Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Да-да, знаю. Ты никогда ничего не забываешь. — Рубен вздохнул. Похоже, его друг обладал безграничными интеллектуальными талантами. — Короче, толстозадый был прав: ты и впрямь подсчитывал карты. Хорошо еще, что без компьютера обошелся, в казино на это смотрят косо.
— Как раз компьютер у меня всегда с собой. Он называется «Мозг».
— Ладно, умник, вот тебе еще одно информсообщение на обработку: в оперативно-тактических кругах принято все делить пополам.
— Так-таки пополам?
— Ага. То есть я разбогател на две штуки. Попрошу выкашлять.
Милтон протянул деньги.
— Ты только не забудь заплатить налог.
— Я этому не обучен.
— Рубен, говорю тебе, ты обязан заплатить подоходный налог.
— Пусть Дядюшка Сэм обстрижет себе какого-нибудь другого барана. Кстати, пока ты отнимал деньги у казино, я занимался настоящей разведработой.
Он вкратце передал Милтону содержание разговора с Анжи.
— Хм, многообещающая информация. Молодец, Рубен.
— А если вспомнить выражение ее лица, когда она меня разглядывала, поход в ресторан может мне вывернуть карманы.
— Вот это вряд ли. Раз уж ты минуту назад разбогател на две тысячи.
Рубен ошалело уставился на своего друга и только покачал головой.
  
Глава 26
 
Картер Грей медленно шел вдоль длинного коридора, который по какой-то причине был выкрашен в оранжево-розовый, «семужий» цвет. «Наверное, для внушения чувства умиротворенности и спокойствия», — подумал он. Впрочем, в стенах этого здания умиротворенных мыслей не возникало, только кризисные. В конце подземной галереи находилась ни с чем не смежная комната, отделенная от внешнего мира дверью, годившейся для банковского подвала. Картер набрал свой код, затем подождал, пока биометрические датчики проверят его параметры. Дверь бесшумно распахнулась. Эта защитная мера в духе Джеймса Бонда влетела налогоплательщикам в несколько миллионов, хотя на что еще, спрашивается, годятся налогоплательщики? Они слишком много потребляют и, разумеется, слишком много платят государству, которое, в свою очередь, расходует не в пример больше средств, чем следовало бы. И если это не баланс, то тогда непонятно, где его можно найти.
Грей подошел к стене, сплошь состоящей из запертых банковских ячеек, и провел электронной карточкой вдоль прорези считывающего устройства, которое одновременно с этим определяло рисунок папиллярных линий на большом пальце владельца ключа. Дверца отомкнулась, Картер взял из ячейки папку с бумагами, сел в удобное кресло и принялся читать.
Через полчаса он закончил просматривать документы и, достав полученный с сегодняшней почтой снимок, сравнил его с имевшейся в досье фотографией. Да, один и тот же человек. Он знал его очень хорошо. Во многих смыслах его можно было назвать наиболее доверенным лицом Грея. Десятилетиями он с опаской поджидал, что злосчастная история с Рейфилдом Соломоном обязательно аукнется. Так оно и случилось.
Коул, Чинчетти, Бингем… Все мертвы. И Картер Грей едва к ним не присоединился. Спасибо бывшему директору ЦРУ, а впоследствии вице-президенту, который занимал этот особняк до него и приказал построить подземное убежище — огнестойкое и бомбоупорное. Когда Грей заявил Оливеру Стоуну, что, дескать, здесь есть все, что требуется для комфорта и безопасности, он имел это в виду в самом буквальном смысле. В данном особняке находился укрепленный тоннель, который, собственно, и вывел Картера в безопасное место, по ту сторону шоссе, где уже поджидала машина, за рулем которой сидел один из его телохранителей. К моменту, когда дом взлетел на воздух, Картер пребывал вне его стен уже почти час. Вообще говоря, он ушел через несколько минут после получения той фотографии. С другой стороны, снаряд, если можно так выразиться, упал довольно близко. ФБР открыло расследование, публично признав, что среди обломков обнаружено тело. Грей самолично из-за кулис организовал такой ход событий: ему хотелось, чтобы люди считали его мертвым.
А ведь он и в самом деле мог умереть. Если бы покушавшийся не прислал свое фото… Какой невероятный риск. Какая тактическая оплошность. И все же этому человеку отчего-то было нужно, чтобы Грей перед смертью понял причину… Отсюда многое становилось ясно о киллере. Вне всякого сомнения, Рейфилд Соломон очень много значил для него, и в глазах Грея это свидетельствовало о семейных или иных очень близких связях.
 
