Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Вы в этих просевших могильных холмиках видите смерть и грусть, я же вижу в них жизни, прожитые на полную катушку, и добрые дела прошлых поколений, что оказывают влияние на поколения будущие.
— Ну, это для меня чересчур альтруистично.
— Когда-то я тоже так считал.
— Ладно, желаю вам удачи. — И она пошла к выходу.
— Если вам понадобится помощь друга, вы знаете, как меня найти.
Ее плечи на секунду напряглись, когда она это услышала. Но она не обернулась.
Стоун убрал газонокосилку и сел на ступеньку крыльца, грустно глядя на могилы, по которым гулял холодный ветер.
Глава 43
Калеб поднялся со стула, чтобы поздороваться с вошедшим в читальный зал посетителем.
— Чем могу вам помочь?
Роджер Сигрейвз предъявил читательский билет, который без труда можно было получить в Медисон-билдинге через улицу, представив водительские права или паспорт — хоть настоящий, хоть фальшивый. На билете стояло имя Уильяма Фоксуорта, а фото вполне соответствовало лицу предъявителя. Эта же информация уже была введена в компьютерную систему библиотеки.
Сигрейвз осмотрел столы, за которыми сидели несколько человек.
— Я разыскиваю одну книгу, — сказал он и назвал то, что ему было нужно.
— Отлично. Вы особенно интересуетесь этой эпохой?
— У меня множество интересов, — ответил Сигрейвз. — Это лишь один из них. — Он некоторое время рассматривал Калеба, словно раздумывая, что сказать дальше. На самом же деле его план был разработан детально, он всегда отлично выполнял свои домашние задания, вот и теперь хорошо отработал весь порядок действий по Калебу Шоу. — Я также коллекционирую книги; правда, в этой области, боюсь, пока что новичок. У меня есть несколько недавних приобретений — из английской литературы, — и я желал бы, чтобы кто-то опытный оценил их. Наверное, это следовало бы сделать до покупки, но, как я уже сказал, я только начинаю заниматься коллекционированием. Некоторое время назад я получил хорошие деньги, а моя мать много лет проработала в библиотеке. Я всегда интересовался книгами, но серьезное коллекционирование, как теперь понял, — это совсем другое дело.
— Это, несомненно, так. И оно может оказаться весьма небезопасным, — заметил Калеб и тут же торопливо добавил: — Шучу, разумеется. Лично меня больше интересует английская литература восемнадцатого века.
— Ух ты, вот здорово! — воскликнул Сигрейвз. — Мне повезло!
— Так какие книги вы приобрели, мистер Фоксуорт?
— Зовите меня просто Билл. Первое издание Дефо.
— «Робинзон Крузо»? Или «Молль Флендерс»?
— «Молль Флендерс», — ответил Сигрейвз.
— Отлично. Что еще?
— «Жизнь Ричарда Нэша» Голдсмита. И Хораса Уолпола.
— «Замок Отранто» тысяча семьсот шестьдесят пятого года издания?
— Он самый. И кстати, в очень хорошем состоянии.
— Да, такое нечасто встречается. Я был бы рад взглянуть на них. Вам, наверное, известно, что разные издания иногда сильно отличаются друг от друга. Люди покупают книги, полагая их первыми изданиями, а это оказывается далеко не так. Такое случается даже с самыми опытными дилерами. — И он поспешно добавил: — Конечно, не по злому умыслу.
— Я мог бы принести их сюда, когда приду в следующий раз.
— Ну я не уверен, что это будет правильно, Билл. Вам придется здорово постараться, чтобы пронести их через охрану; конечно, если не договориться заранее. Они, чего доброго, еще подумают, что вы украли эти книги у нас, понимаете? Вы же не хотите, чтобы вас арестовали?
Сигрейвз побледнел.
— Да-да, верно, я об этом и не подумал. Господи, попасть в полицию! У меня даже штрафов за неправильную парковку никогда не было!
— Успокойтесь, все в порядке. — И Калеб добавил несколько претенциозно: — Хотя мир редких книг может оказаться довольно интригующим и загадочным. Но если вы намерены всерьез заняться собиранием книг восемнадцатого века, тогда вам следует озаботиться тем, чтобы в вашей коллекции были представлены определенные авторы. Вот лишь некоторые, что сразу приходят на ум: Джонатан Свифт и Александр Поуп — они считаются самыми выдающимися мастерами первой половины этого столетия; затем, конечно, «Том Джонс» Генри Филдинга, затем Дэвид Хьюм, Тобайас Смоллетт, Эдуард Гиббон, Фэнни Берни, Анна Радклиф и Эдмунд Берк. Это не самое дешевое хобби.
