Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Агент покачал головой:
— Нет, пропал куда-то. Он был прикомандирован от ЦРУ, хотя я точно не знаю, по какому поводу… Придется теперь верить вам на слово, — добавил агент, сверля Стоуна взглядом.
— Если бы я собирался его взорвать, то уж не стал бы болтать о нашей встрече, особенно сотруднику Секретной службы Соединенных Штатов. И ни за что не провел бы операцию в ту же ночь.
— Тот самый факт, что дом взлетел на воздух сразу после вашей встречи, и наводит на вас подозрения, — парировал агент.
— И заодно является причиной, почему я сейчас нахожусь здесь, — кивнул Стоун. — Чем быстрее вы разыщете настоящего киллера, тем быстрее меня вычеркнут из вашего списка.
— Как насчет свидетелей? — спросил Алекс.
Агент кивнул, по-прежнему не сводя глаз со Стоуна:
— Один из охранников выскочил вон из того коттеджа и попал под дождь обломков. На нем даже одежда загорелась… Говорит, что кто-то вроде бы сшиб его на землю и стал сбивать пламя, но потом он потерял сознание и пришел в себя только в карете «скорой помощи». Сейчас лежит в ожоговом отделении одной из больниц Аннаполиса. Ничего, выживет.
Алекс сказал:
— Выходит, прошлой ночью здесь действительно кто-то был.
Агент до сих пор пристально смотрел на Стоуна, и тот вытянул вперед ладони.
— Можете проверить меня на ожоги, если хотите.
— А если пламя сбивал тот шофер? — быстро вмешался Алекс, взглядом прося Стоуна не нагнетать обстановку.
— Охранник почти ничего не мог разглядеть и утверждает, что речь просто идет о каком-то мужчине, — признал агент. — С другой стороны, зачем шоферу делать ноги, если это и вправду был он?
— Например, он мог иметь какое-то отношение к взрыву, — заметил Стоун. — Да и вообще, сам факт его исчезновения… Не хотел бы вас поучать, но здесь есть над чем призадуматься.
— Ничего, уже призадумались, — ворчливо бросил агент.
— В доме нашли что-нибудь любопытное?
— Даже если б и нашли, вашего имени нет в списке допущенных к такой информации.
Стоун улыбнулся, повернул голову — и тут кое-что увидел. Неторопливо подбирая слова, он сказал:
— Что ж, коль скоро меня таким правом обнесли, пойду-ка я лучше прогуляюсь у утеса, если вы, конечно, не против. Да, и не спускайте с меня глаз — вдруг надумаю удрать!
Глядя ему в спину, агент сказал Алексу:
— Чисто между нами, как федерал федералу… Что это за гусь такой, а?
— Человек, которому я готов доверить собственную жизнь. К слову сказать, и доверял.
— Не поделитесь подробностями?
— Нет. Речь идет о национальной безопасности, да и вы все равно мне не поверите.
Агент уставился на помятый пиджак Стоуна.
— Нацбезопасность! Да он просто бомж и бездельник.
— Вовсе нет, человек работает. На кладбище, — пояснил Алекс.
Агент удрученно покачал головой и пошел к обрыву вслед за Стоуном.
Выяснилось, что его вниманием завладел шкафчик газового вентиля. Агент крикнул ему в спину:
— Да мы уже проверяли! В первую очередь.
— И?
— Ничего особенного не нашли. Все нормально работает, следов взлома дверцы нет.
— И не будет, если человек знает свое ремесло. Лучше ответьте на такой вопрос: отсюда можно регулировать давление газа?
— Наверное. Мы проверили: настройка регулятора осталась прежней.
Стоун припомнил пейзаж, на который он смотрел из панорамного окна в кабинете Грея. Что-то царапнуло память…
— Знаете, если можно изменить настройку в одну сторону, то вернуть ее на место ничуть не сложнее.
— Ладно, ладно. Что-нибудь еще «любопытное» обнаружили?
— Положим, вы резко увеличили подачу газа в магистрали. Что произойдет? Чрезмерное давление испортит датчики и защитную блокировку. В несколько секунд весь дом будет заполнен взрывоопасной смесью.
— Так ведь нужен огонь, чтобы она взорвалась.
— Достаточно включить светильник в комнате, чтобы проскочила искра.
— Что ж, верно… Скоро должна прибыть бригада с собаками, попробуем проверить место на следы динамита или С-4. Если ничего не найдем, придется повнимательнее взглянуть на вашу газовую теорию.
Стоун оставил агента и подошел к Алексу.
 
