Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— На то, чтобы наверняка узнать, здесь ли президент, у нас остается чуть более четырех часов, — сказал Стоун и, оглядев свой отряд, добавил: — Пожалуй, нам следует разделиться. Если на нас нападут из засады, то они не смогут разделаться со всеми одним махом. — С этими словами Стоун отвел Алекса чуть в сторону и тихо сказал: — Здесь есть несколько тренировочных залов, о которых вам следует кое-что знать.
— Тренировочных залов? — тревожно переспросил Алекс.
— Здесь есть тир, ситуационная комната наподобие аллеи Хогана в ФБР, лабиринт и помещения, именуемыми залами истины и выдержки.
— Истина и выдержка? А это, часом, не монастырь?
Стоун не стал вдаваться в подробности, а лишь пояснил, что завалов пять — три с одной стороны коридора и два с другой.
— Попасть в следующий зал можно лишь пройдя через предыдущий. Таким образом вы достигнете лестницы, ведущей на нижний уровень, где, собственно, и находятся камеры. Там скорее всего и томится президент. Дойдя до первого тренировочного зала, вам придется пройти и все остальные, другого выхода у вас нет.
— Мне почему-то кажется, что у нас вообще нет никакого выхода, — мрачно пошутил Алекс.
— Мы вошли сюда через склады. — Оливер махнул рукой за спину. — Они рядом с тренировочными залами, и мы скорее всего обогнали тех, кто прошел сюда через главный вход.
Алекс прикоснулся к очкам ночного видения, от которых в освещенном помещении не было никакого толку.
— Робин и я возьмем три зала слева, а вы с Симпсон два, которые справа. Двери открываются только в одну сторону. Едва вы войдете, они закроются. Выйти назад будет нельзя.
— Само собой, — саркастически заметил Алекс.
— Да, Алекс. С вами агент Симпсон… она в вашем деле новичок… хм… а я считаю себя ответственным за вас всех…
— Я присмотрю за ней, Оливер. — Алекс с любопытством взглянул на друга.
— Благодарю. И еще кое-что. То, что я сейчас скажу, следует выполнять буквально. Вы меня понимаете?
— Вы здесь босс, Оливер. Выкладывайте, и все будет исполнено.
Закончив инструктировать Алекса, Стоун провел Робина по коридору, и они скрылись за массивной дверью.
— Это тир, — шепотом пояснил Стоун. В пояснении не было никакой необходимости, поскольку Робин видел кабинки стрелков рядом со входом и изрешеченные пулями бумажные мишени в дальнем конце зала. Мишени были прикреплены к подвижным щитам. — Ты иди справа, а я пойду слева. Встретимся в центре. Когда покончим с этим залом, перейдем к следующему. Дверь вон там.
Они расстались, и Стоун начал осторожно продвигаться вдоль левой стены. Не успел он пройти и десяти футов, как дверь в тир открылась.
Стоун выключил фонарь, пригнулся и поднял пистолет, приказав себе сохранять спокойствие. С тех пор, когда он последний раз попадал в подобную ситуацию, прошло без малого тридцать лет. Стоун чуть приподнялся, и ему показалось, что он на миг увидел какой-то темный силуэт. Освещение было настолько слабым, что определить, кто это, было абсолютно невозможно. Больше всего Стоун боялся по ошибке пристрелить Робина. Света в помещении хватало только на то, чтобы сделать бесполезным прибор ночного видения.
Шаги приближались. Стоун отполз на животе в глубину тира и оказался рядом с мишенями. Им овладело странное чувство. Ему казалось, что его тело и ум претерпели радикальную трансформацию. Его конечности обрели былую подвижность, а сам он думал лишь о том, как выжить. Весь его мир сузился до размеров плохо освещенного тира пятьдесят на пятьдесят футов, оборудованного местами для скрытного ведения огня под необычным углом, макетами окон и идущими изгибами коридорами. Он пополз чуть быстрее, и вскоре его рука прикоснулась к какому-то предмету.
Теперь Стоун знал, как следует поступить.
Кореец пригнулся и двинулся вправо, сжимая в одной руке пистолет, а в другой — метательный нож. Ему показалось, что он что-то услышал, но полной уверенности у него не было. Вскоре он оказался на линии огня подземного тира.
