Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
И тут, как оно частенько бывало, Джерри Бэггера осенила спонтанная, но гениальная мысль.
Он прикончил содовую и направился обратно в кабинет, чтобы сделать несколько звонков. Когда Аннабель его окучивала, то заявила, будто никогда не была замужем и не имела детей. А если все ровно наоборот? Потому что слова «да, согласна» могли стать той золотой нитью, которая приведет его к этой дамочке.
Глава 13
Стоун отклонил предложенную Картером выпивку. Мужчины устроились в уютном кабинете Грея, который вмещал в себя столь же много книг на столько же большом количестве языков, как и дом Оливера, хотя здесь библиотека содержалась в куда более образцовом порядке.
Оливер стоял возле панорамного окна, выходившего на беснующееся море.
— Вам наскучила деревенская прозаичность фермы в Виргинии? — спросил он, глядя за стекло.
— В молодости я хотел стать моряком, посмотреть мир с палубы, — ответил Картер, рассеянно подогревая ладонью бокал с порцией скотча. На его широком лице странно смотрелась пара близко посаженных глаз. Стоун отлично знал, что в этой голове таится очень много разных мыслей. Грей принадлежал к тем людям, которых крайне сложно переоценить.
— А, юношеские амбиции… поверхностные и преходящие, — отозвался Стоун. За окном окончательно стемнело. Ни луны, ни звезд; близившийся шторм спрятал небо.
— Никогда бы не подумал, что Джон Kapp проявит склонность к философствованию.
— Что свидетельствует о скудности ваших знаний о моей истинной натуре. Кстати, я больше не отзываюсь на это имя. Джон Kapp мертв.
Грей невозмутимо продолжал:
— В свое время этот особняк принадлежал бывшему директору ЦРУ, который затем стал вице-президентом. Здесь есть все, что требуется для моего старческого комфорта и безопасности.
— Рад за вас, — усмехнулся Стоун.
— Признаться, я несколько удивлен, что вы согласились прийти. Особенно если вспомнить вашу вульгарную жестикуляцию за оградой Белого дома.
— Кстати, как там поживает президент?
— Ничего, бодрится.
— Вы не испытали желания его задушить, когда он кинул вам ту медальку?
— Не сочтите мои слова ответом на ваш смехотворный вопрос, но обстоятельства изменились. В делах нет ничего личного. Это-то вы должны понимать хорошо, как, впрочем, и любой другой здравомыслящий человек.
— Дай вам волю, и я давно уже утратил бы способность мыслить. — Не успел Грей отреагировать, как Стоун добавил: — У меня есть к вам несколько вопросов, и я очень рассчитываю на честные, правдивые ответы.
Грей опустил бокал.
— Хорошо.
Стоун повернулся к нему, оторвав взгляд от окна:
— Вы с такой легкостью соглашаетесь?
— Зачем тратить оставшееся нам время, играя в игры, которые больше ничего не значат? Очевидно, вы хотите навести справки об Элизабет?
— О Бетти, моей дочери.
— Отвечу, если смогу.
Стоун присел напротив хозяина кабинета и минут двадцать задавал один вопрос за другим. Последний из них был задан слегка дрожащим голосом, выдававшим крайнюю тревогу:
— Она хоть когда-нибудь спрашивала про меня? Про своего настоящего отца?
— Как вам прекрасно известно, после удочерения ее воспитывали сенатор Симпсон со своей супругой.
— Да, но ведь вы сами сказали, что передали ее Симпсону, когда он еще работал в ЦРУ…
Грей вскинул ладонь.
— Да-да. Впрочем, в тот момент Симпсон уже покинул ЦРУ и начал свою политическую карьеру. Они рассказали ей о том времени, которое предшествовало ее удочерению. Похоже, Бетти не очень расположена об этом распространяться. Да и вообще, по-моему, она мало с кем делится.
Стоун подался вперед.
— Так что она говорила про своих настоящих родителей?
— Справедливости ради следует отметить, что первым делом она спросила о матери. Девочки, понимаете ли, хотят знать такие детали.
— Господи, конечно, она хотела узнать про родную мать!
— Симпсонам пришлось вести себя очень деликатно, учитывая… мм… обстоятельства ее кончины.
