Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
«Перестрелка внутри Капитолия? Грей, должно быть, сошел с ума».
В досье было указание на то, что у Грея состоялась встреча с действующим директором ЦРУ. Этого человека Нокс считал бесполезным политическим назначенцем, который хоть и начинал свою карьеру в управлении, но в последующие годы трудился на благо страны в конгрессе. Ноксу вряд ли удастся с ним встретиться. Маклин Хейес дал понять, что в управлении нет единого мнения на то, как продолжать расследование этого дела. Или не продолжать…
Грей был удостоен и тайной аудиенции у президента в Кемп-Дэвиде. Скорее всего эту информацию Маклин Хейес получил, сам того не ожидая. Нокс отдавал себе отчет, что вероятность опросить президента Соединенных Штатов равна вероятности самопроизвольного возгорания во время проливного дождя.
Одна из наиболее интересных порций информации, которую он выудил из досье, касалась расформированного подразделения ЦРУ «Тройная шестерка», или «войск политической дестабилизации», как неофициально прозвали его рядовые цэрэушники. Менее изящный термин: «правительственные киллеры». Подразделение «Тройная шестерка» было одной из самых оберегаемых тайн ЦРУ. Ведь официально ЦРУ никого не убивало и не лишало свободы. Вдобавок к этому не лгало, не мошенничало и не крало.
К сожалению, ополчившаяся на управление пресса все чаще стала публиковать возмущающие общественность разоблачения. Нокса никогда не прельщала эта сторона деятельности ЦРУ. Что греха таить, в интересах США действительно лучше бы видеть некоторых деятелей в гробу. Тем не менее Нокс был убежден, что разведке следует заниматься сбором информации, а не санкционированными ликвидациями и пытками.
Грей, очевидно, пришел к выводу, что несколько отставных киллеров из «Тройной шестерки» были убиты. Были ли эти смерти связаны с несанкционированной операцией в бывшем Советском Союзе, выяснить не удалось. Согласно показаниям одного из телохранителей Грея, в тот самый вечер, когда взорвали дом, бывший шеф разведки встречался там с одним человеком. Этот мужчина работал на одном из вашингтонских кладбищ и был допрошен ФБР в связи с предполагаемым убийством Грея. Именно он первым — как намекнул Маклин Хейес — предположил, что диверсант, взорвавший дом Грея, мог прыгнуть с обрыва в Чесапикский залив.
Нокс мрачно улыбнулся, вспомнив, как этот человек представился агентам ФБР.
«Оливер Стоун».
Сумасшедший, или здесь что-то другое? Так как Картер Грей не был замечен в привычке приглашать к себе людей с неустойчивой психикой, очевидно последнее. Во время последующего визита в уже разрушенный дом Грея Оливера Стоуна сопровождал агент секретной службы. Тоже любопытно. Нужно будет познакомиться с этим Алексом Фордом.
Последний кусочек интересной информации касался недавней эксгумации на Арлингтонском национальном кладбище. По распоряжению Грея вскрыли могилу некоего Джона Карра, а гроб доставили в штаб-квартиру ЦРУ. Результаты акции остались неизвестны. Нокс видел секретное армейское досье Карра — оно было образцовым.
Чутье подсказывало Ноксу, что такой, как Карр, с его отработанными смертоносными навыками, был бы эффективной боевой единицей «Тройной шестерки». Большинство ее членов попали туда из армии. Карр исчезает из документов публичного характера как раз в то время, когда «Тройная шестерка» находится на пике своей активности. Это вызывало больше вопросов, чем давало ответов.
Нокс добрался до дома и заехал в гараж. Через минуту дверь на кухню открыла дочь Мелани. Днем она звонила ему сказать, что приедет и приготовит ужин. Но после вызова к Маклину Нокс попросил, чтобы она не беспокоилась с готовкой — он вернется очень поздно. Поэтому, увидев дочь, был приятно удивлен.
Из кухни разносились вкусные запахи. Сняв с Нокса пальто и повесив на вешалку, дочь крепко обняла отца.
— Никогда бы не подумал, — сказал он, — что у загруженных работой частнопрактикующих юристов есть время готовить себе еду, а уж тем более стряпать еще для кого-то.
— Рассуждать будешь, когда поешь. Я не заглядываю на сайт кулинарных рецептов, но готовить не боюсь.
