
— Так что он говорил вам о Кевине? Предупреждаю, я должен знать о нем все.
— Зачем вам это? — Клер понятия не имела, как у нее мог вырваться такой дерзкий вопрос.
— На то у меня есть причины.
— Вы хотите причинить мальчику вред?
— Нет, — тихо сказал незнакомец. — Я хочу, чтобы он вернулся домой живой и здоровый.
Голос его звучал искренне. Но преступники — мастера притворяться, напомнила себе Клер. Взять того же Теда Банди [98]. Он умел заговаривать женщинам зубы, но потом, когда они оказывались в его власти, преспокойно их убивал.
— У меня нет причин доверять вам.
— Кевин — мой сын.
Услышав это, Клер было напряглась, но почти в то же самое мгновение расслабилась. Неужели это Большой Тэ, о котором ей рассказывал Веб? Но Веб говорил, что Кевин — младший брат Большого Тэ. С другой стороны, голос у этого человека звучал, как у обеспокоенного безопасностью своего чада родителя. Тем не менее что-то в этом человеке и его голосе ее настораживало. Однако выяснять, что именно, было не время. Эти люди могли не моргнув глазом ее убить. Уж в этом Клер нисколько не сомневалась.
— Веб говорил, что встретил Кевина в аллее. Кевин тогда сказал что-то такое, что странным образом повлияло на Веба. Потом он снова увидел его — когда начали стрелять пулеметы. Веб передал ему записку и отослал в конец аллеи. После этого он его не видел. Но, насколько я знаю, он его ищет.
— Это все?
Она снова кивнула и поймала себя на этом. Потом она почувствовала, что сидевший рядом с ней на кровати человек пододвинулся к ней еще ближе и, несмотря на повязку, опустила веки, потому что на глаза у нее навернулись слезы.
— Я в последний раз вам говорю: довольно кивков. Выражайте свои мысли словесно. Уяснили?
— Да. — Она попыталась взять себя в руки и отогнать непрошеные слезы.
— В таком случае ответьте: случилось ли что-нибудь такое, что привлекло внимание Лондона после того, как он встретился с Кевином во второй раз?
Клер сказала «нет», но на секунду заколебалась и запоздала с ответом. Она сама это почувствовала и знала, что это почувствовал незнакомец, называвший себя отцом Кевина. Она еще больше в этом убедилась, когда ей в щеку уперлось дуло пистолета.
— По-видимому, вы меня недопонимаете, хотя я всячески старался, чтобы этого не произошло. В таком случае я буду выражать свои мысли предельно ясно, чтобы вы, мать вашу, осознали наконец, чем рискуете, пытаясь играть со мной в свои игры. Чтобы вернуть сына, я готов вышибить мозги не только у вас, но и у всех, кто вам дорог и кого вы любите. Тут у вас по всей квартире развешаны фотографии умненькой симпатичной девушки. Ведь это ваша дочь, не так ли? — В следующую секунду на шею Клер легла рука, затянутая в перчатку. Почему они оба в перчатках? — подумала она и вдруг поняла, что эти люди не хотят оставлять следствию никаких зацепок — ни отпечатков пальцев, ни возможности провести анализ на ДНК, который обычно делают, когда исследуют кожные покровы трупа. А ведь трупом-то в данном случае предстояло стать ей! Эта мысль настолько ее потрясла, что ей стало дурно.