Прошло еще несколько мгновений, и до него донесся громкий крик. Он оглянулся и, увидев, что в его сторону движется какая-то тень, выстрелил.
 
Стоун целился на дюйм выше вспышки от этого выстрела. Послышался стон, и кореец рухнул на пол. Двигавшаяся на него тень была одной из картонных мишеней. Стоун потянул за приводящий ее в движение шнур и одновременно с этим крикнул, заставив противника обнаружить себя выстрелом.
За этим наступила тишина, которую нарушил голос Робина.
— С тобой все в порядке, Оливер? — спросил он.
Через несколько секунд Стоун, предварительно убедившись, что в помещении больше никого нет, склонился над телом убитого, осветив его фонарем. В самом центре груди мертвеца были видны два входных пулевых отверстия, расстояние между которыми не превышало половины дюйма. Изучив одежду покойника и вглядевшись в черты его лица, Стоун сказал:
— Северокореец.
— А чем ты занимался в ЦРУ? — спросил Робин, глядя на пулевые входные отверстия.
— Формально я именовался дестабилизатором, что звучит значительно невиннее того, чем я был на самом деле.
Длинная автоматная очередь в дверь тира заставила Стоуна и Робина броситься ничком на пол.
Дверь распахнулась, и в помещение, не прекращая стрельбы, ворвался еще один человек. Стоун резко вытянул ногу, и стрелок, потеряв равновесие, выронил автомат.
Робин схватил значительно уступающего ему в росте корейца.
— Я его держу, Оливер! — крикнул он, крепко обхватив своими ручищами противника. — Посмотрим, что ты такое без своего автомата… — начал он, но тут же не смог сдержать крика, получив удар каблуком в ногу, и невольно ослабил захват, но корейцу этого было более чем достаточно. Он нанес Робину удар в челюсть, за которым последовали еще два молниеносных удара — в грудь и солнечное сплетение. Робин упал на колени, отплевываясь кровью. Кореец занес руку над его головой, но ударить не успел — пуля размозжила ему череп. Он упал на колени, а потом его тело рухнуло на пол.
Стоун сунул пистолет за пояс и склонился к другу.
— Робин? — неуверенно позвал он. — Робин!
— Будь я проклят, Оливер, — выдавил Робин и попытался встать на ноги. Когда ему это удалось, он, глядя на Стоуна, спросил: — Что мы здесь делаем, Оливер? Как мы здесь оказались? Боюсь, с этими парнями мы в разных весовых категориях.
Стоун посмотрел на его трясущиеся руки и ощутил боль в своей ноге, в том месте, о которое споткнулся кореец. Сегодня он убил двоих, после того как никого не убивал вот уже почти тридцать лет. Да, к нему вернулись навыки прошлых лет, но это было совсем не то, что навык езды на велосипеде. И разница здесь была не в уровне тренированности или состоянии здоровья, а в образе мышления, которое перестало твердить, что все о'кей и он может убивать своего ближнего любым способом и по любой причине. В молодости Стоун был профессиональным убийцей, но теперь перестал быть таковым. Однако он оказался в здании, которое может стать могилой для него и его друзей, если ему не удастся вернуть себе свой старый инстинкт.
— Прости меня, Робин, за то, что я притащил тебя сюда, — дрогнувшим голосом ответил Стоун.
— Что ж, Оливер, — обнимая его за плечи, сказал Робин, — если нам предстоит умереть, то я предпочел бы умереть вместе с тобой, а не с кем-то другим. Но мы обязаны вернуться. Что будут делать без нас Милтон и Калеб?
Алекс и Симпсон оказались в большом, темном и пропитанном запахом гнили помещении. Выстрелов они не слышали: стены тира были звуконепроницаемы. В свете прибора ночного видения Алекс увидел приподнятые над полом узкие мостки, к которым вела металлическая лестница.
— Я пойду первым, а вы держитесь за мной. Будете прикрывать тыл, — шепнул он на ухо девушке.
— Почему вы всегда стремитесь изображать героя? — спросила она.
— Кто сказал, что я изображаю героя? Если со мной что-нибудь произойдет, вы вытащите меня из беды, даже если ради этого вам придется подставить под выстрелы свою задницу. А теперь запомните: выйдя на мостки, шагайте строго посередине. Не наступайте на края. О'кей?