Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Единственный позитивный элемент заключается в том, что сирийская граница отнюдь не на замке. Она зыбка и непостоянна, меняясь в угоду текущей политике в одной из стран, претендующих на роль «колыбели цивилизации».
Роби и Рил понимали это в полной мере.
Шанс у них был, хоть и хлипкий.
Рил совершила смертоносный выстрел из здания через дорогу от места, где Ахмади собирался сесть в лимузин. Было бы куда проще скрыться, надев паранджу, скрывающую лицо, однако сирийские женщины облачаются в традиционные исламские одеяния редко. А ношение паранджи в университетах и других общественных местах и вовсе запрещено все более светским правительством, считающим, что этот наряд пагубно влияет на безопасность и способствует экстремизму. Так что паранджа скорее послужила бы поводом насторожиться, а не маскировкой.
Зато хиджаб надеть она вполне могла. При этом ее лицо будет частично открыто, но она загримировалась, придав коже более темный цвет и обветренный вид вкупе с искусственными морщинами. А ремни и набивка в длинном черном балахоне придали ей грузный вид, фунтов на шестьдесят больше реального, так что когда она горбилась при ходьбе, то выглядела на все семьдесят лет.
Взяв рыночную корзину, Рил покинула комнату, спокойно дожидаясь лифта вместе со стоявшим там мужчиной. Двери лифта открылись, и она вошла в кабину. Поехала вниз. На первом этаже вышла.
Ее тут же оттолкнули в сторону полицейские, хлынувшие в здание. Схватили мужчину, ехавшего в лифте вместе с ней, и потащили с собой, как и еще нескольких сирийцев. Некоторые полицейские ворвались в лифт, остальные побежали по лестницам.
Подождав минутку, Рил продолжила путь. Когда она вышла на улицу, полицейские машины уже были повсюду. Люди кричали. По улице маршировала целая демонстрация, что-то скандируя.
У бордюра полыхал автомобиль. Автоматы и ружья вскидывали над головами и палили в воздух. Со звоном разлетались витрины магазинов. В конце улицы громыхнул небольшой взрыв.
Рил увязалась за группой женщин, проследовавших по улице, а затем в переулок.
При нормальных обстоятельствах было бы просто немыслимо, чтобы мужчина обыскивал женщину на глазах у всех прямо на сирийской улице.
Но обстоятельства были далеки от нормальных.
Ворвавшись в переулок, полиция принялась хватать всех без разбору и обшаривать их одежду в поисках оружия или иных признаков виновности.
У одного мужчины оказался нож. Полицейские убили его выстрелом в голову.
Одна женщина с криком бросилась бежать. Ей стреляли в спину снова и снова, пока она не рухнула на мостовую, истекая кровью из множества ран.
Полицейские приближались к Рил. Она совсем не походила на ассасина. Просто толстая старуха. Но полицейским это явно было безразлично. Они были уже всего в нескольких футах от нее, когда Рил попятилась.
Сунула руку в корзину.
Ее уже обступили со всех сторон, нацелив на нее оружие.
Рил уперлась спиной в кирпичную стену. Один из полицейских протянул руку, чтобы схватить ее за локоть. Как только обнаружат накладки, все будет кончено. Ее расстреляют на месте.
И тут в переулке послышался громкий голос.
Полицейские остановились, обернулись.
Голос выкрикивал снова и снова по-арабски: «Мы схватили стрелка! Мы схватили стрелка!»
Развернувшись, полицейские побежали по переулку на голос.
Вокруг Рил сомкнулась толпа. Причитающие люди склонились к убитым.
Рил все пятилась, подальше от толпы, и сумела ускользнуть в совсем узенький боковой переулочек. Быстро пройдя по нему, добралась до следующей улицы — оживленной транспортной магистрали. К бордюру подкатило такси, и она села.
— Куда? — на арабском спросил бородатый водитель.
— По-моему, ты знаешь, — на английском ответила она.
Роби выжал газ, и такси начало набирать скорость.
Он бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— Близко?
— На волосок. — Достав из корзины пульт дистанционного управления, она приподняла его для обозрения. — Очень пригодилось. Найдя источник голоса «Мы схватили стрелка», они вряд ли обрадуются.
