Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Стоун наконец встретился с Фордом, агентами ФБР и теми двумя полицейскими, которые приходили в библиотеку к Калебу.
Агент ФБР сказал ему:
— Мы знали, что в городе действует шпионская группа, но никак не могли выйти на источник информации. И уж конечно, никак не могли подумать, что тут замешана библиотека конгресса.
— Что ж, — ответил Стоун, — у нас было преимущество, которым вы не располагали.
Агент удивленно посмотрел на него:
— Какое именно?
— Высококлассный библиотекарь, — ответил Алекс Форд. — Калеб Шоу, вот кто.
Один из полицейских заморгал глазами:
— Точно, Шоу. Отличный малый, правда? Мне он, правда, показался немного нервным.
— Ну, скажем, некоторое отсутствие личной смелости, — ответил Стоун, — с лихвой компенсируется…
— …слепой Фортуной? — предположил полисмен.
— Вниманием к деталям.
Они поблагодарили Стоуна за помощь и выразили надежду на дальнейшее сотрудничество.
— Если вам самому потребуется любая помощь, только дайте нам знать, — заявил один из агентов ФБР, протягивая Стоуну свою визитную карточку.
«Дай Бог, чтобы она никогда мне не потребовалась», — подумал Стоун.
Когда все немного улеглось, компания снова собралась в коттедже Стоуна. Вот тогда-то Калеб и достал «Книгу псалмов» и потребовал, чтобы Аннабель рассказала все, что ей про нее известно.
Она глубоко вздохнула и начала свой рассказ:
— Я знала, как Джонатан любит книги, и однажды спросила его: если бы он был в состоянии достать любую книгу из имеющихся в мире, то какую он предпочел бы в первую очередь? И он ответил: «Книгу псалмов». Ну вот, я прочитала о ней все, что можно, и обнаружила, что все экземпляры хранятся в разных учреждениях и организациях, но одну из них украсть не составит никакого труда.
— Кажется, я догадываюсь! — воскликнул Калеб. — Ту, что в церкви Олд-Саут в Бостоне?
— Как вы догадались?
— Туда легче залезть, чем в библиотеку конгресса или Йельский университет. По крайней мере, я надеюсь на это.
— Как бы то ни было, я отправилась туда с одним своим приятелем. Мы представились студентами колледжа, которые готовят доклад об этой знаменитой книге.
— И они вам ее дали? — удивился Калеб.
— Да. И даже позволили сфотографировать и все такое прочее. А у меня был еще один приятель, очень хороший специалист по изготовлению разных поддель… ну… всяких вещей.
— И вы подделали «Массачусетскую книгу псалмов»?! — возопил Калеб.
— Отличная работа, одну от другой невозможно отличить. — Возбуждение Аннабель тут же сошло на нет, едва она заметила разъяренное выражение его лица. — Ну вот, а потом мы пошли туда и совершили небольшой обмен.
— Небольшой обмен?! — уже орал Калеб. Лицо его побагровело. — Вы произвели небольшой обмен с одной из редчайших книг в истории нашей страны?!
— Почему бы вам было не сделать для де Хейвна просто хорошую копию? — спросил Стоун.
— Подарить поддельную книгу человеку, которого я любила?! Да ни за что на свете!
Калеб без сил рухнул в кресло.
— Не верю собственным ушам!
Пока он не успел вконец расстроиться, она поспешила рассказать, что было дальше:
— Когда я преподнесла ему книгу, Джонатан был просто ошарашен. Конечно, я сказала, что это всего лишь копия, которую я заказала специально для него. Не знаю, поверил он мне или нет. Он вполне мог позвонить в эти учреждения и проверить. И, думаю, в конце концов пришел к заключению, что я зарабатываю на хлеб не совсем законными способами.
— Да неужто? Какой же он был сообразительный человек! — буркнул Калеб.
Она не обратила на это внимания.
— А поскольку в этой церкви так и не поняли, что их экземпляр — подделка, и никто не поднял шум по поводу пропавшей «Книги псалмов», полагаю, Джонатан в итоге решил, что я говорю правду. Он был так счастлив! А это всего лишь старая книжка…
— Всего лишь старая книжка! — Калеб явно был на грани нервного срыва, но Стоун положил ему руку на плечо:
— Калеб, хватит пинать дохлую лошадь.
— Дохлую лошадь?! — возмутился Калеб.
