Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
— Но эти деньги сплошь виртуальные! Зачем вам нужно их отмывать?
— Доллары даже в киберпространстве можно отследить, Джерри. Более того: гораздо легче, чем реальные наличные. Эти средства должны перемешаться со средствами из других источников, которые не являются государственными. И все это отмывается в виртуальном пространстве — как с пистолета смываются отпечатки пальцев. После чего средства могут идти туда, куда надо.
— И ты говоришь, что ребята в Вегасе уже этим занимаются? Значит, если я позвоню и спрошу…
— …они тебе ничего не скажут, потому что получили именно такие инструкции, — перебила она. Потом встала, нависнув над ним. — В этом деле есть чрезвычайно светлая, привлекательная сторона, Джерри, но есть и оборотная, скверная. И тебе следует об этом знать.
Она подвела его обратно к дивану.
— Если до сведения определенных людей когда-нибудь дойдет, что ты кому-то рассказал об этом деле…
Бэггер рассмеялся:
— Не грози мне, девочка. Это же я придумал искусство запугивать людей!
— Это не запугивание, Джерри, — спокойно сказала она, глядя на него в упор. — Если ты хоть кому-то проболтаешься про это дело, к тебе придут наши люди, где бы ты ни был. Эти люди не боятся никого из тех, кого ты можешь нанять в качестве охраны. Они не связаны никакими законами никакой страны, и они убьют любого, кто связан с тобой, пусть даже отдаленно, — мужчину, женщину, ребенка. А потом заберут тебя с собой. — Она сделала паузу, давая ему возможность впитать полученную информацию. — Я в этом бизнесе уже давно, и за мной числятся некоторые дела, которые удивят даже тебя, но с этими людьми я ни за что не хотела бы встречаться, пусть меня защищает хоть взвод «морских котиков». [554] Это не лучшие из лучших, Джерри. Это худшие из самых последних мерзавцев и подонков. И последним твоим воспоминанием будет то, какая это была страшная боль.
— И эти подонки состоят на службе вашего правительства! — взорвался Бэггер. — Чего ж тут удивляться, что мы сидим в такой заднице! — Когда он делал глоток бурбона, и Аннабель, и Лео заметили, что рука его чуть дрогнула. — Так какого черта я буду…
Предваряя его следующий взрыв, она перебила:
— Как я уже сообщила своему начальству, Джерри Бэггер не из тех, кто может протрепаться. Он просто заберет свою прибыль и будет держать рот на замке. Я просто так словами не бросаюсь, Джерри. Парни вроде тебя — идеальные партнеры для наших целей. У тебя есть мозги, характер, деньги, и ты не прочь походить по лезвию бритвы. — Она изучающе посмотрела на Бэггера и добавила: — Мне бы очень не хотелось передавать это дело одному из других казино, Джерри, но у меня четкий и ясный приказ.
Еще через минуту он улыбнулся и хлопнул ее по бедру:
— Я такой же патриот, как и любой другой сукин сын. Ну и какого черта, давайте возьмемся за это дело!
Глава 21
«Верблюжий клуб» собрался на срочно организованную встречу в коттедже Стоуна возле кладбища на следующее утро после их визита в дом де Хейвна. Стоун со всеми подробностями рассказал Милтону и Калебу о ночном происшествии.
— Они и сейчас могут следить за нами! — Калеб испуганно глянул в окно.
— Я бы удивился, не делай они этого, — спокойно ответил Стоун.
Коттедж его был невелик и скудно обставлен: старая кровать, большой раздолбанный письменный стол, заваленный газетами и журналами, полки с книгами на разных языках (всеми ими Стоун владел), маленькая кухонька с поцарапанным столом, крошечная ванная и целая коллекция разнокалиберных стульев и кресел, расставленных вокруг большого камина — единственного источника тепла в доме.
— И тебя это не беспокоит? — осведомился Милтон.
— Я бы гораздо больше обеспокоился, если бы они пытались меня убить, а они легко могли это сделать, несмотря на героические подвиги Робина.
— Ну и что теперь? — спросил Робин, стоявший возле камина. Он посмотрел на часы: — Мне уже на работу пора.
— И мне тоже, — вздохнул Калеб.
— Калеб, — сказал Стоун, — мне нужно попасть в хранилище библиотеки. Это возможно?