 
— Небольшой бумбокс на улице никогда не повредит, — откликнулся Роби.
На повороте Джессика бросила пульт за окошко.
Уилл снова поглядел в зеркало заднего вида и увидел толпы, мало-помалу заполняющие оставшиеся позади улицы.
— Они поймут, что снайпер улизнул. Так что мы еще не свободны и не чисты.
— Взгляни правде в лицо, Роби: мы больше никогда не будем свободны и чисты.
— Снайперское гнездо нашли. Хотя ты из него и не стреляла.
— Тоже мне, сюрприз! Ну, хотя бы подтверждает то, что твой мужик сказал нам насчет двойной игры.
— Любопытно, а что подумали на КП, наблюдая за происходящим?
— Всю жизнь буду дико жалеть, что не видела выражения их лиц. Особенно Такера.
Роби свернул направо, потом налево и снова прибавил газу. Здесь дорожное движение было уже не таким плотным. Но Уилл понимал, что дороги будут перекрыты с минуты на минуту.
От Дамаска до Израиля рукой подать, но именно там сирийцы и будут поджидать их отхода. Да к тому же организованного ЦРУ. Так что об этом варианте не может быть и речи.
До Аммана в Иордании чуть больше сотни миль, но граница между этими двумя странами укреплена, а контрольно-пропускных пунктов раз-два и обчелся. Так что отпадает и это.
На востоке Ирак. У него длинная граница, которую можно пересечь во множестве мест. Но ни Роби, ни Рил не видели особых преимуществ в попытке тайком перебраться через северную границу Ирака. Это почти верная смерть.
Остается лишь один вариант. Турция на севере. У нее тоже длинная граница в сотни миль. Ближайший крупный турецкий город Мерсин — на расстоянии около 250 миль. Можно поехать более коротким путем через узкую полоску Турции, изломанным пальцем воткнувшуюся в Сирию чуть севернее Эль-Хаффы. Но Мерсин, хоть он и дальше, открывает больше возможностей для дальнейшего путешествия, да и скрыться в большом городе куда проще. Кроме того, Роби хотелось, чтобы от сирийцев их ограждало расстояние побольше, чем перст турецкой земли.
Но сперва надо туда добраться.
И хотя граница между Сирией и Турцией как решето, между странами то и дело возникают неофициальные стычки. Падающие с самолетов бомбы и перестрелки, затеваемые шныряющими бандами солдат, в пограничной полосе в порядке вещей. Да вдобавок масса противозаконной деятельности, в том числе переброска через регион наркотиков, иммигрантов, оружия и прочей контрабанды. А преступники, как правило, разбираются с назойливыми свидетелями одним способом.
Убивают.
— В Турцию, — сообщил Роби.
— В Турцию, — эхом повторила Рил.
Снимать свою маскировку она не стала. Пока. У нее есть документы на случай, если их остановят. Остается надеяться, что они достаточно хороши.
Поглядев вперед, Роби понял, что их вот-вот проверят.
Он обрил голову, отрастил бородку и окрасил кожу с головы до пят в более темный цвет. Голубые глаза скрыл цветными контактными линзами. По-арабски он говорит свободно, без малейшего западного акцента. Да и Рил, как он знал, тоже.
Блокпост организовали очень быстро. Роби и не ожидал, что такое возможно, и поневоле задумался, не связано ли это как-нибудь с двойной игрой.
Блокпосты на Ближнем Востоке куда более взбалмошны, чем в других уголках мира, представляя собой едва сдерживаемый хаос, где стволы выхватывают при малейшей оговорке или несвоевременном взгляде.
Роби плавно остановил такси. Перед ними было еще три легковушки и грузовик. Караульные обыскивали транспорт, и Роби заметил у одного из них в руке глянцевый бумажный прямоугольник.
— У них есть наши фото, — отметил он.
— Само собой. К счастью, мы на них больше не похожи.
Караульные дошли до такси. Один из них заорал на Роби. Уилл услужливо предъявил документы, и тот их тщательно изучил. Другой сунул голову в заднее окно и заорал на Рил. Потупив взор, она показала бумаги, отвечая с наивозможнейшим почтением. Заглянув в ее корзину, он нашел там краюху хлеба, мешочек с орехами, банку меду и бутылочку специй.