Сейчас вполне очевидны и другие мишени, думал Картер, сидя в комфортабельном кресле в одном из кабинетов штаб-квартиры ЦРУ — этого монстра, которым он некогда командовал. В данную комнату имели право входить лишь действующий директор ЦРУ или его предшественники. Тайны, здесь хранившиеся, никогда не станут известны широкой американской публике. Если на то пошло, в архивах можно было найти сведения об обстоятельствах, которые неведомы даже президентам, причем под «архивами» следует понимать не только документы, но и другие материальные свидетельства, например, человеческие останки, кровь и так далее. Как, например, в деле Рея Соломона. Грей не знал о приказе ликвидировать Соломона, в противном случае он обязательно вмешался бы. Все прошедшие годы он сожалел о гибели своего друга. Впрочем, его сожаление выеденного яйца не стоит. Печалься не печалься, а человек мертв.
Грей вернул досье на место и запер ячейку. Многие важные персоны не хотели бы, чтобы выплыло дело Рея Соломона. Они привлекут любые ресурсы и средства, лишь бы достать неудачливого убийцу, пока он не нанес новый удар. И сейчас Грей был полностью на их стороне. Его друг мертв уже несколько десятилетий, нет смысла ворошить давно потухшие угли.
Да, он правильно сделал, предупредив Джона Kappa. Но на большее пусть не рассчитывает. И если уж умрет, то умрет.
  
Глава 27
 
Пересекая Вашингтон, Джерри Бэггер из окна лимузина увидел здание министерства юстиции. При первом же взгляде на оплот федералов он выставил средний палец.
— Отличное местечко для нанесения ядерного удара. И если на то пошло, можно прихватить и ФБР. Какая вообще польза от копов и законников, а? Уж мне-то они точно как телеге пятое колесо. — Он бросил взгляд на одного из сопровождавших его людей. — Майк, они тебе нужны?
— Нет, сэр.
— Молодец.
После прибытия в Вашингтон Бэггер получил очередной отчет от сыскной фирмы и сейчас ехал в библиотеку. Для многих эрудитов это слово всегда звучало с большой буквы: как-никак, а речь шла о Библиотеке конгресса.
Его люди навели необходимые справки, и через несколько минут Бэггер со своей свитой проследовал в читальный зал отдела редких книг и коллекций, которым в свое время заведовал Джонатан Де Хейвн, бывший супруг Аннабель. Именно здесь сейчас трудился Калеб Шоу. Нынешний директор как раз выходил из хранилища, когда пожаловал Джерри.
Следует отдать должное Калебу: он не подавился рвотой при виде Бэггера, чья физиономия была ему знакома по снимку, который Милтон вывел на экран своего компьютера. Впрочем, его желудок все же намекнул на такую возможность. Калеб замер на месте, растягивая губы в деланной улыбке.
— Могу ли я чем-то помочь, джентльмены? — выдавил он, шагнув к группе молодых людей в темных костюмах, которые окружали шестидесятишестилетнего, но подтянутого и широкоплечего мужчину с седой шевелюрой и глубоким загаром, чье лицо к тому же отличалось сломанным носом и уродливым шрамом на щеке.
«Господи, вылитый пират», — подумал Калеб.
— Будьте так любезны, — вежливо ответил Бэггер. — Это здесь древние книги стоят? — Он демонстративно огляделся.
— Да, вы в читальном зале особого отдела.
— И насколько же они особые?
— Они очень редкие. Причем тут не только книги, у нас есть рукописные фолианты, инкунабулы, гуттенберговская Библия, Декларация независимости, личная библиотека Джефферсона и множество иных замечательных вещей. Некоторые из них существуют в единственном экземпляре. В буквальном смысле редкости из редкостей.