— Я тоже прихожу к такому заключению, — мрачно сказал Сигрейвз.
— Это не то что коллекционировать крышечки от бутылок, не правда ли? — Калеб рассмеялся над собственной шуткой. — Ох, и, конечно же, нельзя забывать об этом монстре столетия, который тянул на добрые восемь сотен фунтов, — о Сэмюэле Джонсоне. Это мастер второй половины восемнадцатого века. В общем, список отнюдь не исчерпывающий, можете мне поверить, хотя для начала сойдет.
— Вы, несомненно, хорошо знаете восемнадцатый век.
— Да я просто обязан. У меня докторская степень по этому предмету. Что же касается оценки ваших книг, мы можем встретиться где-нибудь в удобное для вас время. — Он порылся в кармане, протянул Сигрейвзу карточку с номером своего служебного телефона, похлопал Сигрейвза по плечу и добавил: — Сейчас я принесу вам книгу.
Вернувшись с томиком в руке, Калеб протянул его Сигрейвзу и сказал:
— Вот. Наслаждайтесь.
Сигрейвз улыбнулся в ответ:
— Ну конечно, мистер Шоу, непременно.
Как они и договорились, Калеб встретился с Робином, и они отправились в дом де Хейвна, когда Калеб вернулся с работы. Поиски заняли два часа. В письменном столе они обнаружили квитанции и счета за приобретение всех других книг, но не нашли ничего подтверждающего права покойного библиотекаря на владение «Книгой псалмов».
Потом Калеб спустился в хранилище проверить наличие библиотечного секретного кода в «Книге псалмов». Это докажет, что Джонатан ее украл. У дверей Калеб заколебался. Что, если этот код окажется там? Он был не в силах смириться с такой перспективой. И Калеб сделал то, что делал всегда, когда попадал в подобные ситуации: он сбежал. Книга может подождать, твердил он себе.
— Я просто ничего не могу понять, — сказал он потом Робину. — Ведь Джонатан был честным человеком!
Робин пожал плечами:
— Ну да, но как ты сам говорил, с этим коллекционированием человек может забыть обо всем на свете. А подобная книга вполне могла заставить его пойти на подлог. Что объясняет, почему он держал все в тайне.
— Но в конечном итоге все равно это выплыло бы наружу, — возразил Калеб. — Он же в любом случае когда-нибудь умер бы!
— Да, но он не ожидал, что умрет так внезапно! Может, у него были какие-то планы в отношении этой книги, но он так и не успел их осуществить.
— И как же мне теперь выставить ее на аукцион, если на нее нет никаких документов?
— Калеб, я помню, что он был твоим другом, но ведь правду все равно не утаишь, — спокойно заметил Робин.
— И разразится скандал.
— Он тебя не коснется. Ты просто держись подальше от всего этого, не дай себя в него втянуть.
— Думаю, ты прав, Робин. Спасибо за помощь. Ты остаешься здесь?
Робин посмотрел на часы.
— Еще рановато. Ладно, я сейчас уйду и проберусь сюда попозже. Я нынче успел немного поспать после обеда.
И они покинули дом. А три часа спустя Робин вернулся, проскользнув через заднюю дверь. Приготовил себе на кухне немудреную закуску и поднялся наверх. Помимо «комнаты любви» в доме Корнелиуса Бина из другого полукруглого окошка в противоположной стене чердака была отлично видна вся Гуд-Феллоу-стрит. И Робин попеременно наблюдал в телескоп за особняком Бина и в недавно купленный бинокль — за домом через улицу.
Около часу ночи к особняку подъехала машина, и Робин разглядел Бина, молодую женщину, одетую в черное кожаное пальто до пят, и парочку телохранителей. Компания вылезла из темно-зеленого «кадиллака» и направилась в дом. Супруги, видимо, нет дома, подумал Робин, занимая позицию у окна.
Долго ждать ему не пришлось. В спальне вспыхнул свет, и нарисовались оборонный подрядчик и его дама.