Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Ремми, похоже, позабавили ее слова, и она улыбнулась:
— Бобби вошел в принадлежавший моему отцу магазин готового платья в Бирмингеме, штат Алабама, сорок пять лет назад и громогласно объявил, что видел меня на нескольких светских мероприятиях, считает самой привлекательной девушкой в городе и хочет в этой связи предложить мне руку и сердце. Далее сообщил, что считает своим долгом поставить моего отца в известность о своих планах, но его разрешения на брак добиваться не станет, хотя в Алабаме это и практикуется. Потому что, добавил он, той особой, которую ему необходимо убедить в серьезности своих намерений, являюсь только я одна. Что ж, он меня убедил. А надо вам сказать, что, хотя мне тогда было всего восемнадцать лет и я совершенно не знала жизни, никто меня слабовольной, глупенькой или взбалмошной не считал. Тем не менее я очень скоро дала согласие на этот брак.
— Вскружил, значит, вам голову, — констатировал Кинг.
— Он был на десять лет старше меня. Когда мы поженились, Бобби зарабатывал не так уж много, но обладал хорошими мозгами и массой энергии. Все считали его чрезвычайно перспективным бизнесменом и завидным женихом. Но он выбрал меня. — Последние слова хозяйка произнесла с несвойственной ей застенчивостью.
— Ну, я бы не стал этому удивляться, — совершенно искренне отозвался детектив. — Наверняка вы тогда были девочкой что надо.
— Полагаю, не много найдется на свете женщин, которые смогли бы понять его, подняться до его уровня, да еще и выдерживать его характер, как это столько лет делала я. Разумеется, и в нашей семейной жизни бывали свои взлеты и падения. Как у всех, — тихо добавила Бэттл.
Ремми открыла дверь встроенного шкафа и предложила гостям заглянуть в него.
— Здесь хранятся вещи Бобби.
Хотя этот шкаф не отличался грандиозными размерами, как шкаф Ремми, он тем не менее был сделан столь же искусно.
Хозяйка сняла с вешалок закрывавшие обзор брюки и указала на выломанную боковую панель гардероба.
— Здесь находился тайник Бобби. Он того же примерно размера, что и мой. Один из выдвижных ящиков гардероба короче, чем другие, и не доходит до стены, в результате чего образуется свободный объем. Однако спереди это заметить невозможно. Крохотная замочная скважина находится сбоку и так хорошо замаскирована, что я, хоть и видела гардероб миллион раз, никогда не замечала ее.
Кинг быстро посмотрел на хозяйку дома.
— Выходит, вы не знали, что у мужа есть свой тайник?
У Ремми на лице проступило выражение особы, осознавшей вдруг, что сказала слишком много.
— Не знала.
— Но что у него украли, знаете?
— Да какая разница? — бросила Бэттл с раздражением. — Я знаю, что́ украли у меня, и этого вполне достаточно.
— То есть вы хотите сказать, что не представляете, какие вещи Бобби там прятал? — уточнил Кинг.
Она хранила молчание, наверное, не меньше минуты. А когда заговорила, голос ее звучал куда тише, чем прежде.
— Не представляю.
  
Глава 17
 
— Ну и дела, — покачала головой Мишель, когда напарники вышли из дома. — Психиатр мог бы написать здоровущую книгу только по проблемам взаимоотношений матери и дочери.
— Похоже, Ремми вверг в депрессию тот факт, что в комнате ее мужа имелся тайник, а она об этом даже не подозревала, — ответил Кинг, оглядываясь и бросая взгляд в сторону Каса-Бэттл.
— По словам миссис Бэттл, в ее комнате все ящики были переломаны, чего в комнате Бобби не наблюдалось. По-моему, это важно.
— Еще как важно. Тот, кто взломал шкаф хозяина, знал о тайнике, просто не смог найти ключа.
Прежде чем окончательно покинуть дом, детективы переговорили с Мейсоном и домашней прислугой Бэттлов. Их ответы оказались удручающе однообразными. В ночь ограбления все они находились в домике для прислуги в дальней части усадьбы, ничего не видели, ничего не слышали.
Когда Кинг и Мишель сели в машину, Шон, вместо того чтобы править в сторону ворот, покатил по асфальтированной узкой дорожке в противоположную сторону поместья.
 