Мелани пошла в мать, покойную Патти. Высокая, гибкая, с рыжеватыми волосами, которые она собирала в «конский хвост». Окончив юридический факультет Виргинского университета, Мелани очень быстро стала восходящей звездой лучшей в Вашингтоне юридической фирмы. Старший из его двоих детей, сын Кенни, служил в морской пехоте и сейчас находился в Ираке. Мелани взяла на себя обязанность заботиться о том, чтобы отец не голодал и не впадал в уныние после недавней смерти матери, с которой прожил тридцать лет.
Они ужинали на застекленной террасе; открыли бутылку «Амароне», и Мелани рассказывала о судебном деле, которое вела. Еще в раннем возрасте дети быстро уяснили, что отец никогда не обсуждает свою работу. Он ездил по всему миру — часто о внезапных командировках семья узнавала из скупых записок — и мог пропадать надолго. Нелегко служить стране, работая в госдепартаменте.
Как-то Нокс сказал дочери:
— У меня довольно скромная должность, поэтому могут вызвать в любое время.
Уловка срабатывала, пока Мелани училась в начальных и средних классах. Когда же его развитая не по годам дочь стала старшеклассницей, Нокс был вынужден отметить, что она больше не верит в легенду, хотя и старалась этого не показывать. Сын же воспринимал частые отлучки отца просто как жизненную данность. Сейчас младший капрал морской пехоты и сам служил за границей, ежедневно рискуя головой. У Кенни Нокса хватает собственных забот, надеялся отец; вряд ли он тревожится о том, как зарабатывает его старик.
— Когда ты позвонил отменить нашу встречу, — пояснила Мелани, — я думала, что ты куда-то улетаешь. Но когда ты сказал, что вернешься поздно вечером, я решила все-таки приехать.
Нокс только кивнул в ответ, потягивая хорошее вино и глядя на деревья на заднем дворе, начавшие стонать перед очередной грозой.
— На работе все в порядке? — осторожно спросила дочь.
— Разбирал старые бумаги. Ничего интересного.
Конечно, Мелани не очень-то легко. Большинство ее сверстников четко представляли, чем их родители зарабатывают на жизнь, и соответственно меньше переживали. Он же, пока дети росли, вежливо отклонял все приглашения в школу на открытые уроки «Бизнес твоих родителей». В конце концов, о чем бы он им рассказывал?
— Предложили подумать об отставке?
— Я и так без пяти минут отставник. Давно уже одной ногой в профессиональной могиле.
— Удивительно, как это госдепартамент решил обойтись без тебя?
Отец и дочь обменялись быстрыми взглядами и одновременно отвели глаза, сосредоточившись на вине и остатках ростбифа с картошкой.
Прощаясь, Мелани не сразу выпустила из объятий широкие отцовские плечи.
— Береги себя, па. Не лезь лишний раз куда не надо. Сейчас опасные времена.
Она села в такси, которое вызвала, чтобы добраться до вашингтонской квартиры, и помахала ему в окно.
Нокс помахал в ответ. Вспомнился Маклин Хейес, советующий продвигаться осмотрительно.
Его замечательная дочь совершенно права. Сейчас опасные времена.
Рано утром он позвонит Хейесу. Генерал был ранней пташкой, скорее даже петухом. И как петух считал, что солнце встает потому, что это он прокукарекал. А у Нокса ни одного ответа, зато множество вопросов. Реакцию генерала предсказать невозможно. В войсках Хейес славился тем, что добивался выполнения приказа всеми мыслимыми силами и средствами, а это очень часто влекло за собой избыточные потери. Как полагал Нокс, после Вьетнама, где Хейес командовал батальоном, он оставался абсолютным рекордсменом среди старших офицеров — участников той войны по количеству потерь личного состава. Пусть эти потери и приносили победы, но победы-то заключались во взятии второстепенных высот, чуть ли не болотных кочек, причем часто на считанные часы. Тем не менее Хейес стремительно поднимался по карьерной лестнице.
Однако Нокс не намерен становиться статистической единицей потерь на пути генерала к очередному триумфу. Надо пройти по минному полю, не упустив цель и в то же время не подставив собственную спину. Маклин был великолепным инфайтером — приверженцем ближнего боя и мастером ловко прикрывать собственные фланги. Как поговаривают, в прошлом он завалил не одного конкурента в лабиринтах Пентагона, проведя полжизни в подковерной борьбе. Недостаток быстроты и выносливости генерал с лихвой восполнял беспринципностью, коварством и несравненной прозорливостью.