Калеб пожал плечами:
— Ну, при обычных условиях это возможно. То есть я имею право приводить людей в хранилище, но меня потом непременно спросят зачем. У нас не очень любят, чтобы туда приводили разных там друзей и родственников просто так, без предварительного уведомления. А после смерти Джонатана ограничения стали еще более жесткими.
— А что, если посетитель — ученый из-за границы? — спросил Стоун.
— Ну, тогда конечно. Это совсем другое дело. — Калеб наморщил лоб. — А ты что, знаешь какого-нибудь иностранного ученого?
— Думаю, — вступил в разговор Робин, — он имеет в виду себя.
Калеб сердито посмотрел на друга:
— Оливер! Я же не могу в самом деле помогать в подобном мошенничестве, да еще в библиотеке конгресса! Упаси Господь!
— В отчаянном положении годятся только отчаянные меры. Я считаю, что мы попали на крючок весьма опасным людям, поскольку связались с наследством Джонатана де Хейвна. Значит, нам необходимо выяснить, отчего он умер: своей смертью или нет? А осмотр места, где он умер, наверняка нам поможет.
— Но мы уже знаем, как он умер, — возразил Калеб. Остальные буквально впились в него глазами. — Я узнал только сегодня утром. Коллега из библиотеки позвонил мне домой. Джонатан умер в результате сердечно-легочной недостаточности — таков результат вскрытия.
— От этого все умирают, — заметил Милтон. — Это просто означает, что сердце остановилось.
Стоун добавил задумчиво:
— Милтон прав. А еще это означает, что патологоанатом точно не знает, что именно убило де Хейвна. — Он решительно встал. — Я хочу посетить хранилище нынче же утром.
— Оливер, ты не можешь там просто так появиться под видом какого-то ученого.
— Почему?
— Так не делают. Существует определенный протокол, необходимые правила, которые следует выполнять.
— Я скажу, что приехал в город навестить друзей, и мне захотелось посетить крупнейшее в мире собрание книг; просто возникло вдруг такое желание, вот и все.
— Ну может, это и пройдет, — неохотно согласился Калеб. — Но что, если тебе станут задавать вопросы, на которые ты не знаешь ответов?
— Ученых изображать легче всего, Калеб, — уверил его Стоун. Калебу это замечание показалось оскорбительным, но Стоун проигнорировал раздражение друга и добавил: — Я буду в библиотеке к одиннадцати. — Он написал что-то на клочке бумаги и протянул его Калебу: — Вот кем я представлюсь.
Калеб взглянул на листок и поднял удивленные глаза.
На этом заседание «Верблюжьего клуба» было закончено. Стоун отвел Милтона в сторону и стал что-то тихо ему объяснять.
Через несколько часов, уже в библиотеке, Калеб выдавал книгу Норману Дженклоу, пожилому читателю, регулярному посетителю читального зала.
— Держите, Норман. — Он протянул ему книгу Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие!». Дженклоу был большим почитателем Хемингуэя. Книга, которую он сейчас держал в руках, являлась первым изданием, с автографом самого автора.
— Я готов умереть, лишь бы заполучить такую книгу! — с чувством воскликнул Дженклоу.
— Знаю, Норман, знаю. — Первое издание книги, да еще с автографом автора, как было известно Калебу, могло потянуть на тридцать пять тысяч долларов. Это было за гранью его собственных финансовых возможностей, да и Дженклоу тоже. — Но по крайней мере вы можете подержать ее в руках.
— Я уже начал работать над биографией Эрнеста.
— Здорово!
Дженклоу на самом деле последние два года все пытался начать работать над собственным вариантом биографии Хемингуэя. Поэтому такой «сценарий» ему весьма нравился, и Калеб подыгрывал ему с большой охотой.
Дженклоу осторожно взял томик.
— А обложку-то чинили, — раздраженно заметил он.
— Точно. Многие из первых американских изданий раньше хранились в условиях, далеких от идеальных, прежде чем за дело взялся отдел редких книг. Столько подобной работы накопилось, что мы последние годы только этим и занимаемся. Экземпляр, который вы держите в руках, давно уже ждал реставрации. Видимо, администрация о нем забыла. Такое иногда случается, когда под одной крышей собирается больше миллиона томов.