— И куда мы направляемся? — спросила Мишель.
— Поговорить с Салли Вэйнрайт — молодой особой, ухаживающей за лошадьми. Мы встречались на одном мероприятии, связанном с выездкой, и я хочу узнать у нее, не заметила ли она что-нибудь в ночь ограбления. Возможно, она не столь глуха и слепа, как остальные слуги.
Салли оказалась привлекательной девушкой лет двадцати пяти-двадцати шести, маленькой, но крепкой. Длинные каштановые волосы она зачесывала за уши и стягивала на затылке резинкой. Вэйнрайт убирала в стойле навоз, когда Кинг и Мишель остановились рядом с конюшней.
— Не уверен, что вы меня помните, — начал детектив, опуская стекло машины, — но мы виделись в прошлом году на благотворительном конном празднике в Шарлотсвилле, продолжавшемся целый день.
Салли расплылась в улыбке.
— Конечно, я вас помню, Шон. — Она посмотрела на Мишель. — Вы и мисс Максвелл считаетесь здесь настоящими знаменитостями.
— Надеюсь, в хорошем смысле этого слова, — пробормотал Кинг, обозрел конюшню и лошадей и спросил: — Кто из Бэттлов ездит верхом?
— Доротея не ездит. А Эдди, бывает, садится в седло. Он ведь член клуба исторической реконструкции событий Гражданской войны, и временами ему приходится ездить на лошади.
— А вы, случайно, не член этого клуба? — поинтересовалась Мишель.
Вэйнрайт рассмеялась.
— Я родом из Аризоны, а у нас Гражданскую войну почти не вспоминают. Так что я совершенно равнодушна к ней.
— Я видел в доме Саванну. Если мне не изменяет память, раньше она участвовала в скачках, не так ли?
Салли едва заметно поморщилась.
— О да, участвовала, — ответила грум равнодушным голосом.
Кинг некоторое время хранил молчание, ожидая, не последует ли за столь невыразительным началом более эмоциональное продолжение. Оно последовало.
— Вообще-то она хорошая наездница. Но убираться в стойле и чистить лошадей не любит. И совершенно не умеет разговаривать с людьми, которые в отличие от нее не родились с серебряной ложкой во рту. — Выпалив это, Салли тихонько ойкнула и поднесла ладонь к губам, словно сообразив, что позволила себе лишнее.
— Не волнуйтесь, — произнес Шон ободряющим тоном. — Я отлично понимаю, что вы имеете в виду. — Потом, секунду помолчав, спросил: — А миссис Бэттл ездит верхом?
— Я работаю здесь уже пять лет. И ни разу не видела, чтобы она садилась на лошадь. — Вэйнрайт оперлась на рукоять вил и еще раз одарила взглядом Кинга и Мишель. — Я заметила, как несколькими часами раньше ваш автомобиль въезжал в ворота. В гости приехали, да?
Шон в нескольких словах поведал ей о цели своего визита в Каса-Бэттл. Салли сосредоточенно свела на переносице брови и обеспокоенно посмотрела в сторону большого дома.
— Ничего не знаю об этом деле, — быстро ответила она.
— Значит, в ночь ограбления вы все время находились в домике для прислуги вместе с Мейсоном и другими людьми из обслуживающего персонала и никуда не выходили?
— Совершенно верно. Я ложусь рано, потому что мне приходится подниматься с первыми лучами солнца.
— Не сомневаюсь… Ну, раз так, позвоните мне, если вспомните что-нибудь. — С этими словами Кинг протянул ей свою визитную карточку, на которую Салли даже не посмотрела.
— Я ничего не знаю, Шон, правда… И ничего не видела.
— Но, быть может, вы видели здесь хотя бы Джуниора Девера?
Салли с минуту обдумывала этот вопрос.
— Джуниора Девера видела. Пару раз. Когда он приходил на работу.
— Вы разговаривали с ним?
— Так, перемолвились разок несколькими словами, — уклончиво ответила Вэйнрайт.
— Что ж, Салли, спасибо за информацию. Хорошего вам трудового дня!
Когда детективы отъехали от конюшни, Кинг бросил взгляд в зеркало заднего вида на смотревшую им вслед взволнованную девушку.
— По-моему, она чего-то недоговаривает, — заметила Мишель.
— Без сомнения.
— Ну-с, куда двинемся теперь?