— Ее убийства, хотите вы сказать. Руками людей, которые охотились за мной.
— Как я не раз повторял, я к этому непричастен. Ваша супруга мне импонировала, искренне говорю. И если уж выкладывать всю правду, она бы и по сей день была жива, если бы вы…
Стоун вскочил и подарил Грею такой взгляд, от которого хозяин особняка вздрогнул, — он отлично знал, сколькими способами Джон Kapp способен умертвить человека. В этом деле никто из сотрудников Грея не мог с ним сравниться.
— Простите, Джон… то есть Оливер. Признаю, что в этом вашей вины нет. — Грей помолчал, давая собеседнику время усесться на место. — В общем, они рассказали ей то немногое, что могли. Уверяю вас, исключительно положительные и безобидные моменты. Например, что она погибла в результате несчастного случая.
— А обо мне?
— Дали понять, что ее отец был военнослужащим и погиб при исполнении своего воинского долга. Кажется, они даже свозили ее на вашу арлингтонскую «могилу». В глазах дочери вы умерли смертью героя. — Грей сделал паузу и добавил: — Вы удовлетворены?
Тон этих слов заставил Стоуна призадуматься.
— Это настоящая правда, или же «правда» в стиле Картера Грея, иными словами, кучка лживого дерьма, которым вы хотите меня ублажить?
— С какой стати я должен вас сейчас обманывать? Мы оба выбыли из игры.
— А зачем тогда вы меня вызвали?
Грей поднялся, обогнул письменный стол и взял в руки папку с документами. Открыл ее и достал три цветных фото, на которых были запечатлены мужчины в возрасте примерно шестидесяти лет. Он выложил их в ряд перед Стоуном.
— Вот это Джоел Уолкер. Это — Даглас Беннетт. И наконец, Дан Росс.
— Их имена ничего для меня не значат. Так же как и снимки.
Грей извлек из папки еще три фотографии, черно-белые и гораздо более ранние.
— Зато, полагаю, вот эти фото будут вам куда более знакомы. А заодно и имена: Джадд Бингем, Боб Коул и Лу Чинчетти.
Стоун едва обращал внимание на его голос. Он не отрывал глаз от лиц людей, с которыми жил, работал и оказывался на грани смерти на протяжении доброго десятилетия.
— Почему вы это мне показываете?
— Потому что за последние два месяца все эти ваши бывшие коллеги отправились в мир иной.
— Каким образом?
— Росса нашли мертвым в постели. Он страдал туберкулезом кожи, в просторечии именуемым волчанкой. Коул повесился; по крайней мере полиция официально закрыла дело. А Чинчетти умудрился так напиться, что свалился в собственный бассейн и благополучно утонул.
— То есть естественная смерть Росса, самоубийство Коула и несчастный случай с Чинчетти…
— Я вижу, вы верите в это не больше моего. Три бывших члена одного и того же подразделения нашли собственную кончину практически одновременно. Любопытно, да?
— Мир велик и опасен.
— Уж кто-кто, а мы с вами это знаем получше многих.
— Считаете, их ликвидировали?
— Безусловно.
— И вы… пригласили меня из желания по-дружески предупредить, что ли?
— Признаюсь, эта мысль приходила мне в голову.
— Но, как я уже говорил, Джон Kapp мертв. Кого интересует мертвец?
— Вся эта троица обладала превосходным прикрытием. В особенности Чинчетти, он забурился на редкость глубоко. Уж если его сумели разыскать, таким людям не составит большого труда выяснить, что ваш ящик на Арлингтонском кладбище пуст. И что на свете до сих пор живет человек, ныне именующий себя Оливером Стоуном.
— А как насчет вас? Картер Грей был ведущим стратегом нашей группы. Причем вы-то вообще не имели никакого прикрытия.
— Тут вы заблуждаетесь. У меня охрана — в отличие от вас.
— Что ж, спасибо за откровенность и предупреждение.
Стоун поднялся.
— Мне жаль, что дела так обернулись. Во всех отношениях. Вы заслужили куда более достойную судьбу.
— Ну конечно. Не так давно вы сами были готовы принести меня и моих товарищей на алтарь отечества.