— Нашел что-нибудь? — спросил тот.
— Я могу наполнить дом газом, манипулируя регулятором давления. Искра в выключателе подожжет смесь, но если Грей лег спать… К тому же я не хочу, чтобы жертва учуяла запах и выскочила. Поэтому я занимаю позицию где-нибудь в паре сотен ярдов от дома, скажем, вон на том обрыве, а потом стреляю в окно зажигательной пулей. Пуля пробивает стекло, при ударе вспыхивает — и раздается взрыв. Полагаю, копы найдут в доме окрашенный кусочек металла, то есть ту самую пулю. А окрашенный он потому, что на спецбоеприпасы принято наносить цветную маркировку.
Алекс задумчиво кивнул:
— Да. Но каким образом убийца скрылся? Фронтальная часть территории блокирована. Правда, охранник потерял сознание и мог не заметить…
Стоун с Алексом подошли к агенту.
— Нашли следы вон в тех зарослях? — спросил Стоун федерального сотрудника.
Тот помотал головой.
— Обшарили все, что можно. Ничего нет, хотя следы обязательно должны были остаться. Отсюда к шоссе не так просто выбраться.
— Но ведь преступник мог уйти прямо по автотрассе?
— Вряд ли. Кстати, забыл сказать: обгоревший охранник уверяет, что его спаситель побежал в ту сторону, а вовсе не к шоссе.
Стоун вернулся к обрыву, на сей раз в сопровождении агента.
— Значит, он ушел этим путем. Да и попал сюда точно так же.
Агент посмотрел вниз.
— Отвесная стенка, футов тридцать, не меньше.
— Не такая уж она и отвесная. При желании всегда можно найти, за что зацепиться, и вскарабкаться.
— Положим, наверх взобраться можно. Но спуск — совсем иное дело.
— Ну, раз уж я нигде не вижу предметов, за которые можно привязать веревку, остается предположить, что он просто спрыгнул.
Федерал задумчиво смотрел на вихрящуюся полосу прибоя.
— Невозможно.
— Отнюдь, — отозвался Стоун, а про себя подумал: «Да я сам такие штуки проделывал лет тридцать назад. С той только разницей, что скала была высотой полсотни футов и в меня при этом стреляли».
Стоун вместе с Алексом возвращался в Вашингтон.
— Неплохо сработано, — уважительно заметил его друг.
— Понять, как дело сделано, и найти виновного — две разные вещи. У Картера Грея врагов не счесть.
— Согласен. Какие у тебя идеи? Я к тому, что свое приглашение он ведь не так просто выслал?
Стоун помялся. Ему не хотелось держать Алекса в неведении, однако порой честное признание, сделанное из лучших побуждений, оборачивается тяжелыми последствиями.
— Я не думаю, что тут имеется связь.
Алекс крайне скептически воспринял его слова, хотя и воздержался от комментариев.
По пути в город Стоун задумчиво посматривал по сторонам. Итак, трое мужчин, с которыми он работал бок о бок несколько десятилетий назад, внезапно ушли из жизни. Картер Грей встретился с ним, чтобы предупредить о столь странной цепочке совпадений; той же ночью его взорвали. Человек, проделавший все это, разыскал трех глубоко законспирированных, крайне квалифицированных бывших киллеров — и всех прикончил. Затем успешно повторил то же самое в отношении Картера Грея, с которым по части хитрых игр мало кто мог потягаться.
Личность, обладающая умом и навыками, позволившими все это осуществить, вполне способна выяснить, кем на самом деле является Оливер Стоун. После чего прийти и убить его за компанию.
«Не исключено, этого-то я и заслужил», — подумал Стоун.
  
Глава 18
 
Аннабель подошла к воротам кладбища, где Стоун работал смотрителем. После разговора с Лео, а затем и со Стоуном она наконец приняла решение. Оливер не имеет отношения к этой разборке. Она не вправе к нему обращаться. Если Бэггер его убьет, угрызения совести не дадут ей жить.
Замок на воротах не смог устоять перед стандартным набором отмычек, и через пару минут Аннабель оказалась на веранде коттеджа. Под дверь она сунула записку, на составление которой у нее ушел добрый час, хотя текст был чрезвычайно простой. Еще через минуту она сидела в своей машине. Через три часа Аннабель поднялась в небо на борту реактивного самолета «Юнайтед эрлайнс». Пока авиалайнер набирал высоту, следуя вдоль Потомака, она не отрываясь смотрела в иллюминатор. В эту минуту Джорджтаун находился прямо под ними. Ей почудилось, будто она и впрямь видит крошечное кладбище, его кладбище. Не исключено, что сейчас он там: работает на перекопанной земле, ухаживает за могильными надгробиями, заботится о мертвых и погребенных, искупая прошлые грехи.