— Я могу ее назад положить, — предложила Аннабель.
 
— Простите? — не понял Калеб.
— Я возьму эту книгу, пойду в церковь и поменяю на ту, что сейчас у них.
— Вы серьезно?!
— Абсолютно серьезно. Один раз я их поменяла и могу сделать это снова.
— А если вас поймают?
Она посмотрела на него с жалостью:
— Я теперь проделываю такие штуки еще лучше, чем тогда. — Она обратилась к Милтону: — Поможете мне?
— Конечно! — с энтузиазмом отозвался тот.
У Калеба был такой вид, словно его вот-вот хватит апоплексический удар.
— Я тебе категорически запрещаю! Это же соучастие в преступлении!
— Ты когда-нибудь успокоишься, Калеб? — воскликнул Милтон. — И вовсе это не преступление. Мы возвращаем на место настоящий экземпляр, ведь так?
Калеб хотел было сказать еще что-то, но передумал.
— Да, наверное, ты прав.
— Я все детально продумаю и подготовлю, — заверила Аннабель. — Только мне нужна сама книга, Калеб. — И она протянула руку, чтобы взять ее.
Но он тут же прижал ее к груди:
— Может, она пока побудет у меня? Пока она вам действительно не понадобится, а? — спросил он, трепетно поглаживая рукой обложку.
— Ты же сам сказал Монти Чемберсу, что книга проклятая, — напомнил ему Робин.
У Калеба был очень жалкий вид.
— Я помню. Я не спал целую ночь после того, как это у меня вырвалось. Наверное, это книжные феи постарались.
— О'кей, — сказала Аннабель. — Пусть она пока побудет у вас.
Робин с надеждой посмотрел на нее:
— Ну ладно, дело сделано. А не хотите ли вы составить мне компанию? Завалимся куда-нибудь, а? Может, прямо сегодня вечером?
Она улыбнулась:
— Давайте пока это отложим, Робин. Но все равно спасибо за приглашение.
— Оно не последнее, мадам. — И Робин поцеловал ей руку.
Когда все разъехались, Аннабель пошла к Стоуну, который занялся уборкой кладбища. Пока он мыл надгробия, она собирала в пластиковый пакет скошенную траву.
— Вам вовсе не обязательно здесь торчать да еще и помогать мне, — заметил он. — Работа на кладбище — не для вас.
Она выпрямилась и уперла руки в бока.
— А что в таком случае для меня?
— Муж, дети, хороший дом где-нибудь в богатом пригороде, родительский комитет в школе, собака.
— Шутите, да?
— Шучу. Итак, что теперь?
— Мне нужно вернуть книгу на место, чтоб Калеб был спокоен.
— А потом?
Она пожала плечами:
— Я не из тех, кто любит заглядывать далеко вперед. — Она схватила губку и принялась за соседнюю надгробную плиту.
После обеда они уселись на крыльце.
— Я рада, что вернулась, — сказала Аннабель, посмотрев на Стоуна.
— Я тоже рад, Аннабель, — ответил тот.
Она улыбнулась, услышав свое настоящее имя.
— Этот парень, Сигрейвз, назвал тебя «три шестерки». Это он о чем?
— О том, что было тридцать лет назад.
— Ну что ж… У всех есть тайны. А ты никогда не хотел уехать куда-нибудь подальше?
— Да нет, я словно прирос к этому месту, — ответил он, покачав головой.
Да, наверное, так и есть, подумала Аннабель.
Потом они еще долго сидели молча, глядя на полную луну.
В четырех часах езды к северу от них Джерри Бэггер стоял у окна и смотрел на эту же луну. Он уже задействовал все имевшиеся в его распоряжении каналы и связи, застращал всех, кого только можно, приказал избить стольких, что всех и не припомнишь, и все это ему страшно нравилось. В результате он все ближе и ближе подбирался к ней, к этой суке. Оставленные ею ложные следы отметались, а оборонительные сооружения мало-помалу рассыпались как карточные домики. То, что его люди сделали с Тони Уоллесом, было лишь прелюдией к веселью, которое он запланировал в отношении этой дамочки. Его губы постоянно кривились в хищном оскале, когда он представлял сцены расправы с Аннабель, что он с ней сделает. Теперь он снова контролировал ситуацию. Бэггер удовлетворенно пыхнул сигарой и отпил глоток бурбона.